Главное:

Суд по событиям 7 апреля 2010 года: показания дают обвиняемые

18.10.2012
Просмотров: 8

Затянувшийся судебный процесс по событиям 7 апреля 2010 года продолжается… И наконец-то начался судебный допрос обвиняемых.

     Первые показания в суде дал Нурлан Темирбаев, бывший первый заместитель председателя Службы госохраны. Ему предъявлено обвинение в превышении должностных полномочий, соучастии в убийстве и покушении на убийство, а также самовольном оставлении места службы.

     “Я, – говорит он, – приступил к служебным обязанностям 10 января 2010 года. В мои служебные обязанности входило обеспечение безопасности объектов госохраны. К ним относятся президент страны, члены его семьи, премьер-министр, спикер парламента и председатель Конституционного суда. Обеспечение безопасности этих персон в местах постоянного и временного пребывания, прогнозирование и выявление угрозы их жизни и здоровью, обеспечение безопасности глав зарубежных государств и правительств в период пребывания в Кыргызстане, а также проведение негласных методов деятельности, контроль за организацией и проведением на охраняемых объектах оперативно-технических, радиотехнических, противопожарных, химических, санитарно-гигиенических и других мероприятий – всё это входило в круг моих обязанностей. А также контроль за деятельностью курируемых мною подразделений. Я курировал первое, второе и третье подразделения и отряд специального назначения (ОСН) “Арстан”.

О событиях 7 апреля подсудимый Темирбаев начал рассказывать с предыдущего дня: ” 6 апреля я находился в своём рабочем кабинете в центральном аппарате СГО на улице Киевской, со мной был зампредседателя Дунганов. В 20 часов мне позвонил председатель СГО Бакиев Жаныш Салиевич и спросил, сколько на завтра, 7 апреля, можем выставить личного состава для охраны Дома правительства. Я сказал, что 200 человек. Он приказал утром провести развод. Я переспросил, вернётся ли он на работу в центральный аппарат? Он ответил шёпотом: “Я нахожусь в Доме правительства, в кабинете Жороева, здесь проходит штаб. Освобожусь поздно, поэтому на службу не приеду”.
“Утром 7 апреля в 7.30 утра я прибыл в центральный аппарат. Личный состав был построен на плацу, мы поручили командирам подразделений предоставить строевую записку по личному составу. На этом закончили развод, и я поднялся к себе в кабинет. В 8.30 я выехал в город, поехал на Аламединский рынок. В 9.30 созвонился с парикмахером. Потом приехал в салон на Дзержинского-Киевской подстригаться. – Темирбаев пояснил, почему в столь сложное для страны время посещал парикмахерскую. –  В связи с тем, что никакой команды по отслеживанию общественно-политической ситуации от председателя СГО не поступало. Мы знали, что будет митинг, но конкретных данных у нас не было, мы не отслеживали эту информацию”.
     Странное поведение для человека, отвечающего за безопасность президента. Даже журналисты знали, что на этот день намечается серьёзный митинг, плюс накануне 6 апреля в Таласе уже произошли серьёзные столкновения.
“В 11.10, – продолжил свои показания Темирбаев, – мне позвонил председатель СГО Жаныш Бакиев и сказал: “На “Борборе” (“Борбор” – это позывной центрального аппарата СГО на Киевской)  находятся два автобуса личного состава, созвонись с Кыязовым, начальником ГУВД Бишкека, и ему передай, чтобы вместе с сотрудниками милиции проводили мероприятия по охране объекта госохраны”. Где, как, что проводить – эту информацию он не уточнил. Единственное, что я знал – охранять мы должны премьер-министра Данияра Усенова, который будет встречаться с митингующими. Я созвонился с Кыязовым, он сказал, чтобы эти автобусы подъезжали к “Форуму”. После этого я отдал команду командиру ОСН “Арстан” Усенбаю уулу Байышу подъехать на пересечение улицы “Правды” и проспекта Чуй. Я встретил две машины и вместе с ними поехал в строну “Форума”. Когда ехали по Алма-Атинской, там уже была пробка, машины разворачивались и уезжали назад. Когда подъехали к мосту, стало ясно, что там идёт митинг. Там перед мостом есть дорога направо, мы повернули туда, выехали на дорогу, параллельную железной дороге. Мы там остановились. Личный состав, около 80 человек,  начал выходить из автобусов. Я увидел Зарылбека Рысалиева, начальника Свердловского РОВД. Он мне сказал: “Кыязова нет, у нас здесь была большая стычка”. Сотрудники милиции были избиты, часть разбежалась, а часть там находилась. У митингующих были милицейские каски, дубинки, щиты. В это время к нам подошёл председатель ГКНБ Суталинов. Мы втроём там стояли. Данияр Усенов так и не приехал на встречу с митингующими. После этого я увидел на дороге большое скопление людей, несколько тысяч, они направились к нашим сотрудникам. Камни, кирпичи полетели… Люди были агрессивные, неадекватные. Были среди них адекватные, взрослые, которые хотели остановить столкновения, но их никто не слушал. Мы с Муратбеком Абдыбековичем приказали: “Не стрелять! Всё, отходим!”
Но в автобусы мы никак не могли попасть, поэтому начали отходить в сторону Токольдоша, на нас со всех сторон толпы людей нападали и избивали наших сотрудников. Наши сотрудники в этот момент производили машинальные выстрелы в воздух, чисто оборонительного характера. Когда мы начали отходить, мне в ногу попал камень, была очень сильная боль. Два сотрудника милиции помогли мне уйти, поддерживали. Я через каждые 10-15 шагов останавливался, они ждали. Мы вышли на улицу Карпинского, потом один сотрудник ушёл за такси… И уже на такси я приехал в ГУВД Бишкека.
В 13.30 я был в ГУВД, туда подтягивались остальные сотрудники милиции от “Форума”. Через 10-15 минут позвонил председатель СГО, я вкратце рассказал, как и что произошло. Он приказал мне ехать в Дом правительства”.

Приказ стрелять дал Жаныш!

За Темирбаевым подъехал водитель, и в 14.00 он был в Доме правительства. “С трудом, – говорит, – поднялся на 7 этаж, лифт почему-то не работал, а нога у меня сильно болела, и я хромал. Меня встретили Жаныш Бакиев и Данияр Усенов. Я рассказал им, что случилось. Количества раненых я  не знал, но там жестоко избивали… И Жаныш Салиевич сказал Усенову: “Вот видите, вам надо было утром ехать”.
Жаныш мне приказал ждать в каком-нибудь кабинете. Я спустился на шестой этаж, зашёл в 633-й кабинет и ждал. Рации у меня при себе не было. В 15.00 сотрудник отдела связи принёс мне рацию и сказал: “Вас “Седьмой” вызывает на седьмой этаж”. “Седьмой” – это позывной председателя СГО. Я снова поднялся туда. Он стоял с двумя сотрудниками личной охраны Волковым и Храпачёвым. “Обсуждаем вывоз президента”, – сказал мне Жаныш Салиевич. Но решение не было принято, и он опять отправил меня ждать. Я снова спустился в 633-й кабинет и ждал там. По рации шли переговоры, и кто-то из наших сотрудников говорил, что среди митингующих ходят автоматчики и стреляют в сторону Дома правительства. В этот момент прозвучала команда “Седьмого” стрелять на поражение в вооруженных митингующих, которые стреляют по зданию Дома правительст-ва. Эту команду “Седьмого” продублировал “Штаб”. “Штаб” – это позывной офицеров связи СГО, которые находились на первом этаже. Они дублировали, чтобы все могли услышать эту команду. Потом была ещё команда стрелять по ногам тех, кто заходит на территорию Дома правительства. Вообще все приказы должны записываться на аудиозапись, но в тот день это оборудование не было установлено”, – уточняет Темирбаев.
“В том кабинете, – продолжает он свой рассказ, – где я сидел, находились несколько сотрудников отдела связи. Один из них выглянул в окно и сказал, что видно этих автоматчиков. Я подошёл к окну, но не близко, потому что там стояла тумбочка, на которой заряжались рации, и действительно увидел вооруженных людей… Один в калпаке ходил открыто с автоматом по проезжей части Чуйского проспекта и производил выстрелы, его потом по телевидению показывали. Вдруг прозвучал прицельный выстрел в меня, на уровне лица пролетела пуля, пробила окно, и мелкие стёкла попали мне в лицо. Пуля ушла вверх. Я сразу нагнулся и всем приказал выйти из кабинета. Тут же связался по рации с контрснайперским постом на крыше Дома правительства. Спросил: “Видишь автоматчиков?” Мне ответили: “Вижу, но у нас нет оружия”.
“Потом я сидел в коридоре. Я не мог выехать в больницу и показать ногу, хотя она сильно болела и опухла, так как должен был вывезти президента из здания. Мне девочки наши перевязали ногу какими-то тряпками. Я два-три раза заходил в северный кабинет 624, там техническое обеспечение нашего управления, пил горячий чай и снова ждал. В один момент увидел, как мимо прошли человек 7 здоровых ребят-европейцев. На голове у них были коричневые маски с блеском. Таких масок в наших подразделениях нет. Одеты они были в камуфляжную форму песочного цвета типа “буря в пустыне”. И в руках держали винтовки с оптикой. Они прошли с восточной стороны на северную. Я значения этому не придал.
Позже, на допросе, когда я давал показания, мне следователь сказал, что это были альфовцы. Я сказал: “Хорошо, это альфовцы”. Я тогда не знал ребят из “Альфы”, – подчеркнул Темирбаев.

спасение президента Бакиева

“В 18 часов меня снова вызвал “Седьмой”, – вспоминает Темирбаев. – Я поднялся в кабинет к президенту. Здесь стояли Курманбек Салиевич Бакиев, руководитель аппарата президента Жороев, председатель СГО Жаныбек Салиевич Бакиев и сотрудники личной охраны. Они сказали, что сейчас выезжаем. Жаныш мне сказал: “Лично довезёшь до конца, когда приедешь на место, оттуда позвонишь”. А куда ехать, где конечный пункт, не сказал. Мы спустились на цокольный этаж, где стояли три служебных джипа. В первый сели президент, Жороев и два сотрудника личной охраны Волков и Храпачёв. Во вторую машину сели офицеры личной охраны. В третьей был я и ещё несколько сотрудников личной охраны. Мы там ещё минут на 15 задержались, ждали, когда ворота откроют…”
“В 18.40 мы выехали из Дома правительства в сторону парка Панфилова до улицы Фрунзе. Там не было агрессивной толпы, вооружённых людей, поэтому мы очень быстро доехали до улицы Фрунзе. Но здесь уже была пробка. Между машинами проехали, повернули на Тоголока Молдо, проехали до объездной через скотный рынок, и в аэропорт. В аэропорт мы приехали в 19.20. Первые ворота были закрыты, кто-то побежал, принёс ключи, вторые вороты сотрудники охраны вручную отодвинули, третьи ворота были заперты, а ключей не было. Выстрелом замок взломали, подъехали к самолёту. Но летчиков не было. Мы ждали лётчиков минут 20-30. В самолёт зашли 15 человек, президент Бакиев, Жороев, водитель президента, я и другие офицеры личной охраны.
Самолёт вылетел уже в темноте. Всю дорогу мы летели молча, президент ничего не говорил и никак не комментировал происшедшее. В 20.50 были в Оше. Здесь нас встретили губернатор и мэр Оша. Отсюда поехали в южную резиденцию. Там находились до 23 часов. Оттуда выехали в Джалал-Абад. Жороев и водитель президента остались в Оше.
В половине первого ночи мы приехали в Джалал-Абад. У въезда нас встретил Ахмат Бакиев на двух машинах. Президент и ребята из личной охраны пересели в две машины. Они уехали, а я остался с теми сотрудниками, с которыми приехал президент. Я позвонил другу в Сузак. Он за мной приехал, забрал к себе домой, я у него остался ночевать.
8-го апреля я поехал к своим родственникам в село Барпы. Вечером по ОРТ увидел Талас, избиение Конгантиева… Девятого я поехал в джалал-абадскую больницу. Сделал рентген, оказалось, что у меня перелом, мне наложили гипс. Потом узнал, что я в розыске. Во избежание повторения со мной ситуации с Конгантиевым, из-за того, что мне некуда было идти, не знал, кому говорить что-то, тем более с гипсом, мне надо было вылечить ногу, поэтому мне пришлось временно выехать из страны. Я 10 апреля выехал в Худжент, Таджикистан, через Баткен. В Бишкек вернулся в июле 2012 года и сдался ГКНБ. С тех пор я нахожусь в СИЗО”.

виновным себя не признал

“Виновным себя не признаю, – заявил в суде Нурлан Темирбаев. – Выезд к “Форуму” был законным. А по самовольному оставлению места службы – я  узнал, что 12 апреля СГО была упразднена декретом временного правительства, мне возвращаться было некуда. Я самовольно место службы не оставлял”, – ещё раз подчеркнул Темирбаев.
“На “Форуме”, – утверждает он, – в отношении людей оружие не применялось. Хотели избежать кровопролития. Мы рассчитывали на другое окончание дела… У меня не было возможности остановить кровопролитие”, – заключил подсудимый Нурлан Темирбаев.
Суд внимательно выслушал его показания.

Лейла Саралаева
фото ИА “24.kg”

Оставьте комментарий