Главное:
За издевательство над солдатами (Сентябрь 26, 2018 9:21 дп)
У мэра Бишкека новый советник (Сентябрь 25, 2018 10:56 дп)

Профессия: сутяжник

29.08.2018
759 просмотров

Судебной реформе посвящается…


В Свердловском районе Бишкека год назад случилось происшествие, которое можно было бы назвать забавным, если бы за ним не последовали довольно драматические события.

Человек ехал к себе домой. С приятелем. В машине. Дорога неасфальтированная, по-летнему пыльная. Пыль из-под колёс очень не понравилась некоему пешеходу, который не преминул сделать замечание напылившему водителю. Тот высунулся в окно и, как выражается нынешний потерпевший, «сделал примирительный жест». То есть вроде бы извинился.

Инцидент на этом, казалось бы, должен быть исчерпан. Никто ни перед кем не виноват, никто никому не желал зла, никто никого не обидел…

А дело между тем сейчас рассматривается в суде. Долго рассматривается. И конца-краю рассмотрению не видно.

Уже после «примирительного жеста» между участниками «пыльного инцидента» почему-то завязалась потасовка. Пострадала главным образом напылившая машина: её разбили родственники возмутившегося чужой неаккуратной ездой гражданина. Хозяин машины обратился в милицию.

И — понеслось…

Сначала уголовное дело возбудили в отношении «запылённого» пешехода и его родственников.

Потом, через пару месяцев, пешеход вдруг «вспомнил», что его в той потасовке избили. Даже руку якобы сломали. Правда, за медицинской помощью он сразу не обратился: некогда, говорит, было. Но через два-три месяца после происшествия прошёл судмедэкспертизу, которая показала: перелом был. Даже гипс ему наложили на всякий случай.

Следователь, недолго думая, поменял потерпевших и обвиняемых местами. Теперь «запылённый» гражданин стал потерпевшим, а запылившим его гражданам предъявили обвинение в хулиганстве и нанесении телесных повреждений.

Обе стороны обращались в прокуратуру. Встречались в прокурорском кабинете, где им предлагали решить все вопросы миром. Ну зачем вам, дескать, вся эта нервотрёпка? Разберитесь между собой, кто кому сколько должен — за разбитую машину, за царапины и синяки (потому что перелом всё-таки весьма сомнителен). Пожмите друг другу руки — и идите каждый своей дорогой. Все люди занятые, работающие. Все интеллигентные, ранее, как говорится, не привлекавшиеся.

На мировую стороны не пошли. Довели дело до суда. И вот теперь ходят в суд чаще, чем на работу. То адвокатов нет, то свидетели не являются. Обе стороны измотаны до предела. На лицах и тех, и других — трагическая обречённость.

Может, хотя бы здесь, в суде, мировое соглашение заключить? Может, хватит уже, попугали друг друга достаточно, пора и к нормальной жизни возвращаться?

Нет, говорят. Не хватит и не достаточно. Будем судиться, пока кто-нибудь из нас в тюрьму не сядет.

«Оцените работу судей!»

С такой (несколько неожиданной) просьбой обращаются к людям, заходящим в здание суда, некие девушки с пачкой анкетных бланков.

Не во всех судах Бишкека. В Первомайском районном суде, к примеру, никто к посетителям не пристаёт. А здесь, в Свердловском, анкетирование поставлено на широкую ногу.

Пристают раздатчики анкет, впрочем, тоже не ко всем подряд. Как-то интуитивно вычисляют, кто именно им может быть полезен, — и направляются прямиком к нему:

— Извините, вы юрист?

— Не юрист, но посмотреть, как говорится, могу.

Девушка смотрит на меня непонимающе.

— Много бываю в судах, — объясняю ей. — Работа у журналистов такая.

— Тогда вы, наверное, тоже можете анкету заполнить. Тут надо ответить на вопросы и свои рекомендации написать. Мы вообще-то последний день сегодня…

Кто такие «они» и зачем занимаются анкетированием — никто мне так внятно и не ответил. А я на вопросы анкеты ответила. Честно и коротко.

«Начинаются ли вовремя судебные процессы?» — Нет! За 15 лет моей практики ни разу ни один процесс ни в одном суде Кыргызстана не начался точно в назначенное время. И лидирует по необязательности и непунктуальности, кстати, именно Свердловский райсуд Бишкека.

«Подготовлены ли судьи к процессу?» — Как правило, нет. Исключения единичны. Чаще всего в начале процесса  судья впервые видит материалы дела. Не важно, гражданское это дело или уголовное. Садится на свой судейский «трон» и с явным интересом принимается листать том первый. А томов иногда бывает столько, что со всеми ознакомиться судья не успевает. Даже за время процесса, длящегося порой не один год.

«Может ли судья поддерживать порядок в зале судебных заседаний?» — Редко. Очень редко. Чаще всего наши кыргызстанские судьи слишком буквально понимают термин «беспристрастность». Что тут у нас происходит? Адвокат с прокурором сцепились? Чуть ли не матами друг с другом разговаривают? Преступник из клетки громко, на весь зал угрожает свидетелям? Судья усиленно изображает богиню правосудия Фемиду с завязанными глазами. Только он, в отличие от Фемиды, ещё ничего и не слышит.

«Чувствуют ли участники процесса себя в безопасности?»— Ни в коем случае! Если уж в судебном зале судьи не могут порядок навести, то за пределами зала — и подавно. Что здесь в перерывах только не увидишь и не услышишь! От громких обещаний: «Я тебя урою!» — до пинков и подзатыльников.

«Ваши рекомендации по улучшению работы судов»… Да вот они, собственно, и есть, рекомендации. Устраните все вышеперечисленные безобразия — и можно будет всерьёз говорить о судебной реформе.

А  самое  главное…

Исками против журналистов засыпаны все районные суды. И гражданские дела по искам о защите чести, достоинства и деловой репутации разбираются тоже годами.

Как можно принимать у человека исковое заявление о защите чести и достоинства, как можно на полном серьёзе рассматривать его ничем не оправданные требования о денежной компенсации якобы причинённого ему морального вреда, если в указанной статье… этого человека нет?

— Давайте начнём процесс, а там посмотрим, — отвечают судьи на журналистские возражения. Иск есть, он принят к рассмотрению — значит, «надо начинать».

— С чем конкретно вы не согласны и что просите опровергнуть? — этот вполне логичный вопрос судьи ставит истцов в тупик. Они, такое впечатление, зачастую тоже впервые видят якобы порочащую их статью. И принимаются прямо здесь, в кабинете судьи, судорожно искать, к чему бы прицепиться.

— Ваша фамилия здесь указана? — интересуется судья. Статью он тоже, разумеется, предварительно не читал.

— Нет.

— А что указано? Адрес? Место работы? Может, фотографию вашу журналисты разместили?

— Нет. Но меня все узнали.

— Каким образом?

— Потому что это всё неправда!

Странная логика. Ни фамилии, ни имени, ни каких-нибудь деталей, указывавших бы на истца, в газетной статье нет. Более того: истец утверждает, что всё написанное — ложь. Однако настаивает, что вся эта ложь — про него.

И такое исковое заявление в суде принимают и рассматривают! Год, два, а то и больше! Рассматривают судьи, которые стонут от обилия других дел, подлежащих рассмотрению, с горящими сроками!

— Где вы работаете? — очередной вопрос судьи тоже загоняет истца в тупик. Явно был не готов к такому вопросу.

— Я вообще-то не работаю.

— Но в исковом заявлении вы просите защитить вашу деловую репутацию. Как это понимать?

— Ну… Все же так пишут.

Истцы бывают разные…

— Простите, а вы не адвокат? — хватает меня за руку в Первомайском районном суде Бишкека пожилой мужчина-азиат.

На дворе лето, в разгаре — июль. Жаркий полдень. Время отпусков. Я-то здесь по необходимости: по прихоти  очередного истца вынуждена доказывать, что требовать у журналиста миллион сомов за корректную, никого не порочащую и не очерняющую статью по меньшей мере глупо.

— Нет, не адвокат.

— Жалко. А может, поможете мне заявление написать?

— Какое заявление?

— Сын позавчера ко мне приехал. Забор своей машиной повалил, а восстанавливать не хочет.

— На сына, что ли, заявление писать будете?! В суд?!

— А куда мне ещё обращаться? В милиции был. Меня оттуда сюда и отправили. Сказали, такие дела в суде решаются.

Очень хочется ответить: «Идите домой, аксакал, не позорьтесь. Неужели вам не стыдно ни перед сыном, ни перед судьями будет за такое исковое заявление? Неужели без суда в вашем случае нельзя обойтись?»

Ответить не успеваю. Аксакал уже углядел в конце коридора женщину с папкой, в деловом костюме. Засеменил к ней: «Доченька, подожди! Ты адвокат?»

Не исключено, что она-то как раз и поможет ему составить заявление по всей форме. И будет он до последнего вздоха судиться с родным сыном из-за поваленного случайно забора…

В какой суд в какое время ни приди — картина одна и та же. Бесцельно слоняющиеся по коридорам или сидящие часами около запертых кабинетов люди со знакомыми до боли лицами.

Истцы.

Вчера этот человек судился с нашей газетой, сегодня подал иск против какого-нибудь кыргызоязычного издания. Завтра через суд станет требовать денежную компенсацию у соседа, чья кошка прокралась к нему во двор и съела курицу.

У одних «профессиональных» истцов лица усталые и измождённые. Они уже и рады бы прекратить своё бесконечное хождение по мукам (в смысле — по судам), но считают себя людьми стойкими и принципиальными. Приходилось беседовать с такими. Спрашивать в лоб: «Зачем вам всё это надо?» Отвечают: «Надо». Объясняют: дело, дескать, не в курице и даже не в том, что сосед нигде не работает и жене изменяет. «Тут дело принципа».

Какого такого дурацкого принципа?

На этот вопрос ответа нет ни у кого.

Другие «профессиональные» истцы судятся тоже не ради денег. Тем более что прекрасно понимают: их иски яйца выеденного не стоят. Эти граждане получают самое настоящее удовольствие от процесса. Такая вот исковерканная психика.

Что такое суд? Место, казалось бы, невесёлое. Всякий, кто попадает сюда не по своей воле, старается побыстрее закончить здесь все навязанные ему дела и выйти «на свободу».

А эта вторая категория истцов идёт в суд как на праздник. Надевает, как в песне поётся, всё лучшее сразу. Улыбается в предвкушении «зрелища». Щебечет в коридоре по телефону: «Сейчас я не могу, у меня сейчас процесс в Октябрьском суде. Потом побегу в Аламединский. Потом перезвоню, встретимся, поболтаем. Я тебе та-а-акое расскажу!»

Заняться этим людям, как правило, нечем. Развлечься тоже не получается. Семьи нет, работы нет, интересов и увлечений нет. Вот они и цепляются ко всем и каждому, выискивая, за что бы того или иного знакомого «привлечь».

И довыискиваются до исков.

— Ну  что  вы  волнуетесь? — в кулуарах, в промежутке между  заседаниями  участливо спрашивает  секретарь судьи. — Всё равно ведь его иск не удовлетворят.

А я по другому поводу волнуюсь! Знаю, что иск моего оппонента удовлетворению не подлежит. И судья это знает. И сам истец уже, наверное, догадывается. Но мы упорно продолжаем встречаться пару раз в месяц или реже в этом кабинете и переливать из пустого в порожнее. Работа стоит — и у меня, и у судьи. Времени убито преступно много. Нервов потрачено — и того больше.

Ради чего, спрашивается?!

сначала прочесть, потом рассмотреть

Исковые заявления подаются в судебные канцелярии. Оттуда потом расходятся по судьям для рассмотрения по существу.

А нельзя ли сделать так, чтобы эти заявления принимали у граждан юридически грамотные люди? И не просто принимали по описи («Заявление в двух экземплярах есть, диск с аудиозаписью есть, ксерокопия статьи есть»), а предварительно знакомились бы с содержанием иска?

Тогда сразу отсеивались бы так называемые ненадлежащие истцы и те, кто явился в суд поразвлечься.

Нельзя ли сделать так, чтобы суд перестал быть проходным двором, каким он сегодня, увы, является?

— А разве не каждый гражданин имеет право обратиться в суд? — недоумённо спрашивает журналиста одна молодая судья одного из бишкекских районных судов. — А где-нибудь написано, кто конкретно может быть истцом, что для этого надо?

Написано! Есть постановление пленума Верховного суда Кыргызской Республики от 13 февраля 2015 года, в котором чётко, по пунктам прописано, в каких именно случаях подлежат защите честь и достоинство гражданина. О нём должны быть распространены сведения, причём недостоверные и порочащие его репутацию. И главное — гражданин должен быть узнаваем. Если в статье не указаны его анкетные данные, но названа, к примеру, должность (которую в Кыргызстане никто, кроме него, не занимал и не занимает), — тогда да. Принимайте иск, рассматривайте, судите…

Впрочем, о чём это я? Почему журналисты должны консультировать судей по вопросам законодательства?! Где это видано, где это слыхано, чтобы человек с высшим юридическим образованием, прошедший конкурсный отбор в судейский состав, понятия не имел об элементарных вещах?

Это — только про иски о защите чести и достоинства. В уголовном судопроизводстве всё ещё запутаннее, безграмотнее, а потому — страшнее.

Вот вам и ещё одна рекомендация по поводу судебной реформы: повышение правовой грамотности кыргызских судей. Она, эта грамотность, к сожалению, хромает всё сильнее и сильнее.

Ольга  НОВГОРОДЦЕВА

Оставьте комментарий