Главное:
Наврали в декларациях (Ноябрь 21, 2018 9:11 дп)
Новая фамилия – новая жизнь? (Ноябрь 20, 2018 1:45 пп)
Либо зарплата, либо пенсия (Ноябрь 16, 2018 4:59 пп)

адвокат Татьяна Чильникина о судебной реформе: “Общество давно нуждалось в подобных переменах”

17.10.2014
Просмотров: 2


         Два года назад президент Кыргызстана Алмазбек Атамбаев издал указ “О мерах по совершенствованию правосудия” и сформировал Совет по судебной реформе. Срок реализации изменений правовой системы Кыргызстана назначили на 2017 год – реформа уже приближается к середине своего пути. Этой осенью появились первые серьёзные результаты деятельности Совета, которые могут кардинально изменить судебную систему уже в 2015 году.

       По поводу новых законопроектов мы решили узнать мнение профессионала-практика в области права и процесса, адвоката, в прошлом следственно-прокурорского работника с богатым профессиональным опытом Чильникиной Татьяны Ивановны.

–  Вы уже успели ознакомиться с представленными законопроектами?

–  Да, я имела такую возможность. Я изучила проекты УК и УПК, нормативно-правовые акты, с которыми практикующие адвокаты и юристы работают ежедневно. Должна сказать, что предложены совершенно новые нормативно-правовые акты. За годы независимости отдельных поправок было множество, в некоторые статьи изменения вносились чуть ли не ежегодно. Но все они были ситуационными, не было структурности, отсутствовало видение права и процесса в перспективе. Предложенные ныне редакции кодексов действительно новаторские.

– Начнём с нового УПК: каковы, на ваш взгляд, его плюсы, а главное – минусы?

 

–  Что сразу бросилось в глаза, так это реальное усиление прав и расширение полномочий защиты! Разработчики вплотную приблизились к понятию состязательности процесса и равноправию сторон. К примеру, возможность защитника заключать соглашение с экспертной организацией. Ранее адвокат выступал в роли просителя, убеждал в необходимости проведения экспертизы, а следователь мог, не заморачиваясь на ходатайство, просто отказать в нём. В моей практике были случаи, когда бухгалтерско-экономическая экспертиза не проводилась даже по делам, где в результате какой-либо хозяйственной, экономической деятельности, по мнению следствия, причинён материальный ущерб! Теперь этот вопрос будет снят.

Существенной поправкой является и то, что адвокат будет иметь реальное право представлять доказательства. Ранее предоставлялись материалы, которые могли подтвердить невиновность подзащитного. Одно слово, – а какая огромная разница! Ведь материалы могут быть приняты во внимание, а могут быть проигнорированы, не приобщены к уголовному делу. С доказательствами такой номер не пройдёт. Ведь ни одно доказательство не имеет заранее установленной силы.

Расширены и права подозреваемого, задержанного, обвиняемого, подсудимого. К примеру, введено право на один телефонный звонок. Раньше это оставлялось на усмотрение оперативных работников и органов дознания. Сейчас же будет закреплено законодательно.

–  А какие полномочия по контролю за следствием отнесены к компетенции суда?

–  В основном те же, что и прежде. Дача санкции на взятие под стражу или домашний арест, санкционирование прослушки, обыска, выемки и иных следственных действий, рассмотрение жалоб на действия органов дознания и следствия и т.д. Но есть и значимые новшества. К примеру, дача санкции на наложение ареста на имущество. Сейчас это делает следователь, причём логика его действий совершенно невнятна. Он может наложить арест не только на имущество человека, привлекаемого в качестве обвиняемого, но и на имущество его родственников, друзей, коллег, соседей, наконец! Не говоря уже об имуществе, собственником которого лицо когда-то было, но давно таковым быть перестало. При этом нарушаются права добросовестных собственников, не имеющих никакого отношения к расследуемому делу. И потом эти добросовестные собственники вынуждены обивать пороги следователей и прокуроров, а затем и судов, в попытках защитить право на владение, пользование и распоряжение своим имуществом. Следователи же, становясь заложниками собственного, принятого на скорую руку решения, даже разобравшись в ситуации, просто не желают его отменять, опасаясь обвинений в корыстной или иной заинтересованности. Отправляют решать вопрос в суде. Судьи в свою очередь, опасаясь того же, принимают решения крайне неохотно, мотивируя это наличием полномочий у следствия. Мол, “почему же они сами не снимают?” Теперь же, надеюсь, эти значимые с точки зрения прав граждан изменения позволят подобных необоснованных действий и даже нарушений избежать.

–  Ну а если посмотреть с точки зрения вашего прокурорско-следственного опыта?

– Ну, я уже почти 18 лет не прокурор, интересы защиты мне гораздо ближе. Но если объективно, то знаю, какую вереницу кабинетов приходится сейчас проходить следователю, чтобы получить судебную санкцию на следственные действия. Полдня он теряет в  прокуратуре, а потом ещё подпирает стены в суде, теряя драгоценное процессуальное время. Однако это требования Конституции 2010 года и международных соглашений, участницей которых стала Кыргызская Республика, и мы все, граждане, должностные лица, госучреждения и ведомства, обязаны их исполнять. К тому же у следствия остаётся возможность действовать при исключительных обстоятельствах, которые также прописаны в новом УПК.

Что же касается расширений полномочий защиты и выстраивания принципа равноправия и состязательности сторон, то это можно лишь горячо поприветствовать. Это неизбежно приведёт к повышению профессионального уровня следователей и качества самого следствия. В период моей прокурорско-следственной работы перед передачей особо сложных и важных дел в суд мы зачастую проводили так называемую “репетицию” судебных процессов. Следователь, расследовавший дело, отстаивал позицию обвинения, а прочие выискивали слабые места и приводили доводы защиты, и лишь после того, как позиция обвинения формировалась уверенно и незыблемо, разбивались или нивелировались все доводы против, дело подлежало утверждению прокурором и передаче в суд. Хорошая практика, кстати, серьёзный и ответственный подход, а не тяп-ляп, лишь бы, лишь бы… хоть белыми нитками, но поскорее сплавить дело в суд.

– Какие ещё плюсы могли бы отметить с различных позиций, обвинения и защиты?

– Есть одно значимое новшество, которое, думаю, найдёт поддержку как со стороны обвинения, так и со стороны защиты. Это понятие процессуальных соглашений, и в частности, соглашение о признании вины и соглашение о процессуальном сотрудничестве. Если ранее признание вины являлось лишь смягчающим вину обстоятельством, а следствие зачастую шутило, что “признание вины увеличивает срок и облегчает работу следователя”, то теперь соглашение о признании вины расписано подробно, для него предусмотрен даже особый порядок судебного разбирательства. То же самое можно сказать по поводу соглашения о сотрудничестве. Процедура подробно и качественно расписана. При достижении целей сотрудничества, которые также детально прописаны в УПК, это может либо существенно снизить наказание, либо полностью освободить от него. К тому же, как бывший следователь, я вижу в этом нововведении неплохую базу по борьбе с коррупционными и иными особо тяжкими преступлениями. Ведь сейчас у привлекаемого лица, которое вполне может быть малозначительным субъектом преступления, нет абсолютно никакого интереса сотрудничать со следствием, правовых преференций такое сотрудничество не влечёт, зато серьёзно подвергает различным, в том числе физическим угрозам сотрудничающего. Разработчики УПК постарались это положение изменить и, я считаю, добились определённых успехов. Разработан не только комплекс правовых преференций, но и предусмотрены меры безопасности для лиц, заключивших подобное соглашение. Это, пожалуй, первые пришедшие на ум положительные новшества, на самом деле в законопроекте их множество, и некоторые из них действительно являются революционными для нашей страны.

–  Наверняка не обошлось и без упущений, недостатков, недоработок?

– Не без этого. Я бы обязательно прописала процедуру рассмотрения вопроса об избрании меры пресечения. Ныне сложилась довольно парадоксальная ситуация. Судья, рассматривающий вопрос об избрании меры пресечения, является заложником версии обвинения. При этом если ранее при возбуждении уголовного дела следователь предпочитал указывать менее тяжкую, но железно доказуемую статью, чтобы впоследствии при наличии оснований и доказательств, переквалифицировать её на более тяжкую, то сейчас вопрос доказуемости следствие беспокоит мало, за необоснованное возбуждение и обвинение никакой, АБСОЛЮТНО НИКАКОЙ (!), даже дисциплинарной ответственности следователь и надзирающий прокурор не несут. Зато в суде при избрании меры пресечения обвинение козыряет именно тяжестью преступления, суммой ущерба и т.д. И смотрите, что получается… Следствие свою версию преподносит полностью, защите же запрещается касаться существа дела, обстоятельств и оснований для избрания самой строгой меры пресечения. Достаточность доказательств, наличие оснований привлекать к уголовной ответственности именно это лицо совершенно не принимаются во внимание. Стороны оказываются в неравном положении. Версия следствия – аксиома, а защита может говорить лишь о положительной личности подследственного, его семейном положении, заслугах перед обществом, состоянии здоровья и т.д. Это нездоровая и грубо нарушающая права человека практика, её необходимо устранять.

– Что думаете по поводу отмены стадии возбуждения уголовного дела? Ведь не секрет, что правоохранительные органы стараются всеми силами избежать приёма заявлений и возбуждения уголовного дела. Отмена стадии возбуждения и обязательный приём заявлений с внесением их в Единый реестр правонарушений, видимо, также серьёзный прорыв?

 

-l Только на первый взгляд. На самом деле проблема вовсе не в отказе от приёма заявлений. Ведь процедура их приёма и рассмотрения прописана и в нынешнем УПК, так же как и процедура обжалования в отказе возбуждения уголовного дела. Проблема в “палочной” системе оценки качества работы органов дознания и следствия, слабой правовой грамотности населения. То есть органы дознания не заинтересованы в приёме заявлений и возбуждении малоперспективных в плане раскрытия уголовных дел, а потому идут на любые ухищрения и даже нарушения с целью уменьшения их количества и улучшения статистики преступности и раскрываемости. При этом они активно эксплуатируют вторую проблему – правовую безграмотность граждан. Ведь лицо, действительно подвергшееся преступному посягательству и чётко знающее свои права, всегда может добиться возбуждения уголовного дела, даже в рамках нынешнего УПК. А теперь представьте минусы этого нововведения. Огромное количество подаваемых заявлений не сообщают о преступлении. О чём только не подаются заявления: о словесной перепалке между соседями, о мнимой краже (якобы украли кошелёк, который позже обнаруживается в кармане пиджака), об исчезновении мужа (который просто загулял), а то и о пропаже домашнего животного. И что, по всем этим делам теперь будут вестись учёт и следствие? Правоохранительные органы просто погрязнут в огромном вале заявлений, на которые они будут обязаны реагировать. И всё это будет происходить в ущерб расследованию действительно преступных деяний, с одной стороны, а с другой – предоставят неоправданные полномочия органам следствия и дознания по необоснованному вмешательству в частную жизнь граждан. Это тот случай, когда с водой выплёскивают и ребёнка…

– Ну а увеличение количественного состава судебных коллегий Верховного суда? Это ведь на самом деле антикоррупционное нововведение!

– А в чём оно выражается? В том, что пятерых судей подкупить стоит дороже, чем трёх? Думаю, эта норма является просто оскорблением для высокого статуса судьи в целом и судьи Верховного суда в частности. А в апелляции почему тогда оставлены трое судей? Получается по логике разработчиков, что вторая инстанция менее коррумпирована, чем высшая судебная инстанция? А судьи первой инстанции и вовсе ангелы во плоти по сравнению с судьями ВС, ведь они рассматривают дела единолично? Не вижу антикоррупционной логики в упор. И потом, давайте говорить откровенно, в тонкости дела вникает, по сути, лишь докладчик, двое других судей узнают о нюансах дела с его слов и частично из показаний сторон и свидетелей, а также некоторых оглашаемых в ходе рассмотрения документов, имеющих “особое” значение. И здесь остро встаёт ещё одна проблема… Разработчики новых УПК и ГПК предлагают оставить кассационной инстанции ВС возможность рассматривать дела лишь на предмет их законности и соответствия нормам материального и процессуального права. То есть кассация не будет вникать в существо дела, выяснять и проверять фактические обстоятельства, их оценку судьями предыдущих инстанций. А ведь Верховный суд – это высшая судебная власть в стране! Лица, не добившиеся справедливости в первых двух инстанциях, уповают на Верховный суд. А он им скажет: извините, в существо дела не вдавались, но статьи применены верно… Насколько такой подход укрепит доверие граждан к судебным решениям? Думаю, что не особо.

– Но коллегии из пяти и даже более судей – давно норма даже в соседних, постсоветских странах, не говоря уже о дальнем зарубежье. Это отвечает международным стандартам правосудия.

– Для меня главным критерием эффективности нормотворчества является его реализация на практике. Можно принять множество красивых, декларативных нормативно-правовых актов, но чего они будут стоить без учёта правоприменительной практики и различных, в том числе экономических критериев? Какой смысл в неработающих, мёртворождённых законах или в законах, исполнение которых порождает проблем больше, чем решает их? Международная практика – это хорошо, безусловно, но ведь должны учитываться и реалии правоприменения. К примеру, насколько мне известно, в настоящее время судебный состав ВС по уголовным делам и делам об административных правонарушениях состоит из 8 или 9 судей. Другими словами, может быть сформирована лишь одна работающая коллегия из пяти судей! Заседают они с утра и до вечера, таким образом непосредственно рассмотрением дел будут заниматься лишь пять судей из 8-9! Даже сейчас дела назначают за два-три месяца вперёд, а что будет потом? А если судья заболеет, выйдет в отставку, не сможет выйти на работу по иным уважительным причинам? Откладывать? Формировать новый состав и рассматривать с самого начала? Ведь подобная практика уже была, дела рассматривались и пятью судьями, и даже всем составом суда. Насколько я помню, это привело лишь к коллапсу работы ВС. Ну и ведь в конечном итоге это нарушает в первую очередь права граждан на качественное правосудие. Поэтому с эффективностью данного нововведения согласиться не могу.

– Ну с УПК более-менее понятно, а что вы думаете по поводу УК и его гуманизации?

– Считаю, что разработчикам удалось выбрать весьма сбалансированный подход между гуманизацией, с одной стороны, и справедливостью с неотвратимостью наказания – с другой. Здесь хочу отметить несколько существенных, на мой взгляд, моментов. Из УК исключены статьи по преступлениям небольшой тяжести. При той огромной армии заключённых, которая имеется в стране на сегодняшний день, и достаточно репрессивном подходе судебной системы к назначению наказания этот шаг считаю крайне важным. Как противовес этой декриминализации разработчики крайне решительно подошли к институту амнистии. Он из УК исключён и будет регулироваться только специальными законами. И это правильно, ведь, говоря об интересах и правах осуждённых не следует забывать и про потерпевших. Ещё один момент, который заслуживает пристального внимания, – это уменьшение разброса при определении наказания. Судейское усмотрение сокращено до двух с половиной лет, а статья ниже низшего предела – отменена. Считаю такой подход вполне обоснованным.Чем меньшую роль играет человеческий фактор и чем тщательнее правовое регулирование, тем меньше судейских ошибок и возможностей для коррупции.

– Ну а в целом как бы вы оценили итоги судебной реформы?

– Говорить об итогах, я думаю, пока рано, насколько я понимаю, реформа находится на промежуточном этапе, и предстоит сделать ещё очень многое. Собственно, даже сами законопроекты ещё не приняты Жогорку Кенешем. Но то, что я увидела в новых редакциях кодексов, безусловно, для нашей страны – преобразования революционные.  Реформирование законодательства – это неотъемлемая часть судебной реформы. Общество давно нуждалось в подобных переменах. Надеюсь, в плане обеспечения самостоятельности, независимости и вместе с тем ответственности судей у инициаторов судебной реформы также имеется своё профессиональное видение.

Оставьте комментарий