Главное:

Кровавые события 7 апреля глазами бакиевских чиновников

25.10.2012
Просмотров: 7

Ну очень интересные показания звучат в зале суда… 

  16 и 17 октября в суде продолжилось рассмотрение уголовного дела по событиям 7 апреля 2010 года в Кыргызстане. Свои показания озвучили экс-руководитель аппарата президента Каныбек Жороев и экс-госсоветник по вопросам обороны и безопасности  Эльмурза Сатыбалдиев. По показаниям обоих подсудимых, в тот день, 7 апреля, в Доме правительства был хаос и никто не принимал никаких решений. Все ожидали чего-то от президента, а тот был просто потерянным.
Но не менее любопытные вещи происходили уже после трагических событий. Новая власть в лице Бекназарова, по утверждению подсудимых, просто “назначила  обвиняемых”  из представителей прежней власти. Но обо всех подробностях по порядку.

Каныбек Жороев: “Мне сказали: всё, пощады не будет! Вас всех убьют!”

Каныбек Жороев в своих показаниях уточнил, что был назначен руководителем аппарата президента 25 октября 2009 года и проработал в этой должности всего 5 месяцев.
О событиях 7 апреля 2010 года Жороев рассказал суду следующее:  “6 апреля в обед сотрудник аппарата позвонил из Таласа и сообщил, что там собираются на площади люди, недовольные арестом Шерниязова. Я сразу же сообщил президенту об этом. Он сказал, чтобы министр Конгантиев действовал по закону.

Позже стало известно, что ситуация в Таласе  вышла из-под контроля. Люди захватили здание администрации, взяли в заложники губернатора и уже выбрали нового губернатора. Премьер-министр Усенов проинформировал президента обо всём и доложил, что люди требуют переговоров. Президент спросил: “О чём, Данияр, о чём переговоры? Захват здания и действия митингующих незаконные, пока переговоров не будет, и пусть Конгантиев урегулирует ситуацию. Когда люди успокоятся, можно вести переговоры. Только о чём они могут быть?”
Около 11 часов вечера президент уехал домой.
Утром 7 апреля около 8.10  я был на рабочем месте. Чуть позже подошёл Эльмурза Сатыбалдиев, Оксана Малеваная, потом подошел Мурат Суталинов. Никаких особых изменений ситуации в Таласе к тому времени не было. Президент приехал где-то в 9, я доложил о ситуации, он сказал, что пригласит позже. С утра в приёмную подходили другие министры, руководители служб, даже заместители. По всему 7 этажу ходили госчиновники. Помню, Суталинов сказал, что на “Форуме” что-то творится, нападают на сотрудников милиции, собрался и поехал туда. Остальные сидели, ждали премьера Усенова, который выступал в парламенте. Когда он вернулся, всех пригласили к президенту. Это было примерно в 12.30-12.40, ещё было спокойно. Усенов спросил президента, нужно ли объявлять чрезвычайную ситуацию или нет, так как депутаты поднимают вопрос. Эльмурза Сатыбалдиев, госсоветник, сказал, что пока преждевременно, не надо торопиться, история даст оценку. Я сказал, что, по мнению сотрудников юридического отдела, президент не имеет права вводить ЧС в стране, это прерогатива парламента. Бакиев сказал, что знает об этом. Через 10 минут президент отпустил всех. На том и разошлись. Когда выходили, уже обстановка осложнилась.
В приёмную позвонила Токтайым Уметалиева, сказала, что люди идут на площадь, есть вооружённые, она сказала: “Пусть президент срочно освобождает глав оппозиции Атамбаева и Текебаева, а то никого невозможно остановить. Это требование людей”. Я забежал к президенту, передал ему информацию, он сказал: “Хорошо, я понял”.
Вдруг все выскочили из кабинета, потому что охрана сообщила, что, по некоторой информации, есть оружие среди митингующих, возможны провокации. Я стоял в фойе, попросил заместителя срочно вывести людей. В этот момент Усенова срочно позвали к президенту, он быстро вернулся, буквально через 2 минуты, и сообщил, что на площади убиты два сотрудника правоохранительных органов, и президент решил ввести чрезвычайное положение. Как выяснилось, он имел право ввести ЧП самолично, без парламента, на определённых территориях. Юротдел срочно подготовил указ о введении ЧП в Нарыне, Таласе, Чуйской области и Бишкеке. Президент подписал указ, я выбежал из кабинета, и Усенов буквально выхватил этот указ у меня из рук. Усенов хотел идти на КТР зачитать его, но его остановил Эльмурза Сатыбалдиев, сказав, что выйти ему уже небезопасно. Всё это было около 14 часов.
В это время я и другие сотрудники стояли в коридоре, слышали, как таранят ворота, как начали использовать спецсредства, хлопки были слышны. Когда я стоял в приёмной президента, кто-то из охранников сказал, что есть уже жертвы среди митингующих, несколько человек. Я забежал к президенту, думал, он не в курсе. Я сказал: “Курманбек Салиевич, говорят, есть погибшие”. Он указал на свой задний кабинет и ответил: “Да, стреляют, по мне тоже. Вон, видишь, пуля в окно попала. Там есть провокаторы, они хотят вынудить меня уйти в отставку. Они и стреляют”.
Где-то в 15.30 из приёмной президента сказали, что на первый этаж вошли активисты от митингующих для переговоров. Мы с премьер-министром Усеновым спустились. Там было трое активистов, один сказал, что он из партии патриотов, представился Алмазом, другой Тимуром. Эти молодые ребята требовали, чтобы президент дал команду не стрелять. В это время с восточного входа зашли Темир Сариев и Иса Омуркулов, которых сопровождал Сатыбалдиев, он доставил их из ГКНБ.  Они пошли с Усеновым в его кабинет на переговоры. А я поднялся к президенту, он уже сидел в смежном кабинете. Все требования этих парней передал: “Они обещают прекратить стрельбу, если не будет применяться оружие с территории “Белого дома”.
Около в 16 часов всё прекратилось, может, это Сариев как-то посодействовал, не знаю. Помню, осторожно подошёл к подоконнику, оказалось, люди отошли, на КамАЗе кто-то выступал. Так продолжалось минут 15. И вдруг КамАЗ со всей скоростью пошёл на ворота. Остановился, от резкого торможения люди через борт аж вывалились… Нас тут же оттащили от окна. Снова начались выстрелы.
Мне сказали, что подошла Уметалиева, я побежал вниз, но с ней не встретился. По пути поговорил по телефону, ответил на вопросы журналиста. Сказал, что президент у себя в кабинете, ситуация у него под контролем, он подписал указ о введении ЧП. Кто виновен в смерти людей и погромах – должен ответить перед законом.
На первом этаже опять встретился с теми ребятами, с которыми вёл переговоры, они сказали: “Всё, пощады не будет!  Всех вас убьют! Если есть возможность, байке, уходите. От вас уже ничего не зависит, и президента убирайте, его растерзают”.

     Я поднялся. В приёмной президента увидел его советника Нурлана Токтоматова. Я ему передал этот разговор. Он вошёл к президенту и сказал: “Курманбек, говорят, в Таласе убили министра Конгантиева, здесь тоже всё стало опасно. Почему сидишь? Надо тебе покинуть здание, из-за тебя не могут уйти военные! Так не может больше продолжаться!”
Бакиев ответил: “Мне нужно подумать. В принципе в Оше есть резиденция, где я могу быть в курсе дела”. Он сказал, чтобы я взял все номера телефонов, чтобы постоянно связывал его со всеми, кого он потребует. Через некоторое время сотрудник охраны сообщил, что выезжаем. Было около 19 часов. Я спустился вниз, меня посадили в машину президента. Все чего-то ждали…  Оказалось, там был перекрыт путь, первая машина цветочные бордюры опрокинула.  Курманбек Бакиев, я и 4 охранника были во второй машине. Сидевшие по бокам охранники закрыли окна щитами, меня сильно прижали бронежилетами. По машине то ли стреляли, то ли камни бросали… Момент был напряжённый. Сидевший впереди рядом с водителем личный охранник президента Роман Волков дал команду не стрелять, но выстрелы какие-то были. Может, на площади, я не понял. Затем по объездной доехали до аэропорта”.
По мнению Жороева, отъезд Бакиева был ключевым моментом, после чего конфликт начал локализовываться.
Президент, сам Жороев, Нурлан Темирбаев и сотрудники личной охраны президента (всего около 15 человек) вылетели в Ош. Жороев сообщил, что Бакиев всю дорогу молчал: “У него было лицо человека, который лишился всего”. По прилёте в Ош их встретил мэр Мелис Мырзакматов. Мырзакматов просил поговорить с губернатором, так как люди начали собираться и в Оше, и сказал, что в резиденции президенту находиться небезопасно, поэтому ему придётся выехать в Джалал-Абад.
“Я остался в Оше, – говорит Жороев. – На следующий день, 8 апреля, когда выехал на такси в Бишкек, узнал, что мне предъявили обвинение по статье 304 (злоупотребление служебным положением) и объявили в розыск. Мне пришлось отсидеть в СИЗО ГКНБ две недели, и только потом меня выпустили под домашний арест. Далее во время следствия мне было предъявлено обвинение по статье 97 (убийство). Однако никаких следственных мероприятий со стороны следственной группы не было”, – добавил бывший руководитель администрации президента Жороев.
На вопрос, какое он имеет отношение к данному преступлению, Кубанычбек Жороев ответил, что никакого отношения не имеет. “По демонстрантам я не стрелял, приказы не отдавал. Я делал всё, что требовалось по моим полномочиям, то есть я только докладывал президенту. И вёл переговоры с представителями митингующих, чтобы докладывать президенту о происходящем, но явных полномочий действовать не было”, – сказал он.
На многочисленные вопросов адвокатов Жороев сказал, что митинги спровоцировал ряд факторов: “Было несколько решений, которые и спровоцировали недовольство народа. Кадровые назначения членов семьи, повышение тарифов, решение по продаже энергосистемы…”
Кроме того, Каныбек Жороев сказал, что при всём своём желании он не мог в знак протеста, из-за того, что людей убивают, уйти. “Разве мой уход облегчил бы ситуацию? А так я хоть попытался урегулировать ситуацию, дважды встречался с оппозицией. Но я хочу подчеркнуть, что никакого штаба или плана по удержанию власти не было”,- заключил подсудимый из бакиевской администрации К.Жороев.

Эльмурза Сатыбалдиев: “Я передал “Белый дом” в добрые руки”…

В своих показаниях подсудимый Эльмурза Сатыбалдиев несколько раз подчеркнул, что на момент событий был с действующей властью в натянутых отношениях. И связано это с тем, что 23 ноября 2009 года он был перемещён с должности генерального прокурора на должность госсекретаря по вопросам обороны, безопасности и правопорядка. “Если честно, я сам не понял, что это была за должность, – признался Сатыбалдиев суду. – За четыре месяца, что я на ней проработал, успел только взять секретаршу и помощника, а с президентом и вовсе только один раз встречался”.
В его функциональные обязанности, по словам Сатыбалдиева, входила координация деятельности государственных органов в реализации задач, вытекающих из решений президента, направленных на обеспечение правопорядка, безопасности и обороны. Таких задач за период его работы, говорит, не было.

“6 апреля 2010 года я приехал на работу к 15 часам. Ко мне подошёл заместитель председателя Пограничной службы и доложил о пограничной ситуации в Нарынской области. Мы работали над переносом пограничных постов. Потом мы зашли в кабинет Жороева, где я и узнал, что в Таласе захвачено здание госадминистрации и взят в заложники губернатор, – рассказал суду Сатыбалдиев. – Я несколько раз заходил в кабинет Жороева, там был председатель ГКНБ, министр внутренних дел, другие чиновники. Его кабинет был удобен, потому что он был  близко к кабинету президента. До вечера никакой команды от президента не поступило. Кто-то чай пил, кто-то делился информацией. Потом решили, что в Талас поедет Конгантиев и Жапаров, на том все и разошлись.
Утром 6 апреля я явился на работу в 9.00. Созванивался с Конгантиевым, получил информацию из первых уст. Он сказал, что обстановка спокойная, но ситуация напряжённая. Мы ждали приёма президента, знали, что он заседает с другими силовиками, а меня не пригласили. Я предложил войти самовольно, и мы втроём с Калыевым и Турсункуловым вошли в кабинет к президенту. Там уже находились Суталинов, Малеваная и Жороев. Докладывали о том, что произошло.
Мне показалось, но я не могу утверждать, что в руках у Оксаны Александровны были бумаги, и она настаивала на необходимости введения в Таласской и Нарынской областях чрезвычайного положения. Я сказал, что против того, чтобы вводили ЧП. Президент согласился. Все разошлись. Я сказал Малеваной, чтобы она уходила, на что она ответила: “Мальчики, как я вас оставлю?”
Ближе к 14 часам я пришёл в кабинет Жороева. Там был готовый указ, подписанный президентом, мне предложили его завизировать. Я сказал, что в этом указе нет никакого смысла. Увидев, что Усенов собрался ехать на КТР, чтобы объявить о ЧП, я его остановил, потому что на улице было небезопасно. Мне звонили с улицы знакомые, говорили, что по проспекту Чуй движется разъяренный народ в сторону площади. Потом  был выстрел в кабинет президента и в кабинет его сына Максима”.
По словам Сатыбалдиева, он, как и любой гражданин, всё время думал, что можно сделать для разрешения данной ситуации. “Я решил ехать в ГКНБ. Это было ближе к 15 часам, – рассказывает экс-госсоветник. – Поднялся на второй этаж, там в одном из кабинетов находились лидеры оппозиции  Иса Омуркулов, Темир Сариев, Абдыганы Эркебаев, Эльмира Ибраимова, Дуйшон Чотонов. Я пригласил Сариева и Омуркулова в другой кабинет, описал ситуацию, сказал о том, что происходит на площади и у Дома правительства, сказал, что много жертв. В это время некоторое количество людей уже пыталось штурмовать здание ГКНБ. Оппозиционеры попросили организовать встречу с президентом, я предложил им пойти со мной в Дом правительства и начать переговоры.
После этого Иса Омуркулов вышел за ворота ГКНБ и успокоил народ. Я посадил Омуркулова и Сариева в такси, и мы поехали к Дому правительства. Вошли на первый этаж, там увидели Жороева, который переговаривался с какими-то активистами. Там увидел Данияра Усенова, сказал: “Я привёз на свой риск двух лидеров оппозиции, хотя это в мои обязанности не входит. Спасибо сотрудникам ГКНБ, которые меня лично знали, поняли ситуацию и отпустили. Надо начинать переговоры”.
Мы решили начать переговоры в кабинете премьер-министра. К переговорам были привлечены Мурат Суталинов, советник президента, Усенов и я. Во время переговоров Иса Омуркулов и Сариев просили прекратить стрельбу с обеих сторон, отпустить всех задержанных лидеров оппозиции, и после этого будет следующий раунд переговоров. Все эти требования Усенов выслушал и пошёл в президентский сектор. Второй раунд переговоров был назначен на 16.00. В назначенное время к Дому правительства подошли Эмиль Каптагаев, Роза Отунбаева, Кенеш Душебаев, а также Сариев. На втором раунде переговоров во главе с премьер-министром Усеновым были я, Турсункулов, Суталинов, Темирбаев-старший и советник президента. Лидеры оппозиции на этот раз потребовали первым пунктом отставку президента. На что Данияр Токтогулович ответил: “За президента решать не можем, но все  сидящие здесь готовы написать заявления и уйти в отставку, так как моя должность не стоит кровопролития”. Усенов пошёл доложить президенту о требованиях оппозиции, а мы разошлись и должны были встретиться ближе к вечеру, ждали освобождения остальных лидеров оппозиции.
Пока Усенов докладывал президенту, мы все находились кто в фойе, кто в кабинете у Жороева. Я уходил в свой кабинет, отслеживал информацию по Интернету.
Около 19 часов сообщили, что пришли лидеры оппозиции. С нашей стороны были те же. Мы обменялись данными по погибшим. По нашим данным, было 16 погибших, по данным оппозиции 17. Начали обсуждать, как будем подавать в отставку. К этому моменту Данияр Токтогулович уже написал заявление о сложении своих полномочий. С той стороны предлагалось всем написать заявления об отставке, кроме меня, потому что меня просили остаться и работать, так как требовалась консультация и работа с документацией. Я отказался, потому что считал, что морального права не имею. Но отставку мою не приняли. Пошли в президентский сектор, чтобы доложить, но Усенов вернулся и сказал: “Ребята, президент находится на юге, в Ошской области”. Время было 19.30.
После этого в Доме правительства уже никого не осталось, кроме меня, Муратбека Суталинова, Нурлана Турсункулова и Усенова. К 21 часу должна была прийти уже новая власть в лице Розы Отунбаевой, Эмиля Каптагаева, Темира Сариева. В назначенное время они пришли, мы начали обсуждать, как будем эвакуироваться. Данияр Усенов просил, чтобы разрешили вывести всех солдат и военнослужащих, а курсантов Академии МВД оставить на охрану Дома правительства. Мурат Суталинов спросил: “Мне что делать: выходить или сразу в подвал поведёте?” Роза Исаковна ответила: “Никаких политических преследований не будет, давайте я вас выведу”. Первым Дом правительства покинул Суталинов, потом генпрокурора Турсункулова вывела охрана Сариева. Данияр Токтогулович посадил Сариева в своё кресло, передавая свои полномочия. Я пригласил Дунганова, представил его Сариеву как начальника штаба. Мы с Усеновым решили покинуть здание Дома правительства. Времени было 12.30 ночи. Мы спустились в подвал, сели в машину Усенова, выехали из подвала, доехали до объездной по улице Алма-Атинской, там попрощались, я пересел в свою машину и поехал домой”.
Отвечая на вопросы адвокатов, Сатыбалдиев подчеркнул, что на момент их отъезда из Дома правительства там разграблений не было. “Я отдал “Белый дом” в хорошие руки. Кто там оставался, они и должны нести ответственность за это”, – скажет он. Также он неоднократно заявлял, что 7 апреля никто ни за что не отвечал, все их действия носили хаотичный характер, да и в здании на тот момент царил хаос.
8 апреля Сатыбалдиев выехал на юг, и только 9 апреля после обеда встретился с Курманбеком Бакиевым, доложил о том, что и как произошло, отпросился и поехал в своё родное село Саламалик в Узгенском районе. Через неделю вернулся в Бишкек по приглашению следователей. “Мне предъявили обвинение в злоупотреблении служебным положением, часть 3. После этого состоялся суд по избранию меры пресечения, был избран домашний арест, – говорит экс-госсоветник. – Мы ждали, когда передадут дело в суд. 25 сентября нам предъявили окончательное обвинение по этой же статье. Уведомили о том, что дело направили в суд, который назначили на 25 октября. Я на тот момент считал себя подсудимым. Но в этот день суд не состоялся. Предварительно нас – меня, Малеваную, Жороева и Турсункулова пригласили вновь для предъявления обвинения. Я ещё удивился, как такое может быть, если дело уже в суде?!”
Оказывается, получилось следующее. Сатыбалдиев предъявил информационную справку от генерального прокурора и начальника управления генпрокуратуры. “15.10.10 у вице-премьер-министра КР Азимбека Бекназарова состоялось совещание с участием завотделом администрации президента КР  Табалдиева, начальника ГСИН Байзакова, зам. военного прокурора Сулайманова и других. Обсуждали предстоящий суд по событиям 7 апреля 2010 года.  Второй вопрос был посвящен следующему: Бекназаров спросил замгенпрокурора Иванова, почему по данному уголовному делу в отношении обвиняемых Малеваной, Турсункулова, Жороева и Сатыбалдиева следствие было прекращено? Иванов сообщил, что указанным лицам предъявлено обвинение по ст. 304 (злоупотребление служебным положением).
Бекназаров же сказал, что если данным обвиняемым будет вынесен приговор по этой статье в виде 5 лет лишения свободы, то это может вызвать негодование родственников погибших и возмущение народа. По окончании совещания Бекназаров дал указание генеральному прокурору без лишнего шума и ажиотажа истребовать из суда вышеназванное уголовное дело и предъявить Жороеву, Турсункулову, Малеваной и Сатыбалдиеву обвинения по ст. 30-97 УК КР (убийство). И незамедлительно дело направить в суд”.
“После этого я считаю себя назначенным подсудимым”, – заключил свои показания в суде Э. Сатыбалдиев.
Сатыбалдиев согласился, что несёт моральную ответственность за всё, что произошло, так как на тот момент находился в той власти. Но уточнил, что ни в кого не стрелял и никому таких приказов не давал, потому что там команды по охране здания отдавал председатель СГО Жаныш Бакиев.
Следующее заседание суда назначено на 5 ноября.

Лейла САРАЛАЕВА

Оставьте комментарий