Главное:
Казахстан начал выпуск LADA Granta (Сентябрь 21, 2018 2:28 пп)
Умер президент Вьетнама (Сентябрь 21, 2018 2:25 пп)
Родной язык – автопортрет народа (Сентябрь 21, 2018 12:29 пп)
«Резиновые» школы (Сентябрь 21, 2018 10:33 дп)
Назначен новый министр юстиции (Сентябрь 20, 2018 1:17 пп)
Мясо худеющим полезно! (Сентябрь 20, 2018 12:42 пп)
Штормовое предупреждение (Сентябрь 20, 2018 11:33 дп)
Шёлковый шенген (Сентябрь 20, 2018 10:19 дп)
«Бишкек-2018» – ярмарка года (Сентябрь 20, 2018 10:11 дп)

Театр русской драмы превратили в балаган

25.04.2018
133 просмотров

С приходом А.Кулинского начался в русском драмтеатре самый настоящий цирк — в худшем понимании этого слова…

     — Когда к нам в театр привели Кулинского… — с этой  фразы  сотрудники  русского  драмтеатра имени Ч. Айтматова (и бывшие, и пока ещё действующие) начинают рассказывать о невесёлом, мягко говоря, периоде, наступившем в театре в апреле 2013 года.

     Именно так — не ПРИШЁЛ, а ПРИВЕЛИ. Провели по театральным коридорам под перешёптывание труппы и технического персонала: «А кто это?» Привели соратники по «Ата Мекену» и водрузили на трон директора.

     И начался в театре самый настоящий цирк — в худшем понимании этого слова…

Статья «Голая правда о русском драмтеатре» («Дело №…» за 11 апреля 2018 года) произвела сильное впечатление на людей, так или иначе связанных с этим многострадальным «очагом культуры». Нам звонили работники театра и его постоянные посетители. С горечью признавали, что всё, увы, так и есть: театр — в упадке. Говорили, что эта «голая правда» — далеко не вся. Что можно копнуть глубже — и тогда изо всех театральных щелей поползёт ТАКОЕ…

Жаловались, что Александру Кулинскому, за пять лет работы снискавшему себе славу самого никудышного директора, даже после выхода той разгромной статьи нет до вверенного ему театра никакого дела. Что он совсем перестал появляться на рабочем месте. Лишь вечером иногда заскочит, подпишет какие-то бумажки…

А вот это, между прочим, большой вопрос: имеет ли сейчас господин Кулинский, всё ещё числящийся директором театра, подписывать какие бы то ни было документы? Диагноз ему пока врачи не поставили. Однако больничный лист уже открыли: официально Александр Кулинский уже месяца полтора как пациент Республиканского центра психического здоровья.

«пришла  весна  —  как  паранойя»

Пока мы стояли в фойе и ждали непонятно чего, — вспоминает бывший заместитель директора театра по работе со зрителями Елена Смирнова, — мне позвонил мой маленький сын. «Мама, ты сейчас где?» — «На работе, в театре». — «Тут по телевизору передают, что в русском драмтеатре бомба… Мам, уходи оттуда скорее!»

У меня слёзы из глаз брызнули. Подошла к Кулинскому, взяла его за грудки: «Саша, я тебя убью! Пусть меня посадят, но я с тобой рассчитаюсь!»

Директор театра Александр Кулинский смотрел на неё стеклянными глазами и, казалось, вообще не понимал, о чём речь.

Было это 19 апреля 2013 года. Кулинского тогда только-только привели на должность. И через несколько дней после своего воцарения он устроил благотворительный марафон в поддержку театра, откуда, как тогда сообщалось, бывший директор Борис Воробьёв вывез всё оборудование, декорации и костюмы. Потом, правда, выяснилось, что не вывез, а лишь спустил в подвал, но сейчас не об этом.

Перед марафоном новый директор, рассказывает Елена Смирнова, подошёл к ней и на полном серьёзе обвинил… в терроризме. У него, дескать, есть достоверная информация, что она — активная сторонница Воробьёва и заложила в зрительный зал бомбу.

— Но я ведь тоже сейчас здесь, — женщина не сразу нашлась, что ему ответить, когда осознала, что он не шутит. — Я ведь тоже взлечу на воздух. Неужели…

Договорить ей не дали. Театр оцепили сотрудники милиции. По зрительному залу пустили кинологов с собаками.

Ничего, разумеется, не нашли. Только переполох в театре устроили — такой, что особо впечатлительные актёры ещё долго не могли прийти в себя.

— Но зачем, как думаете, ему это было нужно? — недоумевающе смотрю на Елену. Про предполагаемую бомбу в русском театре в апреле 2013 года слышать доводилось. Однако подоплёка того скандала была мне неизвестна.

— Не знаю, — отвечает она.

Вообще-то телефонных террористов у нас судят. Почему к уголовной ответственности не привлекли тогда сообщившего в компетентные органы о мнимой бомбе Кулинского — непонятно.

Через три месяца артдиректору принесли бумагу с витиеватой подписью директора Кулинского: «Уважаемая Смирнова Елена Викторовна, администрация Государственного национального русского театра драмы им. Ч. Айтматова в связи с сокращением должности заместителя директора по работе со зрителями настоящим предлагает вам дать согласие на продолжение работы в следующих условиях: перевод на должность уборщика служебных помещений (с уборкой туалетов), с окладом согласно штатному расписанию».

Мыть туалеты Смирнова категорически отказалась. Уволилась из театра, давно весьма успешно работает в другом месте… А Александр Кулинский до сих пор слегка её побаивается и не упускает случая облить грязью.

За шесть месяцев своего директорства Александр Кулинский избавился под разными предлогами от сорока двух  сотрудников театра.

Из них 12 актёров. И главный режиссёр Нурлан Асанбеков.

«Была артдиректором — станешь уборщицей. Не хочешь — увольняйся».

«Убрать или не убрать? Вот в чём вопрос…»

Как поступать с неугодными ему подчинёнными, господин Кулинский с самого начала своего директорства знал чётко: резать к чёртовой матери! В смысле — уволить, и дело с концом.

Но больной вопрос о выросших вокруг театра и прилепившихся к нему в «воробьёвские» времена общепитовских заведений нового директора поставил в тупик.

Сначала Александр Кулинский клялся в ближайшее время навести порядок. И многие бишкекчане по наивности ему верили. Воробьёв-то, дескать, бизнесмен — что с него взять? Разве бизнесмен, дескать, способен понять, что такое ТЕАТР, храм культуры и искусства? Ему, дескать, всё равно, откуда деньги  высасывать.

А вот Кулинский — это же, дескать, совсем другое дело. Александр Владимирович, дескать, в прошлом — журналист. То есть человек не денег, а культуры. Значит, приведёт театр в надлежащий вид и вернёт ему былую славу.

3 апреля 2013 года Первомайский районный суд Бишкека вынес решение о сносе незаконных общепитовских строений вроде «Барсука». Владельцы кафешек это решение опротестовали. В июле того же года Бишкекский городской суд вернул дело на новое рассмотрение.

Кулинский всё это время вёл себя крайне странно. Непоследовательно. То кричал «Долой!», то осторожно высказывался, что незаконные заведения надо бы узаконить и брать с них арендную плату. На развитие и процветание театра, само собой.

Делал, правда, оговорку: кафе «Барсук» (или «БарСук», как оно официально именовалось) должно своё название изменить. Иначе, дескать, он, директор театра Кулинский, сотрудничать с ним не будет ни на каких условиях. Вырежет, дескать, к чёртовой матери!

Ну что ж, надо отдать ему должное: переименования кафе он всё же добился. «БарСук» теперь называется иначе. Видимо, по мнению господина Кулинского, более пристойно: «Шиша».

Вот,  в  принципе,  и  все реформы.

В конце декабря 2014 года по результатам масштабной проверки прокуратура Первомайского района Бишкека возбудила в отношении Александра Кулинского уголовное дело. Выяснилось, что с апреля 2013-го администрация театра присвоила около 340 тысяч сомов.

Персонально Кулинского заподозрили   в   злоупотреблении должностным положением…

Под статьёй (и не одной) Уголовного кодекса он ходит до сих пор.

В 2013 году ставленник «Ата Мекена» Александр Кулинский был одним из самых беспощадных обличителей экс-директора театра Бориса Воробьёва. Теперь Борис Воробьёв, отсидевший около года из отмеренных ему судом семи (в том числе за такое же злоупотребление должностным положением), активно сотрудничает со следствием, «копающим» под Кулинского.

— Пусть в тюрьму его не сажают, — жалеет своего последователя Воробьёв. — Он, в отличие от меня, сидеть не умеет… Но с театром-то надо что-то делать! Я, несмотря ни на что, готов снова стать инвестором. Только директора НОРМАЛЬНОГО поставьте наконец!

Честное слово, не знаешь — плакать или истерически смеяться.

Маразм  крепчал…

— Он всё время проверял наши больничные, — рассказывают сотрудники театра. — На нас уже участковые врачи стали косо смотреть: а что это, мол, ваш директор всё время нас какими-то запросами заваливает, какие-то проверки на нас насылает? Не верит, сомневается, что мы вам правильные диагнозы ставим.

— Зрители перестали на спектакли ходить. Раньше искали  со  сцены  в  зрительном  зале  знакомые  лица — актёру, знаете ли, намного легче, приятнее играть, если видит своих постоянных зрителей… Так вот теперь эти люди к нам не ходят. Разочаровались.

— Вечные интриги… Нет, я понимаю, что любой театр на какую-то часть состоит из интриг. Мы — люди творческие, ранимые, непредсказуемые. Но то, что творится сейчас… Никогда не знаешь, уволят ли тебя в следующую секунду (и за что именно уволят) или оставят доиграть сезон…

— Очень сложно объяснить людям, почему в нашем театре вечный ремонт. Везде разруха — доски, стёкла какие-то валяются. А ремонт-то, по сути, и не начинался. И никогда, видимо, не начнётся. Спектакли один за другим отменяются. Сначала висит афиша, потом — ой, извините, «кина» не будет. Мы, актёры, ни при чём, но чувствуем себя очень виноватыми перед зрителями…

— Чего только он здесь не напридумал! И прокат каких-то костюмов, и какие-то непонятные утренники, и выставки колбасных изделий… И курултаи оппозиции (в основном организованные партией «Ата Мекен»)… Всё что угодно, кроме нормальных спектаклей!..

— Вы думаете, только Садальский так резко о нашем театре высказался? Ничего подобного. И до него сюда приезжали российские знаменитости. И писали потом заметки в социальных сетях: «Не ездите, коллеги, в Киргизию! Не имейте дел с директором тамошнего театра русской драмы Кулинским! Обманет, подставит!» Считаете, нам не больно всё это слышать и читать?! По нему одному ведь, получается, обо всех нас судят. Обо всех нас у зарубежных коллег складывается такое негативное мнение, что хоть в петлю лезь!

Сам Александр Кулинский, кстати, последнее время стал выкладывать на своей страничке в соцсетях весьма интересные картинки. Падающие небоскрёбы, переплетающиеся змеи, уходящие в никуда лестницы, закрытые двери, диковинные животные в чёрно-белом цвете, нависающие над землёй тяжёлые мрачные тучи…

«Это депрессия, Саша, — комментируют картинки те, кто у Кулинского в виртуальных друзьях. — Не переживай, всё пройдёт. Когда ты нас гнобил, мы тоже повеситься хотели. Живём же! И ты выживешь!»

Всю эту картинную мрачность вполне можно было бы заменить парой реальных   фотографий   из  театра  имени  Айтматова.  Тут уж  такая  депрессия  накатит, что действительно жить не захочется.

Но вот именно по поводу театра, где он формально пока ещё директорствует, у господина Кулинского никаких тревог-печалей нет. Принимает поздравления по случаю Дня театра, Дня работников культуры (где он, казалось бы, а где — культура?!), пишет: «Театр — моё всё»…

Может, и правда с психикой у человека проблемы?

Когда и куда уйдёт директор Кулинский — об этом мы пока не знаем.

Александр Кулинский впал в депрессию. «Жизнь корёжит» — так подписал он в Интернете эту картинку.

Театр убили — и снаружи, и изнутри. И физически, и морально.

Вот такие «спектакли» здесь тоже бывают.

«Не  верю!»

Подчинённые Александра Кулинского ему не верят. Ни в чём. А главное — не верят в то, что у него действительно какие-то проблемы со здоровьем. Скорее всего, говорят, просто натура у него такая… Истерично-непорядочная. А психические расстройства тут ни при чём.

Сотрудники театра (те, которые в курсе, куда пропал директор) полагают, что этот «финт ушами» задуман с одной-единственной целью — избежать уголовного наказания.

«Сидеть он не умеет», — говорит о Кулинском его товарищ по уголовщине Борис Воробьёв. «И не хочет», — добавляют в театре.

Другое дело, что все бумаги, которые по вечерам иногда всё ещё подписывает Александр Владимирович Кулинский, не будут иметь никакой юридической силы — «если что». Если в медкарту ему всё-таки впишут желаемый диагноз. А что он подписывает — это пока тайна. В свои административные дела директор никогда не посвящал  подчинённых.

— Каково ваше впечатление от работы в этом театре? — спросили журналисты недавно поставившего здесь спектакль российского режиссёра Михаила Черняка.

— Двойственное, — честно признался режиссёр. — Что касается работы актёров, то самое положительное впечатление. Это талантливые, замечательные люди, к тому же ещё герои, потому что они существуют в театре на страшно мизерные зарплаты. Эту ситуацию я нахожу преступной, ужасной и даже не знаю, с чем это можно сравнить. У нас сложилась хорошая команда, они все на своих местах, у них у всех есть творческие прорывы, они мне многое дали в этом плане как режиссёру. Я очень многое в себе открыл…

А другая сторона — отрицательная, это ужасающее состояние театра. Это кошмарный, допотопный свет, ужасающий звук и нищета. Каждый прожектор, который есть в зале, представляет собой бомбу замедленного действия. Если он перегорит, он больше работать не будет. Таких ламп больше не выпускают, это раритет 1970-х годов. Таких ламп нет ни в России, ни в Казахстане, ни в Китае. Нигде. Это прожектора, которые висят в старых зачуханных сельских домах культуры в России. И это ужасно!

Такого театра я ещё нигде не видел.

Кулинский уйдёт. Это ясно уже даже тем, кто сначала рукоплескал его появлению в русском театре, потом плевался, а потом впал в уныние по поводу директорской непотопляемости. Как далеко он уйдёт и по какую сторону решётки окажется — вопрос хоть и важный, но всё-таки не первый.

Главное — что будет с театром дальше? Есть ли люди, способные поднять его с колен? И есть ли вообще нашему государству дело до зверски, с особым цинизмом изнасилованного и убитого театра?

Ольга  НОВГОРОДЦЕВА

Этот анекдот — со страницы Государственного национального театра русской драмы в соцсетях.

 

Оставьте комментарий