Новости

Токтогулка наполнена на 100 процентов

Подробнее...

неделя российского кино

В Кыргызстане 18-25 августа в Бишкеке и Чолпон-Ате пройдёт Неделя российского кино.

Подробнее...

продолжается суд по делу А.Саляновой

Судья отказался допросить председателя ГКНБ и генпрокурора.

Подробнее...

вынесен приговор по делу о пожаре в московской типографии

Москвский суд вынес приговор руководству типографии, где при пожаре погибли 12 кыргызстанок.

Подробнее...

приговор оглашён


Депутат Омурбек Текебаев и экс-посол Дуйшон Чотонов  осуждены на 8 лет лишения свободы с конфискацией имущества и невозможностью в дальнейшем занимать госдолжности на протяжении 3 лет.

Подробнее...

зарегистрирован ещё один кандидат в президенты КР

Центризбирком 16 августа зарегистрировал второго кандидата в президенты. Им стал Омурбек Бабанов.

Подробнее...

подсудимый Текебаев выступил с последним словом

В Первомайском райсуде Бишкека по делу депутата парламента Омурбека Текебаева и экс-главы МЧС Дуйшенкула Чотонова завершились прения сторон.

Подробнее...

отношения между Кыргызстаном и Узбекистаном налаживаются

Премьер-министр Узбекистана Абдулла Арипов: "Мы будем снимать барьеры, мешающие сотрудничеству КР и РУз".

Подробнее...

Вивальди и Чайковский - на берегу Иссык-Куля

Центральноазиатский молодежный камерный оркестр (CAYO) даст концерты классической музыки в Бишкеке и на Иссык-Куле, сообщила пресс-служба Министерства культуры, информации и туризма КР.

Подробнее...

подсудимый Текебаев ругается с судьёй

В Первомайском райсуде Бишкека по делу депутата парламента Омурбека Текебаева и экс-главы МЧС Дуйшенкула Чотонова 15 августа продолжаются прения сторон. Четвертый день с речью выступает лидер партии "Ата Мекен".

Подробнее...

сотрудничество продолжается

14 августа состоялся телефонный разговор президента Кыргызской Республики Алмазбека Атамбаева с президентом Российской Федерации Владимиром Путиным.

Подробнее...

итоги двух лет в ЕАЭС для Кыргызстана

14 августа на заседании межправительственного совета ЕАЭС премьер-министр КР Сооронбай Жээнбеков рассказал о плюсах и минусах объединения.

Подробнее...

в ЕАЭС - единое пенсионное обеспечение

В Евразийском экономическом союзе единое пенсионное обеспечение будет к 2018 году.

Подробнее...

10 лет лишения свободы

Такой приговор просит вынести прокурор лидеру «Ата Мекена» Омурбеку Текебаеву.

Подробнее...

дело Текебаева:

гособвинение считает, что вина подсудимых полностью доказана.

Подробнее...

начались прения в суде по делу Текебаева

Прокурор заявил, что подсудимый имел влияние на принятие государственных решений.

Подробнее...

ЦИК КР отказал

 Садыру Жапарову в регистрации кандидатом в президенты страны.

Подробнее...

состоялась церемония передачи двух самолетов Ан-26 Кыргызстану

Подробнее...

Темир Сариев

требует отставки премьер-министра.

Подробнее...

Кыргызтелеком снизил цену внешнего интернет-трафика

В первом полугодии ОАО "Кыргызтелеком" путем переговоров и ряда мероприятий значительно снизил цену закупаемого внешнего интернет-трафика.

Подробнее...

о движении денежных средств кандидатов в президенты

Кандидаты в президенты Кыргызстана продолжают тратить деньги из избирательного фонда.

Подробнее...

Россия передала Кыргызстану два самолёта Ан-26

Подробнее...

Ботсад Бишкека - национальное достояние

Президент Кыргызстана против строительства лаборатории в Ботаническом саду.

Подробнее...

в ГУВД Бишкека новый глава

Сталбек Рахманов назначен главой ГУВД Бишкека.

Подробнее...

у Бишкека новый прокурор

Абдибакыт Халмурзаев назначен прокурором города Бишкека.

Подробнее...

Милиция и Общество

МОЯ МИЛИЦИЯ МЕНЯ ДОВЕДЁТ…

 

до самосуда, суицида или психушки

 


Нам, журналистам, часто приходится сталкиваться с таким печальным явлением, как убийство в состоянии аффекта.  В Уголовном кодексе оно определяется  так:  "Убийство, совершённое в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием, издевательством  или  тяжким  оскорблением со стороны потерпевшего либо иными противоправными или аморальными действиями потерпевшего, а равно длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего".


Общество такие убийства обычно осуждает. Убийство, дескать, есть убийство, и ничто его оправдать не может. Лишать человека жизни не позволено никому.


А если, дескать, потерпевший вёл себя как-то "не так" - что тебе, спрашивается, мешало решить проблему законными и цивилизованными методами? Что мешало обратиться в милицию?


Вот мне, положа руку на сердце, ничего не мешает. Я туда и обращаюсь время от времени…
 


Эпизод первый.

 

СОСЕДИ СНИЗУ


В далёком 1997 году, продав оставшуюся по наследству от бабушки квартиру, я купила новую. В бишкекском восточном микрорайоне под названием "Городок строителей". На восьмом этаже девятиэтажного дома.


Работала я в ту пору учительницей в школе. Школа - в другом конце города. Возвращалась я домой не раньше семи вечера. Первый месяц после переезда не было времени даже вещи толком разобрать.


В один из вечеров в дверь постучали. Открываю. На пороге стоит приятного вида юноша лет восемнадцати:


- Здравствуйте! А я в 79-й квартире живу. На седьмом этаже, прямо под вами. Гляжу - новые жильцы появились. Вот решил зайти познакомиться. Меня Павел зовут. А вы одна живёте?


- Одна.


- Ну так обращайтесь, если что. Может, что-нибудь передвинуть, прибить, повесить. Я помогу с удовольствием.


"Какой хороший мальчик!" - подумала я, закрывая за ним дверь.


Примерно через неделю стук в дверь раздался снова ("Надо, пожалуй, этого Павлика попросить звонок мне провести"). На сей раз на пороге - миловидная женщина лет сорока. Поразительно похожая на Павлика.


- Здравствуйте. Я из 79-й квартиры. Извините, ужасно неудобно, но вот такая ситуация: сын куда-то ушёл и унёс ключи. А я домой попасть не могу. Можно через вашу квартиру пройду?


- Можно, конечно, но… Как?! Через окно по верёвке?


- Зачем по верёвке… У вас же на лоджии люк есть? Он же не закрыт?


Вот честное слово, покупая квартиру - и даже прожив там два месяца - ни разу не заинтересовалась я наличием или отсутствием пожарной лестницы и люка на своём балконе. Для своих тогдашних двадцати девяти лет почему-то отличалась редкой наивностью и неопытностью.


Прошли мы с ней на балкон. Люк действительно оказался открыт. То есть прикрыт, но на замок не заперт. Соседка без труда спустилась на свой балкон и, горячо меня поблагодарив, скрылась в недрах своей квартиры. А я ощутила приятную теплоту в душе: вот как чудесно получилось! Хоть чем-то я оказалась полезной женщине, воспитавшей такого хорошего сына!


Прошло ещё немного времени. Возвращаясь домой, я стала замечать: в моё отсутствие здесь кто-то побывал.


И не спрашивайте меня, по каким признакам я это заметила. Не знаю. Вроде не натоптано, вроде все вещи на местах - но чувство стойкое, непреходящее: был кто-то! Но кто и зачем?


В те дни как раз познакомилась и стала встречаться с мужчиной. Однако отношения наши не дошли ещё до той стадии, когда люди обмениваются ключами от квартир. Запасные ключи были у родителей, живших в 8 микрорайоне. Но какой им резон без меня - и даже без предупреждения - навещать моё жилище?
Собираясь в гости, хватилась однажды надеваемых по большим праздникам серёжек с драгоценными камушками. В шкатулке их не оказалось. Не оказалось и прочих украшений - недорогой бижутерии. Шкатулка вообще была пуста…


"Наверное, куда-то сама побрякушки переложила. Ничего, найдутся", - успокоила сама себя, списав недоразумение на нервную учительскую работу.


Следующее возвращение домой повергло меня в состояние шока. Шифоньер был распахнут, а на балконе валялась нижняя часть недавно купленного костюма. Валялась юбка. Блузка же бесследно исчезла.


"Совсем у тебя, Оля, крыша съехала, - вслух вела я с собой разговоры. - Бросать надо эту школу, добром это не кончится. Наверняка сама для чего-то вчера постирала эту чёртову юбку, повесила на лоджии сушиться, а она упала"…


Повинуясь какому-то внезапному озарению, приоткрыла дверцу люка. Заглянула вниз. И увидела блузку от костюма. Она тоже валялась - но на чужом балконе.


Соседка - мать Павла - общаться со мной отказалась. Вытолкала меня взашей из своей квартиры.


И на следующий день (благо в школе наступили каникулы) с утра пораньше я отправилась искать ближайшее отделение милиции.


ГОМ отыскался в микрорайоне "Аламедин-1", через дорогу. Сидели там молодые люди в штатском. Выслушали мой сбивчивый рассказ, записали адрес. Заявление принимать отказались. Мы, мол, лучше вечером к нему наведаемся и всё выясним.


Вечером Павла не оказалось дома, о чём милиционеры мне тут же и сообщили.


- И что? - спрашиваю в ответ.


- Позвоните нам, когда он будет.


Поинтересовались, нет ли у меня Пашиной фотографии. С сожалением услышали, что нет. И откланялись.


- Они больше не придут, - заверил меня друг, которому я пожаловалась на свою беду. - Да ты не переживай так. Ну подумаешь - серёжки… Главное, чтобы он больше сюда не лазил. Надо замок на люк повесить. А ещё лучше - вообще эту дыру забетонировать.


Такое решение проблемы меня не устроило. Дело ведь не  в серёжках и не в одежде,  хотя и это всё очень жалко. Дело в том, что "хороший мальчик Павлик" каждый день попадается мне в подъезде или около дома. Обаятельно улыбаясь, здоровается. Так же ведёт себя его родительница. Смотрят на меня как на дуру и не сомневаются в собственной безнаказанности!


И люк бетонировать я тогда отказалась. Всё ещё верила в торжество законности и справедливости. По книгам и фильмам знала, что преступника (даже если он всего лишь мелкий воришка) должны арестовать, привезти на место преступления, чтобы он показал, как залез, что и где взял…


От "ментов" между тем не было ни слуху, ни духу. На мои звонки они тоже не отвечали. А в школе, где я работала, подоспел выпускной вечер.


Выпустила я свой 11"А", родители учеников подарили мне большую коробку - набор хрустальной посуды. Вазочки, бокалы какие-то… Внимательно всё это рассмотреть я не успела. Вернулась домой под утро, пару часов подремала и отправилась по делам. От усталости утратив бдительность и оставив не распакованную коробку с посудой на столе в зале. На самом видном месте.


Вернулась вечером. Коробки на столе не было. А на балконе седьмого этажа, будто в качестве издёвки, валялся большой пакет, в котором я эту коробку домой принесла.


У меня началась истерика. В чём была, размазывая слёзы по щекам, побежала в ГОМ. Меня там встретили всё те же люди в штатском.


- Ну что? - спрашивают. - Появился дома ваш сосед? Ладно, завтра заедем. Не расстраивайтесь. А у вас точно его фотографии нет?


С того дня я впала в жесточайшую депрессию. В такую, когда человек не может ни есть, ни спать, ни чем-нибудь отвлекающим заниматься. Когда в голове только одна мысль: "Что делать? Может, убить его, чтобы не видеть больше никогда его наглую улыбающуюся физиономию? Зря говорят, что убить человека психологически очень трудно. Я, пожалуй, смогу. Рука не дрогнет. Выбора-то ведь мне не оставили! Родной милиции на меня наплевать. Вот убью этого подонка - сразу небось приедут. Тогда я им всё и выскажу".


Стоит ли говорить, что ни завтра, ни послезавтра никто из "ментов" к Павлику так и не наведался… А я целыми днями сидела дома, отказываясь с кем бы то ни было общаться. И представляла себе неподвижно лежащего окровавленного Павлика. И склонившуюся над ним рыдающую мамашу… Я! Учительница в третьем поколении! Молодая женщина! Будущая мать!


- Ты поосторожнее свой балкон подметай! - крикнул мне как-то раз снизу Павел. - Весь мусор через люк к нам летит!


Я схватила со стола нож и прямо в тапках побежала в милицию. Если сейчас же не приедут и не арестуют его… Что именно сделаю и кого именно буду резать, я не задумывалась. Но точно знала, что случится что-то страшное. Ворвалась в ГОМ…


- Ольга Станиславовна, это вы? Что случилось?


Глазам своим не поверила. До школы преподавала в пединституте русского языка и литературы. Так вот передо мной стоял мой бывший студент. Он теперь, оказывается, - участковый. С высшим филологическим образованием.


- Так что у вас случилось-то?


Не знаю, как он понял мои словесные излияния, прерывающиеся слезами и нечленораздельными возгласами. "Он сказал… что мусор к нему через люк летит"…


- Ха, - среагировал участковый. - Сейчас мусор к нему через дверь зайдёт!


Через пятнадцать минут Павел, дрожа, как осиновый лист, отвечал на вопросы милиционера. Серьги сдал в такую-то скупку, одежду продал на базаре. Ещё деньги брал - в кармане пальто нашёл двести сомов (а я про деньги-то не знала!). Мать его суетилась тут же. Обращалась ко мне на "вы" и по имени-отчеству. Умоляла пощадить и не сажать её сыночка, обещала возместить ущерб…


Никто ничего мне, конечно, не возместил. И дальнейшая судьба соседа мне неизвестна. У меня приняли наконец заявление. Меня вызывал следователь Свердловского РУВД, допрашивал в качестве потерпевшей. Сказал, что сообщит, когда в суд будет материалы дела передавать. Мамаша Пашина тем временем продала квартиру и съехала. Больше я не видела ни её, ни её сына. И был ли суд? А если был - чем он закончился? Понятия не имею.


Эпизод второй.

 

СОСЕДКА ИЗ ДОМА НАПРОТИВ


Дело было в 2010 году. В то время я часто бывала у родителей в 8 микрорайоне. Был ещё жив отец. Сердечник. Неплохо себя чувствовал, если не нервничал… Впрочем, обо всём по порядку.


Приезжала к родителям я с дочкой-первоклассницей. Она выходила играть около подъезда, под окнами, с другими девочками.


К этой компании шести-семилеток присоседилась Настя из дома напротив. Насте в ту пору было столько, сколько сейчас моей дочке. Лет двенадцать-тринадцать.


Настя - из крайне неблагополучной семьи. Про таких, как её мать, говорят "пробы ставить негде". Отец вроде малость поприличнее, но вторично женат и дочерью от первого брака особо не занимается. Есть ещё бабушка, которая Настю, как могла, воспитывала.


Моё внимание Настя привлекла сначала тем, что курила,  сидя с ногами на приподъездной лавочке, и громко материлась.


"Не твоё дело, - сказала я сама себе и прикрыла окно, чтоб не видеть и не слышать. - У тебя свой ребёнок есть, им и занимайся".


Вскоре, однако, случилось нечто, что дало мне понять: дело это - самое что ни на есть моё. В ужасе услышала однажды, как эта Настя разговаривает с моей семилетней дочкой. Учит её подойти "вон к тем мальчикам" и снять перед ними трусы.


Спустилась во двор. Свою дочь увела, велев Насте убираться и постараться больше не показываться мне на глаза.


- А  то  чё?  -  ответила она, отойдя на небольшое расстояние.


В следующий раз посидеть на скамейке вышла моя 70-летняя мама.


- Дайте закурить! - тут же подсела к ней Настя. - Чё, не курите, да? Жалко. Бросили, да? Давно?


Выпив валерьянки и стараясь сдержать дрожь во всём теле, я оделась и пошла в гости к Настиной бабушке. Та встретила меня весьма любезно. Поахала, поохала, призналась с горечью, что и сама никак не может сладить со своей внучкой.


- Мне ни от вас, ни от неё ничего не надо, - слегка успокоившись, объяснила я этой женщине. - Пусть только она больше не подходит к нашему дому. Иначе мне придётся обратиться в инспекцию по делам несовершеннолетних.


- Да-да, конечно, я всё понимаю, извините, - кивала мне в ответ Настина бабушка.


А через пару дней, подходя к родительскому подъезду, я снова увидела эту девчонку с сигаретой в зубах.


- Я тебя просила сюда не ходить. Давай-ка отправляйся в свой двор.


- Да пошла ты сама!


Дальше в свой адрес я услышала столько непечатных выражений, что вполне хватило бы на "аффект". Вовремя представила себе газетные заголовки крупными буквами: "Журналистка задушила 12-летнего ребёнка!".


Да уж… Нехорошо как-то получается. Неправильно.


УВД Октябрьского района Бишкека, инспекция по делам несовершеннолетних. Выслушали меня внимательно, с сочувствием. Дали два листа бумаги - для заявления и объяснительной. На следующий же день мне позвонила женщина-инспектор. Сказала, что сейчас как раз едет к Насте. "Вы потом мне сообщите, чем всё закончится?" - "Конечно", - заверила она меня. Я расслабилась…


Дни шли за днями. Настя всё так же гуляла у подъезда моих родителей. Всё так же смачно материлась на делавших ей замечания соседей. Мой отец выглядывал в окно, пытаясь её урезонить, - и хватался за сердце, услышав отборную матерщину в свой адрес.


Наконец я решилась позвонить идээнщикам. Да, у Насти были, ответили мне. Беседовали и с ней, и с её бабушкой. Настя сказала, что это вы к ней подошли первой и стали говорить всякие гадости. И что она вам за это надерзила. Но это было только один раз, и только в отместку. Так что виноватой она себя не считает. Бабушка тоже говорит, что внучка учится в школе, помогает по дому, так что всё в порядке.


- Может быть, - чуть не плача, кричу в телефонную трубку, - вы нам что-нибудь вроде очной ставки устроите? Может, свидетелей выслушаете?


- Ну не зна-а-аю… - ответила трубка.


Второй раз в жизни мне довелось ощутить свою полнейшую беспомощность. Хотя теперь я уже не была школьной учительницей. У журналистов, как считают многие, возможности поистине безграничны.


- У тебя же много знакомых в милиции, - не понимали меня друзья-подруги, которым я жаловалась на свои проблемы с Настей. Потому что ни о чём другом говорить просто не могла. - Неужели тебе трудно попросить кого-нибудь из них…


Попросить о чём? И как ещё просить?! Найти какого-нибудь опера-"беспредельщика", дать ему денег, чтобы аккуратно, не калеча и не оставляя следов, избил и Настю, и покрывающую её бабушку? Чтобы дал понять, что это - только начало, и если девчонка не угомонится, распрощается с жизнью?


А вот не могу я, представьте себе, на такое пойти!


Прошлый раз меня от самосуда над Павлом или от тяжёлого психического расстройства в последний момент спас участковый, оказавшийся, на счастье, моим бывшим студентом. В этот раз меня спас какой-то неведомый мне "благодетель". В одну из ночей Насте кто-то (очевидно, более решительный и менее рефлексирующий) проломил голову. Она выжила, но из моего поля зрения исчезла навсегда.


Эпизод третий.

 

СОСЕДКА СЛЕВА


В своей квартире на восьмом этаже в Городке строителей я живу теперь с мужем, тринадцатилетней дочерью и собакой. Ещё на заре нашей совместной жизни муж как-то в сердцах ругнулся на кухне. И тут же получил от меня выговор. В моём доме мата нет, не было и не будет. И мне всё равно, что "все матерятся".


А вот сейчас думаю - может быть, напрасно? Может, и самой в сорок восемь лет надо учиться "грамотным" матом выражать чувства и эмоции, и дочку, пока не поздно, научить матерщине, чтобы не выросла подобной мне "гнилой интеллигенцией" и могла в случае чего за себя постоять?


Слева от нас, за стенкой, живёт молодая семья. Он Егор, она Галина. Двое детей. Младший ребёнок - грудничок. Егор где-то работает, Галина сидит дома с ребёнком. И - пьёт.


То есть пила она и раньше, задолго до рождения малыша. И во время беременности ходила шатаясь, держась за стенку, дыша на весь подъезд перегаром.
- Кого же она родит? - шёпотом спрашивала меня дочь. - Разве можно так? Ребёночек же больной будет.


Ребёнок родился здоровый. А молодая мамаша окончательно "съехала с катушек". Нас, соседей, среди ночи стали будить её дикие вопли. Мат-перемат - так она "успокаивает" расплакавшегося ребёнка. Мат-перемат - так выясняет отношения с мужем. Егора при этом не слышно. Но утром он из квартиры выходит - значит, пока жив.


С возмущающейся дочерью я сначала вела объяснительно-оправдательные беседы. Эту Галину, дескать, в какой-то мере можно понять и простить. Ей тяжело сейчас. У неё грудной ребёнок, муж не помогает…


- А у тебя вообще мужа не было, когда я родилась, - парировала дочка. - Ты что, тоже на меня без конца орала? Тоже материлась?


Я не орала и не материлась. И сейчас ни за что этого не сделаю. Но… Люди все разные, объясняла я своему подрастающему ребёнку. Она ведь у себя дома так себя ведёт. К нам это отношения не имеет.


Потом стало иметь. Начав пьяный ор дома, Галина теперь продолжает его на лестничной площадке. Делаешь замечание - подходит поближе к нашей двери, буквально вплотную, и матерится чуть ли не в замочную скважину. Ещё и сигаретный дым туда пускает.


Заводится Галина, что называется, с пол-оборота. Не понравилось ей что-то - к примеру, собака наша, проходя мимо, хвостом её дверь задела… И всё. "Чудесный вечер" обеспечен.


Все наши скандалы дочь на диктофон пишет. На днях прослушивала записи - к заявлению в милицию хотела приобщить - очень интересная у нас с Галиной беседа выходит. Трёхэтажный мат её пьяным голосом… "Ты с кем разговариваешь?!" - это мой муж отвечает. "С тобой, дол…б! - вопит ему гражданка, по возрасту годящаяся ему в дочери. - По-другому я с тобой разговаривать не буду, потому что за человека тебя не считаю!".


Дальше - мои интеллигентские возражения и увещевания. И снова матерщина - теперь уже в мой адрес.


Внутри всё сжимается. Сердце, кажется, готово выскочить через рот. Воздуха не хватает. Ночью заснуть не получается. Смотрю на мужа - он тоже не спит.


- Наверное, - говорит, - мне надо уехать отсюда. Хотя бы на время. Иначе я за себя не отвечаю.


И знаете, что во всём этом самое мерзкое? Что меня и мужа оскорбляют и унижают на глазах нашего тринадцатилетнего ребёнка. Который воспитан на добрых сказках и старых советских фильмах. Который знает, что мама - взрослый, сильный, умный, уважаемый и состоявшийся в жизни человек. Унижает маму молодая хамка… А мама ничего не может с ней поделать!


16 октября соседка Галина разбушевалась особо. Пришлось милицию вызывать. Муж набрал "102", минут через десять приехали крепкие мужчины в милицейской форме. Постояли в подъезде, послушали маты, полюбовались на Галкины неприличные жесты. Уехали.


Позже появился участковый Манас. Тоже послушал. Пьяная Галя орала ему в ухо, что это не она, а я постоянно матерюсь, так что у них за стенкой уши вянут. Что у неё двое детей, а я своего единственного "нормально" воспитать не могу (что она имела в виду - ей-богу, не знаю). Что моя собака бросается на людей, а мой муж сломал ей палец и должен за это заплатить.


Нас тоже участковый послушал. Принял два заявления - от нас и встречное от Галины. Пообещал передать следователю нашего Свердловского РУВД. Только следователь, сказал, вряд ли будет этим делом заниматься.


А кто будет?


В 1-й школе, в микрорайоне "Аламедин-1" сидит инспектор по делам несовершеннолетних. Зовут его Тилек. Может, хоть он обратит внимание на эту семейку? Если не говорить обо мне лично - разве нормально воспитывать ребёнка, которому и годика не исполнилось, сплошной нецензурщиной? Разве в порядке вещей, что дети родную маму трезвой практически не видят? И разве не надо защитить от соседки Галины психику и моего ребёнка?


Как думаете, какой вопрос в первую очередь задал инспектор по делам несовершеннолетних Тилек нам с мужем, когда пришли к нему на приём? Ни за что не догадаетесь:


- А  кто они по национальности?


Да какая разница?!


Потом Тилек стал объяснять. Муж у Галины работает? Работает. Значит, их дети не ходят голодные и оборванные. Значит, у них есть по крайней мере один адекватный родитель. Значит, инспекции по делам несовершеннолетних тут делать нечего. Вот если бы они сами, сотрудники ИДН, как-нибудь застали её пьяной… Если бы проверили холодильник и не обнаружили там достаточного количества продуктов… Если бы…


Вот, собственно, и всё. Круг опять замкнулся. И пришла моя третья - самая, пожалуй, жестокая депрессия. Потому что Галина - вот она. Каждый день тут. Ухмыляется, перекрикивается через лестницу с соседкой-собутыльницей. Её муж Егор мямлит что-то невнятное - "А что я могу сделать, я с работы пришёл, а она выпившая".


Участковый Манас говорит - работает по нашему делу. Бумаги собирает. Но - вряд ли.


Но ведь всё же очень просто! "Мелкое хулиганство, то есть нецензурная брань в общественных местах, оскорбительное приставание к гражданам и другие подобные действия, нарушающие общественный порядок и спокойствие граждан, влёчет наложение административного штрафа в размере трёх расчетных показателей с привлечением к общественным работам на восемь часов либо административный арест на трое суток" (Кодекс Кыргызской Республики об административной ответственности).


Для милиции - проще некуда. Есть статья, есть человек, чьё поведение вписывается в рамки этой статьи, есть на него заявление. И мне, например, абсолютно неважно, как именно будет наказана периодически доводящая меня до сердечного приступа соседка. Покоя хочется! Хочется приехать с работы домой, без внутреннего напряжения войти в лифт и без содрогания подойти к своей двери. Твёрдо знать, что Галину я не встречу. А если и встречу, не услышу от неё про себя никаких непечатных эпитетов.


Для милиции - просто. А меня она, милиция, третий раз в жизни загнала в угол. И если эта гнетущая безысходность вдруг выплеснется взрывом - кто будет в этом виноват?


Ольга  НОВГОРОДЦЕВА

Комментарии   

 
+2 #1 RE: МОЯ МИЛИЦИЯ МЕНЯ ДОВЕДЁТ…одри 10.11.2016 16:05
подавайте в суд,желательно чтобы и соседи подписались под заявлением. подавайте до тех пор пока на выселение не поставят. в моем опыте соседи сверху высняли отношения в драке.написал в гувд,потому что участковый ничего не делал. и сразу же сдвинулось все: участковый отхватил от начальника гувд и передал все материалы в суд.состоялся суд,наказание было смешным.но зато с тех пор стало стало намного тише и спокойнее,потом у что осознают, что следующий суд закончится обезьянником или выселением...
Цитировать
 
 
0 #2 RE: МОЯ МИЛИЦИЯ МЕНЯ ДОВЕДЁТ…Актан 15.11.2016 14:42
К сожалению милиция не работает, пока не получит пинка под зад! Вывод какой? Надо просто извините "задолбать" их жалобами. И обязательно жалуйтесь на бездействие участкового вышестоящему начальству в письменной форме, чтобы обязательно была регистрация жалобы. Если в положенный законом срок не реагируют, жалуйтесь дальше в прокуратуру, в МВД, да даже в ЖК депутатам. Пусть хоть какая-нибудь польза будет от них!
Цитировать
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить