Главное:

Кыргызстан – Италия: ПОД ОДНИМ СОЛНЦЕМ

11.10.2012
Просмотров: 5

alt

ДАЛЁКОЕ – БЛИЗКОЕ

 

     Оно, это горячее южное солнце, действительно светит и греет в этих странах практически одинаково. Объединяют нас и крутые горы, и щедрая на дары природа… И, между прочим, много чего ещё.

 
 

“Найди  десять отличий”…

     Мэр южноитальянского города Неаполя Луиджи Де Маджистрис расставляет по вверенному ему городу экзотические цветы в дорогих горшках и, не покладая рук, борется с минирующей молью (которая здесь, правда, как-то по-другому называется). Местные газеты между тем умеренно поругивают его за неважные дороги и мусорные свалки на тротуарах, приводящие в разгаре лета к нашествию тараканов и крыс…
     Где-то всё это я уже видела и слышала. До чего же, чёрт возьми, приятно, перелетев за тридевять земель в совершенно незнакомую доселе страну, неожиданно для себя выяснить: а страна-то не такая уж и чужая!
     О том, что Италия, как и некоторые другие страны (я, конечно, сейчас имею в виду в первую очередь Кыргызстан), отчётливо делится на север и юг, – доводилось слышать и раньше. А здесь, в Неаполе, милейший гид Маурицио, прекрасно говорящий по-русски, эту информацию полностью подтверждает.
     Действительно, есть итальянские северяне, которые, мягко говоря, недолюбливают соотечественников-южан. А те в свою очередь не очень-то жалуют выходцев с севера.
     “Северные” отзываются о жителях южных регионов с явным пренебрежением. Для них южане – нечто среднее между гастарбайтерами и мелкими жуликами, а коррумпированность чиновников они считают одним из проявлений “южной заразы”, к которой также относят лень и мафиозные структуры. Большинство из северян крайне недовольны тем фактом, что северные регионы обязаны “кормить” юг, отчисляя средства на развитие южной промышленности, и упирают на то, что заработанные их непосильным трудом деньги на юге просто наглым образом “проедаются”.
     Жители юга в долгу не остаются, костеря на чём свет стоит “проклятых северных эксплуататоров” – по их мнению, Италия не была бы столь успешна в экономическом отношении, не работай бы на индустриальном севере такое количество перебравшихся туда южан. Северяне, с южной точки зрения, – просто бездельники, которым повезло родиться в развитом регионе, а их достаток – результат денного и нощного труда приехавших с юга.

     И тот, и другой портрет, разумеется, утрирован – но вместе с тем находит широкую поддержку у итальянцев. Многие специалисты сходятся во мнении, что Италии как государству несказанно повезло: между севером и югом находится своеобразная “буферная зона”, состоящая из регионов центральной Италии – в противном случае между “полюсами” периодически вспыхивали бы конфликты.
     Продолжу чуть-чуть изменённой фразой незабвенной Нонны Мордюковой в роли строгой управдомши из комедии “Бриллиантовая рука”: не знаю, как у них там на севере, я не была. А вот о южной Италии и её жителях кое-какое мнение сложилось.
 
 
alt
Италия выживает за счёт солнца, моря и исторических памятников.
alt
Неаполитанские журналисты недоумевают, для чего
вдоль улиц столько горшков с пальмами? Лучше бы, говорят (имея в виду мэра),
дороги отремонтировал и мусор с обочин убрал…
Тем более что пальм этих в городе и так великое множество.


alt
У каждого свой бизнес: дети приторговывают всякой мелочёвкой
всего по одному евро за штуку…

 

alt
… а попозировать журналистам с любимыми собачками –
уже не менее пяти евро.

 

“Мы вас понимаем, мы сами такие…”

     В неаполитанском аэропорту, уже миновав окошко с “паспортным контролем” и заполучив в свой документ заветный штамп с надписью “Наполи”, – натыкаюсь на высоченного красавца итальянца в форме таможенника. Он буквально вырастает передо мной из ниоткуда – так же как потом пропадает никуда, будто сквозь землю проваливается:
     – Бон джорно, синьора… – и тут же, извинившись, переходит на английский. На лбу у меня чётко написано, что итальянского я не знаю. По-английски, честно говоря, тоже изъясняюсь через пень-колоду, но этого оказывается вполне достаточно, чтобы разобрать, чего он от меня хочет.
     Синьор интересуется целью моего приезда, предлагая почему-то на выбор “туризм” или “бизнес”. Гм… Не туризм – это точно. Однако и бизнесом мой род занятий никак не назовёшь. Но, поскольку третьего не дано, неуверенно отвечаю: бизнес.
     Синьор любопытствует, сколько у меня с собой денег. Отвечаю, как на духу, – семьсот евро.
     – Сколько? – недоверчиво переспрашивает он. Достаёт мобильный телефон, включает калькулятор, набирает число и вопросительно показывает мне: 700 000?
     – Ноу, ноу! – стираю лишние нули и предлагаю пересчитать, если не верит. К горлу комком подступает обида. Обидно, с одной стороны, что мне не верят… А с другой стороны, до боли обидно, что денег при мне явно маловато.
     Синьор улыбается и заговорщически подмигивает. Потом вполголоса произносит несколько фраз, общий смысл которых уловить удаётся. Он, мол, мне не верит, потому что иностранцы все богатые, а с бедными неаполитанцами никто почему-то делиться не хочет. Но он, мол, отлично понимает мою “маленькую хитрость”: он на моём месте поступил бы точно так же.
     – Это вам ещё повезло, – пару дней спустя комментирует мой рассказ гид Маурицио, – что на наших полицейских не напоролись. С ними вообще разговаривать тяжело. Обдерут как липку, карманы вывернут – и никому ничего потом не докажешь.
     – Не обдерут! – заявляю, может быть, несколько самоуверенно. – Я в силу своей журналистской деятельности умею общаться с мента… С полицейскими, по-вашему.
     Маурицио скептически качает головой: посмотрим!

“Посмотреть”, к счастью, не пришлось.

     Когда наконец покидаю здание аэропорта и оглядываюсь – обида и прочие неприятные ощущения улетучиваются сами собой. Красотища! В голове оживает всё хорошее, что за долгую жизнь накопилось в ней из итальянского: “Белиссимо! Грандиссимо! Магнифико!”.
     Высокий, смуглый, белозубый таксист долго изучает сунутую ему под нос бумажку с адресом. “А, отель “Санта Лючия”? Си!”. И вот он уже мчит меня по неаполитанским улочкам навстречу морю…
     Когда эйфория от встречи с Италией немного спадает, замечаю до боли знакомое постукивание, позвякивание и характерное подпрыгивание. Дорога с виду вроде гладкая, по всем правилам асфальтированная. Но как бичом даже самых “приличных” бишкекских дорог являются люки – так же неаполитанские трассы испещрены аккуратными поперечными выбоинами.
     И так же, как в Бишкеке, никто не может внятно объяснить мне, для чего крышки люков необходимо располагать непременно сантиметров на десять ниже или на столько же выше дорожного покрытия… Так и в Неаполе ни один водитель не знает ответа на вопрос: кому и для чего понадобились эти поперечные канавки.
     Ещё в Бишкеке меня проинструктировали: стоимость поездки на такси от аэропорта до отеля колеблется от 12 до 20 евро. Как так? Очень просто. На самом деле, согласно тарифу, – 16. Но, как на всяком южном базаре, можно торговаться и договариваться. Если понравишься водителю – заплатишь меньше. Ну а не понравишься…
     С меня таксист, не моргнув глазом, затребовал 24 евро. Увы, не понравилась… “Двадцать?” – пытаюсь поторговаться. Нет, отвечает. Двадцать четыре – и ни центом меньше. Четыре – это “презент”.

Кто же выпьет столько чая?

     Это слово “презент” (подарок) регулярно слышу на протяжении всех семи дней пребывания в Неаполе. Означает оно здесь примерно то же, что и чаевые. Свои “чинко (пять) евро” с вас здесь без зазрения совести стребуют за самую пустяковую услугу.
     Не успеешь замешкаться где-нибудь посреди улицы – тут же подскакивает какой-нибудь вежливый итальянец: “А проблеми, синьора?”. И не дай вам бог иметь в эту секунду мало-мальскую проблему! За вас и для вас её решат “уно моменто”: покажут дорогу к библиотеке, сумку помогут на верхнюю ступеньку поднять… “Всего” за пять евро. Впрочем, можно “договориться” и подороже.
     – А вот у нас, – вырывается у меня в разговоре с Маурицио, – народ гораздо бескорыстнее.
     – У вас – это где?
     – В Кыргызстане.
     – Ну… – разводит он руками. – Богатые вы там, наверное.

Как по-итальянски “кетсин”?

     – Так вы из Кыргызстана? – уточняет ещё один русскоговорящий итальянец по имени Антонио. – Я много слышал про вашу страну. И у нас здесь, в Неаполе, много кыргызов живёт.
     – И чем, интересно, они здесь занимаются?
     – Кто чем, – уклончиво отвечает Антонио. – В основном как и наши…
     Обычное явление для центра Неаполя – митинг. Пикет, мирное собрание граждан – назовите как угодно, суть от этого не меняется. Картина тоже слишком знакома: толпа народу с плакатами и транспарантами, перегородившая дорогу проезжающему транспорту. В центре – оратор с мегафоном. Остальные весьма эмоционально слушают его зажигательную речь, живо реагируют, и, кажется, кинь он сейчас в толпу какой-нибудь конкретный лозунг (типа “Айда на “Белый дом”!) – случиться может всё, что угодно.
     В сторонке, ни во что не вмешиваясь, стоят полицейские. Это – так называемая муниципальная полиция. Которая в случае чего, подобно нашей милиции, будет лишь прикрываться щитами и прятаться за деревьями. А вооружённые до зубов карабинеры в это время на крошечной машинке со свистом и мигалками гоняют по улицам, пугая прохожих и создавая повсюду аварийные ситуации.
     Полиция, кстати, только на митингах такая смирная и безучастная. Если ты просто, никому не мешая, идёшь по улице, люди в полицейской форме могут тебя, не спросив фамилии, “переправить” на другую сторону улицы. “Здесь ходить не положено”. – “Почему не положено, другие же ходят!”. Но полицейский всем своим видом уже показывает, что разговор окончен.
     – А чего хотят эти забастовщики? – интересуюсь у Антонио. – Против чего или за что они борются?
     Антонио внимательно читает надписи на плакатах: “Неаполитанцы хотят жить как люди”.
     Что ж, вполне справедливое желание. Протестуют, надо полагать, против тех, кто мешает его осуществить? Так кому же адресовано эмоциональное итальянское “кетсин”?
     На этот вопрос Антонио ответить не может. Покрутившись в стане митингующих, он возвращается с совершенно обескураженным выражением лица: я, мол, раньше никогда не задумывался, за что борются мои земляки, а теперь вижу, что они и сами об этом не задумываются. Лишь бы протестовать!
     – Наверное, как обычно, – с улыбкой заключает переводчик. – Работы поменьше, денег побольше. А кто для нас должен всё это сделать… Понятия не имею!
     – И часто ваш народ так помитинговать собирается?
     – Да постоянно! Но мы – не вы, – Антонио поднимает вверх указательный палец. – Мы мирно митингуем. Никаких революций!

Сиеста, однако…

     Примерно с полудня часов до пяти-шести вечера никто нигде не работает. Труженикам Неаполя полагается пережидать наиболее жаркое время суток где-то в тени, под пальмами, посасывая из бокалов знаменитую лимончеллу (ничего особенного, кстати, в этом напитке нет: обычная водка, разбавленная обычным лимонным соком).

 

     Если кому-то срочно, прямо среди дня, приспичило отовариться – про Италию забудьте. Магазины закрыты, и никто не может сказать точно, во сколько именно откроются: в пять, шесть или семь вечера (вполне возможно, не раньше завтрашнего утра).
     Днём, несмотря на 30-40-градусное пекло, натурально в поте лица, трудятся только китайцы. Они с лотков торгуют всякой всячиной – и тем, что у нас в избытке продаётся на “Дордое”, и “фирменными”, достаточно качественными вещами с лейблом “мейд ин Пекин”.
     Когда меня настигает невыносимая жара и я понимаю, что, прямо сейчас не переодевшись в какую-нибудь тоненькую майку, до вечера я просто не доживу… Тогда я, высунув язык, начинаю метаться по неаполитанским бутикам в надежде, что хоть один из них вдруг окажется открыт и мне удастся приобрести там что-нибудь необходимое и вместе с тем эксклюзивное. Напрасная надежда! Пришлось хватать вполне приличный и очень недорогой топик китайского производства.
     Вряд ли в результате этого моего “демарша” разорился какой-нибудь из итальянских магазинов, но… Я ведь не одна такая! Мораль: сиеста сиестой, а работа для выживаемости не помешает. “Как люди” из неаполитанцев живут, наверное, только эти вездесущие граждане КНР. Потому что не митингуют, а занимаются делом.
     Сиеста, впрочем, отнюдь не мешает неаполитанцам весь день бесцельно слоняться по улицам, играть в футбол или просто задумчиво, глядя в голубую даль, часами простаивать на набережной. Такое впечатление, что здесь вообще никто нигде не работает и никуда, соответственно, не торопится. И при этом все хотят жить “как люди”…
     А прогуляйтесь-ка среди рабочего дня по центру Бишкека… Разве не то же самое?

 
alt
Заветная мечта жителя южной Италии – сутками сидеть под пальмой…
Да чтоб с неё ещё время от времени деньги падали.
“Привет бишкекским водителям!”

     Что творится на неаполитанских дорогах – можно объяснить, пожалуй, только бишкекчанину. Он, глядя вокруг, может очень достоверно это представить. И не увидит в этом ничего такого уж “беспредельного”. А вот гостю из какой-нибудь Финляндии всё происходящее кажется ужасной фантасмагорией.
     Улицы очень узкие, и движение транспорта по ним большей частью одностороннее. Эта односторонность не касается карабинеров и многочисленных неаполитанских “рокеров”, которые свободно гоняют по “встречке” и ни на кого не оглядываются.

alt
На таких машинках по узким неаполитанским улицам на всех парах
гоняют карабинеры.

     Собираясь перейти улицу по пешеходному переходу, не наступаю на “зебру” до тех пор, пока не удостоверюсь: машин и мотоциклов нет – ни с той, ни с другой стороны.
     И лишь после этого – осторожно, как по канату над пропастью, – начинаю движение, в любой момент готовая рвануть вперёд или отскочить назад (это – в зависимости от ситуации). Бейджик с надписью на русском и английском языках “участник Всемирного конгресса русской прессы” колышется на слабом ветру, давая возможность всем проходящим и проезжающим мимо разглядеть его и ознакомиться с тем, что там написано.
     Прямо около “зебры” тормозит синьор на “Фиате”. Из окна улыбается дружелюбно и в обычной для итальянца эмоциональной манере, размахивая руками, что-то говорит. Призываю на помощь Антонио, и через минуту мы с ним вместе смеёмся над тем, что он перевёл:
     – Синьора, вы – “русская пресса”, но вы ведь не из России, правда?
     – Правда. А как вы догадались?
     – А вы очень осторожно дорогу переходите. Россияне увидят “зебру” – и шагают по ней, не глядя. А вы как будто знаете, что машины на переходе не останавливаются.
     – Догадываюсь… У нас тоже не останавливаются.
     – Где это?
     – Кыргызстан. Бишкек.
     – О-о-о, Бишкек! Революция! Привет бишкекским водителям! – он слегка приподнимает на голове кепочку и жмёт на газ.

Есть чем гордиться…

     Вообще, на эту тему – о революциях в Кыргызстане – итальянцы готовы говорить много и с удовольствием. Считают, очевидно, это нашим национальным достоянием. У них и своё достояние есть – примерно такое же.
     – У вас революции, а у нас – вулканы.
     В одном Неаполе вулканов – около сорока. Они пока молчат – как и знаменитый Везувий, который тоже располагается в двух шагах от Неаполя. Гордость неаполитанцев своими вулканами понятна не всем и не всеми разделяется. Но им, как говорится, по барабану. Что ни ресторан, что ни гостиница, что ни магазин – непременно “Вулкано” или “Везувио”.
     У подножия Везувия, кстати, продолжают преспокойно жить около полумиллиона граждан. Он, правда, последний раз извергался в 1944 году. И с тех пор его вроде как изучают местные вулканологи… “Вроде изучают” – потому что сами признаются: лаборатория у них на ладан дышит, оборудование давно устарело и никуда не годится. Но есть предположение, что внутри вулкана продолжает бурлить магма. Ходит вверх-вниз, как пузырьки в бутылке шампанского. И в любой момент может выплеснуться… Сюжет “Помпеи-2” гарантирован.
     – Был такой художник Брюллов, – говорит Антонио. – Вы его, наверное, тоже не знаете.
     – Почему тоже? Почему не знаю? Знаю, представьте себе. И его знаменитую картину про помпейскую гибель знаю. Вот так прямо перед глазами стоит…
     – Да? А вот итальянцы не знают. А если кто-то и знает – может, просто адреналина не хватает в крови? Каждый день как последний – романтика! У вас вулканов нет, вам не понять.
     Вулканов в Кыргызстане действительно нет. А вот землетрясения случаются. Готовы мы к ним на сто процентов? Не расслабились ли в надежде, что пронесёт? Вот то-то и оно.

“Вроде не бездельники и могли бы жить…”

     Если спросить патриотичного неаполитанца, что полезного таят в себе итальянские недра, он с жаром примется перечислять: сера, ртуть, пирит, в избытке – мрамор, в том числе и знаменитый белый каррарский, из которого высекали свои скульптуры ещё древнеримские мастера.
     Беда в том, что разработка месторождений полезных ископаемых требует значительных усилий… А как же сиеста?
     – Видите, какое красивое у нас метро? – указывает куда-то вдаль переводчик Антонио. – Да вы не туда смотрите!
     Смотреть, оказывается, следует на плакат, изображающий во всей красе станции неаполитанского метрополитена – те, ещё что только предстоит построить. Пара веток метро в городе есть, а строительство всего остального как-то заморозилось. Одни винят в этом мэра Луиджи, другие – иностранных археологов, которые каждое рытьё ямы превращают в раскопки и “не дают работать”.
     А третьи откровенно недоумевают: “А зачем? Есть ведь, на чём ездить. В крайнем случае можно и пешком”.
     Выживает Неаполь исключительно за счёт туризма. Со всего света сюда стекаются толпы желающих посмотреть на прекрасно сохранившиеся памятники древней истории и культуры, погреться на солнце и покормить чаек – и без того откормленных до размеров бройлерных кур. Деньги перетекают из туристических карманов в городскую казну… И мэр их, как водится, тратит по собственному усмотрению.
     А “чинко евро”? На туристах здесь может в принципе, особо не напрягаясь, нажиться любой мало-мальски предприимчивый горожанин.
     Сами по себе рядовые итальянцы – народ потрясающе безалаберный и неорганизованный (да простят меня суперорганизованные члены “коза ностры”). Для них (как, кстати, и для большинства кыргызстанцев) просто не существуют такие понятия, как, скажем, “девять тридцать”. Их совершенно бесполезно и бессмысленно пытаться собрать в одно время в одном месте (если это, конечно, не митинг) – как бесполезно и показывать им фронт работ с требованием выполнить всё в лучшем виде к определённому сроку.
     Южное солнце, признаются они сами, очень располагает к сибаритству, к некоему расслабленному состоянию, в котором они круглогодично и пребывают. Митинги – это нормально: они дают выход накопившимся эмоциям. Футбол – из той же серии. А вот работать – это уж, извините, слишком.
     С живущими здесь выходцами из Кыргызстана неаполитанцы без проблем находят общий язык. И с удовольствием принимают приглашение посетить при случае страну, о которой очень много слышали и читали. Революция, Иссык-Куль, яблоки (которые, насколько известно итальянцам, растут в Кыргызстане буквально на каждом дереве, причём так низко, что сорвать – раз плюнуть) – всё это им очень хотелось бы увидеть собственными глазами и пощупать собственными руками.
     А что касается коррупции, криминала и прочего – этого и в Неаполе в избытке. Этим наших южноитальянских собратьев не удивишь и не испугаешь.

Ольга НОВГОРОДЦЕВА
фото автора

Оставьте комментарий