Главное:
За издевательство над солдатами (Сентябрь 26, 2018 9:21 дп)
У мэра Бишкека новый советник (Сентябрь 25, 2018 10:56 дп)

«Я милицейская жена… Какая в том моя вина?»

29.08.2018
2 436 просмотров

Мент он и есть мент: приходя домой, злость свою срывает на беззащитной супруге.

Айпери (имя изменено) вышла замуж рано, в 18 лет. Ну как вышла? Как и многие кыргызстанки, её подруги по несчастью. Едва окончила школу, как её украл парень, с которым Айпери до этого виделась всего пару раз. Ни о каких чувствах ни с её, ни с его стороны, разумеется, не могло быть и речи.

Сейчас женщине уже 45. Половина (если не бОльшая часть) жизни уже прожита… А что хорошего в ней было, в этой жизни?

Муж Айпери по имени, допустим, Жаныбек — сотрудник правоохранительных органов. Хоть и не при должности и вообще, прямо скажем, мелкая сошка — в ППС служит, — чувствует себя, однако, большим начальником.
По крайней мере дома.

Айпери — тихая, бессловесная. За неё рассказывает её бишкекская родственница, у которой душа за неё болит больше, чем за саму себя.

— Ой, да мы всё про них знаем, — машет рукой родственница. — И как они жили, и почему расстались, и что у них сейчас происходит. Сколько раз просили Айпери: уйди ты от него, не живи с этим садистом! Но она из села родом. Знаете ведь: сельские люди неграмотные, за себя постоять не могут…

Мне же почему-то кажется, что дело здесь вовсе не в сельском происхождении Айпери. Для того чтобы понимать, что никто не имеет права поднимать на тебя руку, необязательно быть семи пядей во лбу и окончить несколько университетов. Это просто натура такая. Просто она, Айпери, как говорится, жертва по жизни.

Украв Айпери и женившись на ней в родной Нарынской области, Жаныбек вскоре перевёлся в Бишкек. Сам перевёлся и молодую жену, само собой, сюда перевёз.

— Ох как он её бил! — качает головой родственница. — Вот сколько жили (а они 18 лет прожили) — столько он её и избивал. А словами унижал как! При детях — как только не называл! У меня язык не повернётся повторять все эти мерзости. Будто удовольствие получал от её унижения.

— За что же он с ней так?

— Говорил, ревнует.

— Был повод?

— Да какой повод? Она дома сидела с детьми, хозяйством занималась. Вообще на улицу не выходила. А он приходит со службы пьяный, и непонятно что ему мерещится.

— Что, выпивал крепко?

— И тогда выпивал, и сейчас выпивает. На его службе, мол, по-другому нельзя. Такая работа. И у него, и у его коллег. Преступление раскрыли — обмыли. Не раскрыли — напились с горя. Очередное звание обмыли. Долго новую звёздочку не дают — опять пьют, чтобы успокоиться. И на этой почве у него крыша едет. А может, и водка ни при чём. Просто работа у него и правда такая… Нервная.

У Айпери и Жаныбека трое детей. Старший сын уже взрослый, совершеннолетний. Звонишь ему и слышишь в трубке:

— Я с этим человеком общаться не хочу. И говорить о нём не хочу.

Это он про родного отца. Значит, есть за что так Жаныбека ненавидеть.

Средний сын, подросток, сейчас с отцом. И, наоборот, не желает общаться с матерью. Айпери его не видит и не имеет возможности услышать хотя бы его голос в телефонной трубке. Переживает, что муж (теперь уже бывший) наверняка настроил мальчишку против неё. Ребёнку и подростку гораздо проще, чем взрослому человеку, вбить в голову любую неправду. Что мать гулящая, например. Что она его бросила и забыла о его существовании…

Ещё у них есть дочка. Дочке семь лет. В этом году она идёт в школу. В какую? Или в нарынскую (сейчас девочка живёт у бабушки по материнской линии), или в бишкекскую, если в ближайшее время переедет к отцу.

Жаныбеку по крайней мере очень хочется отсудить у бывшей жены ребёнка и забрать его себе. В идеале — вообще лишить Айпери родительских прав.

— Мы уже говорим ей: да отдай ты ему девочку! — рассказывает родственница. — Всё же не чужой он ей человек. Всё-таки отец, какой бы он ни был. Отдай и уезжай в Россию со старшим сыном, тебе же проще будет.

А Айпери плачет: «Ну как я ему родного ребёнка отдам? Хватает и того, что средний у него живёт. Ещё неизвестно, как он будет с дочкой обращаться. А если женится и будет над новой женой так же издеваться, как надо мной, — и всё это опять на глазах у ребёнка?!»

Бил Жаныбек Айпери так, что подолгу потом ни встать, ни сесть не могла. Бил профессионально, по-милицейски, не оставляя синяков и кровоподтёков.

— Наши мужчины ходили с ним разбираться, — продолжает родственница Айпери. — Ну, наши дяди, братья… У нас вся родня очень спокойная, включая мужчин. Скандалить никто не может, драться — тем более. Придут, скажут: «Ну что ж ты так, Жаныбек? Зачем жену истязаешь?» А он их матом пошлёт — и будто ничего не было.

На службе Жаныбек (сейчас он сотрудник одного из бишкекских РУВД) до сих пор на хорошем счету.

— Так вы пошли бы к его начальнику, — подсказываю Айпери и её родственнице. — Пожаловались бы на него: так, мол, и так. Здесь у вас он хороший, а дома дебоширит.

— А вы думаете, мы не ходили? И к его начальнику ходили, и в Министерство внутренних дел ходили. И охранный ордер просили, и к начальнику Службы собственной безопасности заходили. И что? Охранного ордера нам не дали. В ССБ вызвали непосредственного начальника Жаныбека, велели с ним работу провести. Не знаем, провёл или нет, только ничего не изменилось.

В прокуратуру тоже обращались. Сначала в Генеральную. Оттуда заявление, как и следовало ожидать, «спустили» в район. Дальше — тишина.

В Бишкеке Жаныбек с Айпери за несколько лет построили дом. Именно построили, а не он в одиночку построил. Родственники Айпери тоже изрядно в этот дом материально вложились.

Построили — записали на отца Жаныбека. Согласия на это у своей жены Жаныбек не спрашивал, а она по своему обыкновению промолчала.

В результате, когда наконец созрела для развода, оказалось, что ничего у неё нет. Жить ей негде. Как сбежала 8 марта 2015 года из дома с одной сумкой наспех собранной одежды — своей и дочкиной, так ни с чем и осталась.

Почему сбежала? Потому что была в честь женского праздника в очередной раз избита до бессознательного состояния. Попала в больницу с многочисленными переломами.

Тогда же по настоянию врачей написала на мужа заявление в милицию. И попутно подала на развод.
Айпери до сих пор помнит номер возбуждённого против Жаныбека уголовного дела. Помнит даже дату, когда оно было возбуждено.

А потом всё было как всегда. Жаныбек приехал в Нарын, повинился, покаялся, попросил написать встречное заявление — претензий, дескать, она к нему не имеет.

— Я с ней даже поругалась тогда, — рассказывает бишкекская родственница. — Дурочка ты, говорю. Он должен хоть один раз ответить за все издевательства. Пусть в тюрьму сядет на пару лет. Посидит, подумает, как дальше жить и как себя вести… Она в ответ опять плачет: «Как же так — отец моих детей будет в тюрьме сидеть?! Что люди подумают?!»

В общем, уголовное дело три года назад благополучно заглохло. И теперь, когда Айпери пришлось о нём вспомнить и попытаться разыскать хотя бы подшитое к материалам заключение судмедэксперта о полученных ею в марте 2015-го телесных повреждениях, — уголовного дела она уже не нашла.

В нарынской милиции ей сказали, что материалы уголовного дела в отношении её бывшего супруга переданы по месту его жительства — в ОВД Октябрьского района Бишкека.

В Бишкеке же выяснилось, что под этим номером числится совсем другое уголовное дело совсем с другими именами и фамилиями.

И в больнице, где ей три года назад оказывали помощь, тоже теперь помочь, простите за игру слов, ничем не могут. Давно, говорят, дело было, никто теперь ничего и не вспомнит…

А Айпери так надеялась представить экспертное заключение в суде! Показать всем присутствующим: я хорошая мать! И жена была неплохая. А из дома сбежала потому, что вот этот человек, сотрудник милиции, между прочим, чуть меня не убил!

В суд Жаныбек обратился с иском об определении места проживания малолетней дочери. Дочка, по его разумению, должна жить с ним. А Айпери по возможности надо лишить прав на общение с семилетним ребёнком.

— Сначала они скитались по съёмным квартирам, — рассказывает родственница Айпери. — Жаныбек нигде ей житья не давал. Уже и развелись, а он продолжал её преследовать. Говорил, что всё сделает для того, чтобы она сама к нему на коленях приползла и молила принять её обратно.

— Зачем же она ему, — спрашиваю, — такая «гулящая» и «детей бросающая»? Что за странная у человека «любовь»?

— А это не любовь. Это принцип. Он и детей у неё отбирает, думаете, зачем? Думаете, ему очень хочется семилетнюю девочку растить и воспитывать? Он же не знает, как с ней обращаться, не умеет ни стирать, ни готовить, не говоря уже о том, чтобы косички заплетать. Тут просто острое желание отобрать ребёнка у матери и заставить Айпери страдать ещё сильнее. Ну разве будет так себя вести нормальный, психически здоровый человек?!

Помыкавшись по чужим углам, Айпери со старшим сыном решили уехать в Москву. Дочку пока, на время, женщина пристроила к своим родителям. Обустроится, заработает на жильё — и заберёт девочку обратно. Так она думала.

Из Москвы её срочно вызвали родственники: Жаныбек обратился в суд. Утверждает, что она, Айпери, как кукушка, бросила ребёнка на совершенно посторонних людей и кинулась во все тяжкие. Поэтому, дескать, дочь должна жить с ним. Он, дескать, обеспечит её всем необходимым и «под неё» будет искать себе новую жену.

Пока почему-то не ищет. Отбирая у бывшей жены дочь и настраивая против неё среднего сына, Жаныбек, судя по его поведению, не оставляет надежды вернуть и Айпери. И не просто вернуть, а так, чтобы приползла и молила о пощаде. Он и ей при каждой встрече это говорит: приползёшь, мол, а я ещё подумаю, прощать тебя или нет…

А ещё был случай…

Вдоволь наговорившись с бывшей милицейской женой Айпери, ради интереса забрасываю краткое описание нашей беседы на один из местных интернет-форумов. Жду откликов и комментариев.

Надеюсь, откровенно говоря, прочесть что-нибудь в защиту сотрудников милиции. Надеюсь, что кто-нибудь напишет, что Айпери просто попался такой урод-человек. Что в данном случае совершенно не важно, кто он по профессии. Что менты вполне приличные люди и есть немало примеров, когда женщина рада и счастлива быть милицейской женой.

Увы, комментарии оказались безрадостными.

«Мы к тому времени уже два года не жили вместе. Как-то он подкараулил меня около дома. Я хотела уйти быстрее в дом. Но не успела: как только я открыла дверь, он сзади ударил меня по голове и затолкал в ворота. Тут же вытащил из замка ключи, закрылся, забрал себе ключи и мой телефон. Ухмыльнулся: «А теперь звони. Желательно ко мне в РУВД. Там как раз тебе помогут!»

В коридоре дома стал, как обычно, меня избивать. Бил руками, ногами, душил: «Ты что, забыла, с кем связалась? Да я таких, как ты, пачками в расход отправляю!» Наверное, это длилось часа полтора. Я сознание теряла, за временем не следила…

Потом это всё продолжилось на кухне. Сначала я не кричала, потому что боялась разбудить ребёнка и испугать его. Когда он начал меня душить, я стала кричать. Он мне пихал в рот тряпки, тушил об меня сигарету… Периодически отдыхал. Побьёт, отдохнёт, покурит. И опять принимается бить».

«У меня муж тоже служит в милиции, живём в браке уже 12 лет. Вот все ментов жалеют. Что у них работа тяжёлая, что они сильно устают, что жёны должны всё это понимать и просто любить их. Тапочки, наверное, в зубах приносить. Но ответьте мне, пожалуйста, если у них так много работы, то когда же они успевают напиться в стельку и гонять потом до утра своих домашних?

Или ещё. Заявляется под утро, говорит, в засаде сидел. А я потом в машине презервативы нахожу. Ребята, о чём вы говорите? Может, где-то и есть среди милиционеров хорошие мужья, но их — единицы. Извините за откровенность».

«Мой муж — милиционер. Официально пока не развелись, но живём раздельно. Чем только я не заразилась от него (венерические болезни имею в виду)! Гулянки-бабы… Может, ещё и дети на стороне, я не знаю. А дома — сплошные истерики по любому поводу. Было время, когда чуть что за пистолет хватался. И я же всегда виновата. Свекровь каждый день меня обрабатывала: «Ты должна понять, у него тяжёлая работа, ему необходимо расслабиться»…

«мистер пистолет»

Сами же посетители форума объясняют так поведение своих домашних тиранов:

«У них на работе жёсткая вертикаль власти. Их там постоянно унижают все, начальство, пьянь всякая… Сплошной стресс. А униженный мужчина — страшный человек!»

«У меня раньше знакомая работала следователем, стала пить. Я её со школы знала, нормальная девчушка была, а потом работа — и всё. И она сама рассказывала, что её работу очень сложно человеку психологически пережить. Дослужилась до пенсии и ушла вообще из органов, благо у них пенсия рано. А вы говорите — муж. Мужчины зачастую психологически ещё более слабые. Вот и ломаются».

«А что вы хотите от «мистера пистолета»? Он же ничего другого не умеет, только стрелять, драться и материться. Я не про всех милиционеров, конечно, говорю, но большинство тех, кто мне встречался, — тихий ужас. Раньше, в советские времена, в милиции служили более культурные, образованные люди (а может, нам только фильмы такие показывают). Началась перестройка — и в милицию валом повалили разные тёмные личности. Кто-то даже рапорт не может нормально написать. Кто-то с криминалом связан. У кого-то явная шизофрения… Не хотелось бы замуж за мента выйти».

А вот как понимают профессиональную деформацию у сотрудников органов правопорядка психологи.

В правоохранительной системе действуют несколько стереотипов, которые, собственно говоря, и деформируют личность в худшую сторону. Во-первых, начальник должен быть твёрдым и жёстким. Во-вторых, начальник всегда прав. В-третьих, приказы начальства не обсуждаются. В-четвёртых, всегда кто-то в чём-то виноват. Если найти виновного не получается, его следует назначить.

Возвращается домой с работы такой «мистер пистолет» — и не может переключиться на домашнюю обстановку. Единственное, что ему подсказывает подсознание после тяжёлого трудового дня, — здесь, дома, он начальник. И вести себя должен в соответствии со своим положением.

Жёсткость постепенно переходит в жестокость, домочадцам отдаются приказы, которые те должны беспрекословно выполнять. А тот, кто назначается виновным (чаще всего это жена), получает вначале порцию упрёков и оскорблений. Потом дело доходит до пощёчин…

А дальше, если жена не сопротивляется и продолжает вести себя как жертва, недалеко и до самого страшного.

***

Буквально через два дня после прихода Айпери в нашу редакцию обратилась ещё одна женщина (назовём её Назик). Она вышла замуж полтора года назад. Как говорит — по большой любви. Муж тогда учился в Академии милиции. Теперь учёбу окончил, устроился на службу…

И в первый же вечер напился и ударил Назик, придравшись к какой-то мелочи. Протрезвев, и не думал извиняться. Сунул под нос беременной супруге свою милицейскую «корочку». Будешь теперь, сказал, ботинки с меня по вечерам снимать. И только попробуй, дескать, характер показывать! И не таких, дескать, обламывали.

Кого же у нас в милицию набирают? Неужели ни на что, кроме физического здоровья, не обращают внимания?!

Ольга КАЛИНИНА

2 комментариев

  1. Курица не птица мент не человек.

  2. Очень страшно жить зная что люди которые должны на защите своих граждан такие неадекватные.

Оставьте комментарий