Главное:
Китайской экспансии – нет! (Январь 17, 2019 2:20 пп)
Прогноз погоды на февраль (Январь 16, 2019 4:07 пп)
Приговор оставлен в силе (Январь 15, 2019 11:52 дп)

166-я, любимая статья УК

24.12.2014
Просмотров: 154

или О том, почему всё больше и больше кыргызстанцев становятся “мошенниками”…

На днях в следственно-прокурорской системе случился скандал.

Правоохранительные органы поймали сразу трёх должностных лиц этой системы – причём двое из них – руководящие работники.

В пресс-релизе Генпрокуратуры КР этот инцидент выглядел так:

“9  декабря 2014 года Генеральной  прокуратурой Кыргызской Республики при оперативном  сопровождении ГСБЭП КР при  получении взятки в сумме 25 тысяч сомов от гражданки А. К. за прекращение в отношении неё уголовного дела задержаны заместитель прокурора Ленинского района столицы М.Б., начальник следственного отдела УВД Ленинского района Б.М. и следователь этого же следственного отдела К. С. В этот же день указанные лица в порядке статьи 94 УПК КР водворены в  ИВС ГУВД города Бишкека”.

Вот так – кратенько и обыденно.

Между тем эта история во многом объясняет, почему переполнены кыргызские следственные изоляторы и исправительные колонии. И почему в республике плодятся уголовные дела – по большому счёту никому не нужные.


Для начала – несколько цифр.

В среднем в год в Кыргызстане в различные правоохранительные органы поступает от граждан более 300 тысяч заявлений. Только по четверти из них – по более 70 тысячам заявлений – возбуждаются уголовные дела. Из  них до суда доходит меньше половины – что-то около 30 тысяч уголовных дел.

Примерно такие данные прозвучали не так давно на одном из заседаний Совета по судебной реформе Кыргызстана. По ним видно – правоохранительные органы дают ход далеко не каждому сообщению о совершённом преступлении. Далеко не по каждому случаю берутся они вести расследование. А если и берутся, то не факт, что преступник получит наказание – что-то с уголовными делами в ходе следствия происходит… Словно с урожаем, часть которого засыхает, не успев созреть.

Не менее интересная картина открывается, если заглянуть в официальную статистику преступности в Кыргызстане. Эта статистика рисуется на основании только лишь зарегистрированных преступлений. Итак, что же предпочитают регистрировать правоохранительные органы?

Перед нами – данные Национального статистического комитета КР. Согласно им, больше всего в республике совершается преступлений против собственности –  с января по октябрь 2014 года их по всему Кыргызстану зарегистрировано 12 тысяч 737. Среди них преобладают кражи – их зарегистрировано 7 тысяч 477. А на втором месте – 2 тысячи 131 случай – мошенничества.

Что весьма любопытно, число краж (то есть тайного похищения чужого имущества), согласно этой статистике, в республике снижается. А число мошенничеств (то есть завладения чужим имуществом путём обмана) неуклонно РАСТЁТ. Получается, преступники предпочитают поменьше красть втихаря, а побольше – вступать со своими жертвами в прямой контакт. То есть очень сильно рисковать – ведь мошенник всегда “светится” перед клиентом, и поймать его куда проще, чем вора, которого ещё надо вычислить.

Откуда же берётся столько мошенников в Кыргызстане? Почему этой опасной криминальной “профессией” увлекается всё больше граждан? Нам, к сожалению, не дано заглянуть в каждое уголовное дело, возбуждённое по очень ходовой в республике статье 166 Уголовного кодекса – “Мошенничество”. Но вот вышеупомянутая история со взяткой закрутилась как раз вокруг одного такого дела.

В этой истории вначале было два персонажа – Аида, бывшая преподавательница одного из вузов и Наргиза – студентка-заочница. Аида подрядилась написать для Наргизы дипломную работу, взяв за это 7 тысяч 700 сомов. Время шло, Аида исполнение заказа по каким-то причинам затянула. И тут на сцене появились новые персонажи.

Однажды Аиде позвонили из Ленинского УВД Бишкека и попросили приехать для дачи объяснений: “На вас поступило заявление”. Как оказалось, в милицию заявила Наргиза, обвинив Аиду в том, что та “обманным путём завладела 10 тысячами сомов”. Изумлённая Аида поспешила внести ясность – не 10 тысяч, а 7 700. И обманывать, дескать, никого не собиралась, деньги брала за такие-то услуги, если надо, готова их Наргизе вернуть. И даже выполню до конца обязанности, которые на себя брала – дипломную работу всё-таки сделаю.

Все эти нюансы заявительница Наргиза вынуждена была следователю УВД подтвердить. Милиция в ответ повела себя более чем странно – и с точки зрения здравого смысла, и с точки зрения закона. По-хорошему заявительнице следовало задать много разных вопросов. О том, например, почему она вводит правоохранительные органы в заблуждение, указывая “от фонаря” совсем другую денежную сумму, чем отдавала. А главное – о том, почему она пошла на обман государства: всем известно, что дипломные работы студенты должны писать самостоятельно, а выдавать чужую работу за свою – это афера.


Понятно, что в таких аферах сейчас в Кыргызстане участвуют очень многие – и нерадивые студенты, и дипломированные специалисты, желающие подзаработать. Но если уж подобный факт стал известен правоохранительным органам, то они по идее должны дать ему правовую оценку.

Нет, к этой пикантной ситуации в следственном отделе Ленинского УВД отнеслись с полным пониманием – как к чему-то само собой разумеющемуся. Странной оказалась реакция правоохранителей и на готовность подозреваемой деньги заявительнице вернуть. Казалось бы, инцидент исчерпан, зачем самим себе создавать лишнюю работу?

Нет, в УВД возбудили уголовное дело – по статье УК “Мошенничество”.

Потрясённая Аида прибежала к женщине-следователю: “Я же готова деньги вернуть, прекратите уголовное дело”. Следовательница ответила, что этот вопрос теперь может решить только прокурор. И повела новоиспечённую “мошенницу” через дорогу – в прокуратуру Ленинского района Бишкека. К заместителю прокурора, надзирающему за следствием. О  чём  там шёл разговор, знают только эти трое персонажей. Но сразу после него Аида обратилась в Государственную службу по борьбе с экономическими преступлениями при правительстве, заявив, что следователь УВД и заместитель прокурора района вымогают у неё 30 тысяч сомов.

Все дальнейшие переговоры Аиды с остальными персонажами проходили уже под контролем оперативников ГСБЭП.

Первым делом Аида попыталась уговорить заочницу Наргизу написать встречное заявление: “Ты для чего обращалась в милицию? Чтобы тебе деньги возвратили. Я тебе их прямо сейчас верну. Дипломную работу тебе пишут. За мой счёт. Что ещё тебе надо? А мне судимость зачем?”.

Наргиза сначала огорошила её признанием: “Поверьте, эже, уже не могу ничего сделать – в милиции мне запретили “встречку” писать. А потом, поломавшись, удивила ещё больше: “Ладно, давайте 20 тысяч сомов, напишу”. На возмущённый вопрос Аиды, который деликатно можно сформулировать так: “А ты часом чувство меры не потеряла?” – Наргиза объяснила: “Нужно людей отблагодарить, они ведь работали”. Под людьми подразумевались сотрудники правоохранительных органов.

Что любопытно, и следователь, и заместитель прокурора, к которым обращалась Аида, дружно её уверяли: сделать так, как предлагает потерпевшая – это самый лучший выход. Кончилось всё тем, что в кабинете следовательницы и в её присутствии Аида передала Наргизе 20 тысяч сомов. И та написала сразу несколько копий встречного заявления – в том числе на имя прокурора.

Для Аиды инцидент, казалось, был исчерпан. Теперь оперативникам оставалось отследить, к кому попадут деньги, уплаченные за “встречку” (все купюры были помечены), – было понятно, что потерпевшая Наргиза с кем-то должна поделиться. Увы, судьба тех 20 тысяч так и осталась неизвестной. А  история вдруг приняла новый оборот.

Аиде неожиданно позвонила следовательница: “Срочно приходите, мне надо вам предъявить обвинение, быстрее дело передать прокурору и отправить в суд”. Аида опешила: “Зачем я тогда 20 тысяч отдала?! Вы же мне обещали, что дело прекратите”. – “Не получилось…”.

И тогда на сцене появился следующий персонаж – начальник следственного отдела Ленинского УВД. Ему Аида поплакалась в жилетку, рассказала обо всех своих злоключениях, о 20 тысячах сомов, выброшенных на ветер… “Надо к прокурору идти, – сказал начальник СО. – Но как я к нему пойду с пустыми руками? Ещё столько же осилишь?” – обратился он к Аиде.

К тому времени Генеральная прокуратура (куда оперативники передали собранные материалы и доказательства) уже возбудила уголовное дело по вымогательству взятки. И вместе с ГСБЭП следила за тем, как разворачиваются события. А они катились к развязке…


9 декабря – прошло уже две недели после того, как Аида обратилась с заявлением в ГСБЭП – начальник следственного отдела Ленинского УВД завёл её к заместителю прокурора района. Тот был непреклонен: “Перестаньте ко мне ходить, вы уже надоели! Всё буду решать по закону!”. Выйдя на улицу, начальник отдела, однако, сказал Аиде: “Давай… И стой здесь”. Аида отдала ему 25 тысяч сомов (до этого в Ленинском УВД ей посоветовали к 20 тысячам “добавить десятку”, но она смогла найти лишь 5 тысяч сомов) – и начальник следственного отдела побежал на второй этаж, где находятся кабинеты руководства районной прокуратуры.

Его задержали на выходе из здания прокуратуры. Денег при начальнике СО уже не было. При обыске кабинета заместителя прокурора меченых купюр тоже не нашли. Но обнаружились они рядом с кабинетом – в прихожей, где ожидают приёма посетители. Деньги были спрятаны в потайном “кармане” журнального столика – посторонний и не заметит.

Так выглядят ставшие нам известными подробности этой истории. Возможно, существенных деталей было гораздо больше, поскольку Генеральная прокуратура сочла возможным предъявить обвинения всем троим фигурантам: следователю Ленинского УВД и заместителю прокурора района – по статьям УК “Вымогательство взятки” и “Злоупотребление должностным положением”, а начальнику следственного отдела УВД плюс к этому ещё и по статье “Получение взятки”.  

Лишь глубокой ночью 12 декабря решился вопрос об избрании меры пресечения для этих нерядовых обвиняемых. Суд санкционировал арест начальника следственного отдела с содержанием в СИЗО ГКНБ сроком на два месяца, а для следовательницы и зампрокурора избрал домашний арест.

Зашифровывать имена руководителей инициалами – занятие наивное. Не составляет особого труда узнать, что в Ленинском УВД есть лишь один начальник следствия – Болот Мамажунусов. Бишкекчане, обсуждавшие в социальных сетях сообщение Генпрокуратуры о задержании должностных лиц на взятке, легко вычислили и имя заместителя прокурора района – Мирлан уулу Базаркул.

Впрочем, вопрос даже не в конкретных фигурантах. А в том, что эта история приоткрыла давно уже действующую коррупционную схему.

“ДЕЛА ПО МОШЕННИЧЕСТВУ – ЭТО ЦЕЛЫЙ БИЗНЕС”

Так считает наш собеседник, знающий работу правоохранительных органов не понаслышке и попросивший не указывать в публикации его имени.

– Процентов восемьдесят (а то и больше) уголовных дел, возбуждённых по 166-й статье, имеют одну и ту же фабулу – взял деньги в долг под проценты и вовремя не вернул. То есть это – чисто гражданско-правовые отношения, такие конфликты должны решаться в суде в гражданском порядке. Но милиция очень охотно возбуждает по ним уголовные дела. Во-первых, для отчётности, для “палочки”. От милиции требуют проценты раскрываемости, требуют уголовных дел. А здесь особенно возиться не надо – вот он, “преступник”, оформляй его и в суд направляй.

– Другая причина не менее веская – деньги, – продолжает наш собеседник. – Сотрудники правоохранительных органов выступают в роли вышибал долгов – не бескорыстно, конечно. Схема эта выглядит так. Кредитор пишет – как правило, под диктовку милиционеров – заявление: прошу принять меры к такому-то, который обманным путём взял у меня, допустим, 1 тысячу долларов… Если у кредитора имеется расписка о долге, то милиционеры прячут её подальше и достают лишь в самом крайнем случае. Ведь наличие расписки – это подтверждение гражданско-правовых отношений. Обычно без зазрения совести придумывают любую сказку – взял, дескать, деньги, пообещав оказать какую-либо услугу либо продать какой-либо товар, – и обманул.

Заявление есть, вызывают должника – вас. “Брал деньги у такого-то?”. – “Брал, – честно говорите вы, – но брал в долг. Будет возможность – обязательно отдам, с процентами”. – “Ну-ну, так мы тебе и поверили… Ладно, пиши объяснительную”. Пишешь, уходишь, а потом узнаёшь – возбуждено уголовное дело. По сто шестьдесят шестой…


Если до возбуждения уголовного дела доводить не хотят (видят, что перспективы нет совсем), то стараются просто вышибить из должника долг. Вернул должник кредитору 1000 долларов – тот из них 300 баксов милиционерам отдаёт (они обычно за 30 процентов работают). Но возбудить уголовное дело выгоднее. Во-первых, лишнее “раскрытое” преступление. Во-вторых, ставки вырастают. Чтобы дело на стадии следствия прекратить, ты уже заявителю не только его тысячу баксов вернёшь, но ещё столько же добавишь. Только на таких условиях он согласен встречное заявление написать. По подсказке следователя.

Сами следователи, как правило, деньги в руки не берут, их вы отдаёте заявителю. Но если передача денег идёт в присутствии следователя, можно быть уверенным – он тоже в доле. И он должен лично удостовериться, сколько денег заявитель получил – чтобы эту долю взять.

Возможно, придётся сверху ещё “штучку” положить – чтобы следователь не упрямился. Ведь он может уголовное дело по встречному заявлению прекратить, а может и не согласиться это сделать: “Да, ущерб возместил, но общественная опасность преступления остаётся. Всё равно дело в суд пойдёт”. Если что-то следователю платите, значит, доля и до прокурора доходит – у них общая “касса”. И следователь такие решения никогда не примет, не согласовав их с прокурором.

Отдельная ставка – за меру пресечения. Чтобы вас не взяли под стражу (особенно если сумма “мошенничества” слишком крупная), надо ещё заплатить от 500 до 2 тысяч долларов. Попадёшь в СИЗО – платить придётся больше. Там с тех, кто сидит по статье “Мошенничество”, спрос большой – в воровской “общак” надо внести такую же сумму, какую тебе инкриминируют.

Итого – взял ты в долг тысячу баксов, а отдашь (если кредитору вздумается написать заявление в милицию) вдвое-втрое, а то и вчетверо больше. Что поделать – это такой бизнес. В правоохранительных органах потому и любят “мошеннические” дела, что зарплаты у сотрудников очень маленькие, – заключает наш собеседник.

Если поднять и проанализировать все тысячи уголовных дел, возбуждённых в Кыргызстане по 166-й статье УК, то, думается, картина откроется весьма интересная… Но хватит ли духу у кыргызстанских борцов с коррупцией провести эту ревизию?

Артур ИСАЕВ

Оставьте комментарий