Главное:
Афиша на выходные в Бишкеке (Январь 18, 2019 1:27 пп)
Китайской экспансии – нет! (Январь 17, 2019 2:20 пп)
Прогноз погоды на февраль (Январь 16, 2019 4:07 пп)
Приговор оставлен в силе (Январь 15, 2019 11:52 дп)

БЕРЕГИТЕ МАЛЬЧИКОВ ОТ ДЯДЕЙ!

27.02.2015
Просмотров: 3

 

Пришёл в мечеть человек. Натурально за шиворот притащил упиравшегося зятя. Поставил его перед муллой:

– Вот это – муж моей сестры. Он изнасиловал моего девятилетнего сына. Что с ним делать, я не знаю. Убить хочу, но не могу – я ведь верующий, Аллаха почитаю. В милицию его сдать – а как же сестра? У них пятеро детей, разве могу я их семью разрушить? Но и простить его не получается. И жить с ним рядом, постоянно видеть и вспоминать… Как быть?

– Харам! – воскликнул мулла. Отсел, отодвинулся от педофила-насильника, как от прокажённого. И от противоположной стены мечети стал читать ему проповедь. О том, что насилие над детьми – самый тяжкий грех. О том, что теперь ему, насильнику, денно и нощно надо молиться, чтобы заслужить прощение Всевышнего.

Отец подвергшегося надругательству ребёнка стоял тут же. Думал, признался позже, пожалуется кому-нибудь на родственника, приведёт его на очищение в мечеть – и самому ему, отцу, полегчает.
Не полегчало…

классика  жанра

Наверное, это всё происходило и раньше. До того, как об ЭТОМ стали писать и показывать ЭТО по телевизору. Но сейчас нас уже, кажется, перекормили этой информацией. Каждый раз, сталкиваясь снова и снова с внутрисемейным насилием в отношении маленьких детей, журналист, как и этот мужчина в мечети, решает для себя мучительную дилемму.

Написать? Опять обрушить на читателей неохватное количество “чернухи”? Рискуя нарваться на возмущённо-брезгливое “ну сколько можно?!”…

Или не писать? Занять страусиную позицию и сделать вид, что с момента ужесточения законов ничего ТАКОГО в Кыргызстане больше не бывает и быть не может?

Этот случай – особенный. И особенный он, как ни странно, именно своей обычностью. Если кому-то когда-нибудь придёт в голову написать статью для какой-нибудь энциклопедии на тему родственного насилия над детьми в Кыргызстане, – он смело может брать за основу сюжет, о котором сейчас пойдёт речь.

Родители развелись, ребёнок оказался на воспитании у близких или дальних родственников, где он в лучшем случае никому не нужен, потому что своих хватает, а в худшем случае – кем-то из озабоченных мужиков воспринимается не иначе как объект для сексуального удовлетворения. Потому что никого этот несчастный мальчик или девочка по большому счёту не интересует, и никто не встревожится по поводу его физического и психического состояния…

Родители Адилета расстались, когда ему едва исполнился месяц. Поругались, мать ушла из дома. Сынишку муж ей не отдал. Отчасти был очень на неё обижен и считал, что она не имеет права воспитывать его наследника. Отчасти надеялся всё-таки вернуть вчера ещё любимую супругу: одна, без грудного младенца, дескать, далеко не убежит и обязательно придёт проситься обратно.

Жена не вернулась. То есть через пару месяцев вроде вернулась, но ненадолго. Опять ушла и с тех пор, насколько известно, никаких прав на сына не предъявляла и забрать его у бывшего мужа не пыталась. Ни законными, ни противозаконными способами. А потом и вовсе вторично вышла замуж, родила ещё детей…

Отец Адилета тоже в конце концов устроил личную жизнь. Женился на набожной работящей девушке, которая ему вроде бы целиком и полностью подходит.
А как же Адилет? Его, как всегда и бывает в подобных случаях, с пелёнок растила бабушка по отцу.

забитый  отец  забитого  сына

Отец Адилета – единственный сын у своих родителей. Кроме него, только дочери. На него, естественно, легли все заботы о престарелых отце и матери, он же на правах главного после отца мужчины разруливал все проблемы сестёр. В том числе и их семейные проблемы.

Прошлым летом, к примеру, одна из сестёр позвонила родителям: меня, дескать, беспричинно обвиняют в краже и выселяют из дома вместе с мужем и детьми. Гонят из села. Куда нам ехать?

Родители выразили готовность приютить семью у себя. И сын (он же отец Адитета) сам съездил за сестрой, зятем и их детьми, привёз в родительский дом. Хоть и двухкомнатный всего, но в тесноте, как говорится, – не в обиде.

Сам этот молодой мужчина (назовём его Урмат) только летом жил с родителями в Таласском районе. На зиму уезжал на заработки в Бишкек. С ним же стала ездить его вторая жена.

Адилет всё ещё с бабушкой. И беспокоиться Урмату вроде бы не о чем. Где и с кем попало сына не бросает, бабушка мальчишке роднее всех родных, ближе отсутствующей матери и очень хорошей, доброй, но всё же мачехи.

А то, что в доме, кроме 65-летней бабушки и 85-летнего дедушки, теперь живёт ещё и семья родственников, – ни Урмата, ни его жену особо не пугает. Мальчик-то в любом случае под надёжным присмотром!

Бабушка первой в октябре прошлого года и забила тревогу. Когда случайно обнаружила, что внуку больно сидеть. Больно даже на корточки присаживаться. А потом и кровянистые выделения из заднего прохода появились.

– Что случилось?!

Да вот ТО САМОЕ и случилось. Адилет долго отказывался говорить, кто, когдаи как. Потом признался. Дядя, мол. Тётин муж. Отличный, если со стороны посмотреть, семьянин. Отец пятерых детей мал мала меньше.

Когда правда дошла и до Урмата, тот первым делом схватил за грудки зятя Чынгыза. Тряханул так, что чуть душу не вытряс. Требовал одного – чтобы зять подтвердил слова мальчика. Зачем ему было нужно чынгызовское признание и что он будет с ним делать – Урмат и сам еще до конца не понимал. Но признание выбил.

“Вы же знаете, как у нас, у кыргызов, заведено?” – эту фразу, беседуя с отцом Адилета и его бабушкой по линии мачехи приходится слышать раз семь или восемь. Заведено не выносить сор из избы. Выгораживать всеми силами нашкодившего родственника – даже если он преступник и заслуживает тюремного наказания. Решать все проблемы и вопросы исключительно в денежном эквиваленте…

– Мы сначала не хотели, – рассказывает мать адилетовской мачехи, – в милицию обращаться. Думали по-хорошему всё решить. Что значит по-хорошему? Хотели прежде всего вылечить ребёнка. Тихо, не поднимая шума. У меня другая дочь – медик, у неё, разумеется, знакомые проктологи есть. Стали в Бишкеке их всех обзванивать, просить оказать мальчику помощь в домашних условиях. Чтоб не в больнице он лежал и страдал ещё больше от повышенного внимания, а потихоньку дома восстанавливался.

Знакомые проктологи на это не подписались. А кроме того, на лечение нужны были деньги – и немалые. Деньги Урмат с женой, матерью и тёщей надеялись получить у насильника. И тоже услышали категорический отказ.

“Я убью его!” – кричал Урмат.

Обратиться в милицию ему по-прежнему в голову не приходило.

В мечети Урмат просил муллу дать дельный совет: как быть, что делать? Убить нельзя, простить тоже нельзя. Может, просто выгнать с глаз долой, из сердца вон? Нет рядом человека – нет проблемы. Когда он постоянно не мелькает перед глазами, больше шансов забыть всё, что было, как страшный сон…
Погрузил в машину сестру, зятя и их детей и отвёз туда, откуда они недавно прибыли. А сам решил всё-таки вплотную заняться здоровьем сына. Адилета положили в больницу, врачи подтвердили факт изнасилования, назначили лечение. Пригласили на беседу Урмата, стали спрашивать, кто, по его мнению, может быть причастен к этому ужасу. “Не знаю”, – сначала отвечал Урмат. Однако в конце концов “проговорился”.

Задержали Чынгыза только в январе. Странно, но Урмат, как выяснилось, практически ничего не знал до сих пор о своём зяте. А во время следствия всплыли весьма шокирующие обстоятельства.

Чынгыз, оказывается, дважды судим. Причём первый раз – за убийство. И долго тогда сидеть ему не пришлось. В дело, насколько известно, включился хороший адвокат, который сумел убедить судей в наличии у своего подзащитного некоего психического расстройства.

Урмату с Чынгызом устроили нечто вроде очной ставки и перекрёстного допроса. Чынгыз вёл себя уже куда более уверенно, чем на “аудиенции” у муллы. И свою вину не признавал категорически. Напомнил Урмату, что тот в 2012 году отдавал сына на обучение в медресе, откуда мальчишка вскоре сбежал, заскучав по дому. И высказал предположение, что насилию Адилет мог подвергнуться где угодно и когда угодно. Хоть в медресе, хоть по дороге домой, хоть во дворе, хоть в школе…

Родитель, дескать, сам единолично виноват в том, что произошло с его ребёнком. Надо было воспитывать, присматривать, а не в столицу на работу ездить.

– И почему, кстати, – поинтересовался, – ты написал на меня заявление только сейчас, а не тогда, когда, по твоим словам, всё обнаружилось? Не потому ли, что сейчас у меня появились деньги, и ты хочешь за мой счёт решить свои материальные проблемы?

Сестра Урмата, жена Чынгыза, тоже обратилась в милицию с заявлением о вымогательстве. Пишет, что брат её, оговорив её мужа, угрозами пытается содрать с их семьи солидную денежную сумму…

36-летний дважды судимый Чынгыз под стражей дожидается окончания следствия.

9-летний Адилет, пролечившись в детской больнице, сейчас проходит курс лечения у психиатров. Они же по заданию следователя должны провести экспертизу и ответить на вопрос: солгал ли мальчик, назвав по наущению отца насильником своего дядю? Был ли изнасилован им или кем-то ещё?

А множество других таких же, как он, мальчиков и девочек так же плачут по углам, не смея никому, в том числе и родной матери, признаться в семейных домогательствах. Потому что с материнским молоком впитали непонятные цивилизованным людям “понятия”: старший всегда прав, что бы он ни делал и каким бы мерзавцем ни был; жаловаться на родственника нельзя – опять же ни при каких обстоятельствах. И лучше быть униженным, искалеченным или даже убитым, потому что превыше всего – сомнительные родственные ценности.

“Вы же знаете, – говорят взрослые родственники маленького Адилета, – как у нас, у кыргызов”…

Азиза КУЛУЕВА

Оставьте комментарий