Главное:
Новая фамилия – новая жизнь? (Ноябрь 20, 2018 1:45 пп)
Либо зарплата, либо пенсия (Ноябрь 16, 2018 4:59 пп)
Америка на войны не скупится (Ноябрь 16, 2018 10:10 дп)
Послы-бездельники? (Ноябрь 16, 2018 10:04 дп)

Бизнес на смерти

31.10.2018
Просмотров: 2 286

Настоящих масштабов кладбищенского беспредела не знает никто – они затерялись на сотнях гектаров бишкекской земли и в десятках сожжённых документов.

Свыше 30 могил “пустышек” и нелегальных захоронений на Юго-Западном кладбище Бишкека в ходе проверки были обнаружены сотрудниками Государственной службы по борьбе с экономическими преступлениями.

Несколько месяцев назад с заявлением к ним и в прокуратуру обратились жители столицы. По словам заявителей, чтобы похоронить своих близких, им пришлось заплатить сотрудникам кладбища от 17 до 30 тысяч сомов, при том что по официальному прайсу Бишкекского агентства ритуальных услуг (БАРУ), на чьём балансе находится кладбище в Чон-Арыке, расценки на похороны не превышают 7 тысяч. Цинизм, с которым смотрители столичного погоста зарабатывали на людской смерти, поразил даже опытных и повидавших многое силовиков.

Подробности этого дела нашей газете на условиях анонимности согласился рассказать один из оперативников ГСБЭП. Условно назовём его Айбеком.


Перед смертью не все равны

– У нас уже имелась некоторая информация о том беспределе, который творился на Юго-Западном кладбище, – рассказывает оперуполномоченный. – Однако принять конкретные меры мы не могли – не было заявлений от пострадавших. И наконец дождались. Несколько человек не побоялись обратиться за помощью в правоохранительные органы. Это стало отправной точкой в нашем расследовании.

Сложность, по словам сотрудника финпола, заключается в том, что люди, давшие взятку работникам кладбища, неохотно идут на контакт со следствием. Во-первых, потому, что дача взятки – это уголовно наказуемое деяние. Во-вторых, никто не хочет наживать себе врагов, да ещё и в такой специфической сфере. А вдруг кладбищенские работники решат отомстить, выместят зло на могиле родственника, осквернят её и разрушат! Немалую роль играет и моральное состояние людей, потерявших близкого им человека.

– Вы представляете чувства, которые испытывают родственники покойного, подавленные его смертью, думающие только о том, как похоронить усопшего по-человечески и отдать ему последние почести? – спрашивает Айбек. – Разве будут люди в такой ситуации торговаться? На это и был расчёт рабочих кладбища. К ним приезжали родственники умершего с просьбой о выделении им земельного участочка под могилу. “Гробовщики” на выбор предлагали два варианта. Первый – получить могилу почти бесплатно, высоко в горах на откосе, куда и летом-то дороги толком нет, не то что весной и осенью. Второй вариант – участок недалеко от въезда на кладбище, на сухой и ухоженной территории, но за него придётся хорошо доплатить. Это место якобы берегли для другого покойника.

Естественно, родственники соглашались на любые условия, платили любые деньги, лишь бы всё было сделано “по уму”. А кому-то даже и выбора не давали, просто называли цену. Участок стоит 18 или 20 тысяч сомов. Не нравится? До свидания…

У могильщиков была даже своя собственная негласная тарифная сетка, по которой они распределяли, классифицировали мёртвых и их родню. За похороны мусульманина в среднем требовали от 30 до 50 тысяч сомов, за православную могилу – от 40 до 70 тысяч, похороны протестанта обходились примерно в ту же сумму. Самая большая такса взималась с цыган, вне зависимости от их религиозной принадлежности. Сумма взятки доходила до 350 тысяч сомов.

– К каждому, с позволения сказать, клиенту они подходили индивидуально, – объясняет оперативник. – Смотрели, во что одеты люди, на чём приехали. С бедных требовали небольшие суммы, с тех, кто побогаче, брали по максимуму.

Проверка, проведённая ГСБЭП на столичном погосте, оперов повергла в шок. Среди настоящих захоронений они нашли и могилы-“пустышки” – погосты с памятниками и оградами, готовые к продаже, а также заранее выкупленные могилы.

– Иду по аллее и вижу такую картину: стоят рядом за одной оградой две могилы с надгробиями. Фотографии, имена покойных, даты их рождения… А дат смерти нет! – не скрывая эмоций, говорит Айбек. – Сказать, что я удивился, – ничего не сказать. Тут же с вопросами обратился к могильщикам. Те пожали плечами, говорят: “Это бронь”. Ничего себе “забронировано”! Это же не столик в ресторане.

Оперативник записал данные, вернулся в Бишкек и начал поиски. На владельца могил удалось выйти довольно быстро. Мужчина, смотревший на сотрудника ГСБЭП с гранитного портрета, оказался человеком известным – некогда занимал высокий пост в Министерстве сельского хозяйства, сейчас преподаёт в Аграрном университете.

– Я зашёл к нему прямо на работу, – продолжает Айбек. – Говорю: “Байке, ну как же вам не стыдно такими вещами заниматься? А как же этика?” А он мне: “Какая этика? Я о себе подумал, о своём будущем и о супруге”.

– А разве запрещено законом резервировать себе места на кладбище? – интересуюсь у Айбека, – есть какой-то норматив, это запрещающий?

– Помимо этической составляющей, есть и правила. Наряд на захоронение выдаётся Бишкекским агентством ритуальных услуг только при получении справки о смерти, – объясняет сотрудник финпола. – Никаким другим образом место под могилу получить невозможно. И в этом есть логика. Сегодня в Бишкеке проживает около миллиона человек. Представьте, если хотя бы половина из них захочет зарезервировать себе место на кладбище. Где тогда производить текущие захоронения? Так что, да – это незаконно.

– И что вы теперь будете делать с могилой преподавателя?

– Будем её сносить.

Жилые дома в пяти шагах от могил – для Юго-Западного кладбища Бишкека это дело привычное.

Бывший сотрудник чон-арыкского (Юго-Западного) кладбища на фоне одной из пустых могил. Кадр из видеорасследования “Азаттыка”.

Можно, если осторожно…

Одна из основных проблем, порождающих коррупцию на Юго-Западном кладбище, кроется в его неопределённом статусе. Власти города не раз заявляли, что мест под захоронения здесь больше нет. Год назад для нужд Бишкека был открыт новый погост в селе Гроздь. Однако прежнее, чон-арыкское кладбище по сей день не закрыто.

– Многие не хотят хоронить усопших на новом кладбище: оно находится далеко от города и это создаёт ряд неудобств при уходе за могилами, а некоторые и вовсе не знают о нём, – рассказывает Айбек. – Люди обращаются к рабочим Юго-Западного кладбища, и те за большие деньги продают все возможные оставшиеся участки. Копачи настолько вошли во вкус, что распродали даже бетонные аллеи! На месте бывшей внутрикладбищенской дороги теперь могилы – ни пройти ни проехать. Любой клочок земли для них шанс урвать куш.

Негласным королём столичного погоста, решающим все финансовые и прочие дела, по словам силовиков, считается некий Алихан. Мужчина представляется бригадиром здешних работников, но на человека, зарабатывающего на кусок хлеба физическим трудом, похож едва ли.

– Я впервые познакомился с ним, когда мы проводили проверку, – вспоминает оперативник. – Поздоровался и по рукопожатию сразу понял: никогда он ни лопаты, ни кирки в руках не держал. Ладони мягкие, как у белоручки.

В истории с Юго-Западным кладбищем имя Алихана всплывает далеко не первый раз. Непотопляемый бригадир фигурировал и в расследовании журналиста радио “Азаттык” Улана Эгизбаева, трагически погибшего минувшим летом на Иссык-Куле. Об Алихане нередко приходится слышать и от людей, жалующихся на кладбищенские поборы.

– Меня больше всего удивляет позиция мэрии Бишкека, – признаётся оперативник. – Она никак не реагирует на происходящее. Не может быть, чтобы в муниципалитете ничего не знали о том, что происходит у них прямо под носом. А ведь бездействие – это тоже преступление.

В результате проведённой проверки Государственная служба по борьбе с экономическими преступлениями возбудила уголовное дело по трём статьям УК КР – “Злоупотребление должностным положением”, “Мошенничество”, “Присвоение или растрата вверенного имущества”.

Озвучивать имена подозреваемых в ГСБЭП не спешат. По словам оперативников, это дело – лишь начало нитки огромного, пропитанного коррупцией клубка, который им ещё предстоит размотать. Раскрывая все карты, сотрудники опасаются тем самым спугнуть взяточников куда большего масштаба. Не исключено, что в конечном итоге им удастся выйти на имена громкие и хорошо известные всему обществу.


БОРОЛСЯ… ПРОИГРАЛ

Вскрывшиеся факты – это всего лишь вершина айсберга. Три года назад на Юго-Западном кладбище были обнаружены 230 незаконных захоронений, и даже это – капля в море. Настоящих масштабов кладбищенского беспредела не знает никто – они затерялись на сотнях гектаров земли и в десятках сожжённых документов.

Об этом в беседе с журналистом нашей газеты поведал бывший глава Бишкекского агентства ритуальных услуг (БАРУ) Болот Карамуратов, с 2014 по 2016 год возглавлявший это муниципальное предприятие. В своё время он пытался бороться со взяточниками, увольнял нерадивых сотрудников и разрабатывал закон, позволяющий в корне изменить сложившееся годами положение дел. Закон в конечном итоге не приняли, а самого Карамуратова “любезно” попросили покинуть кресло… по-хорошему, пока не поздно. Сделали это люди, сегодня известные и местами даже уважаемые.

Бывший директор БАРУ Болот Карамуратов пытался найти справедливость, а нашёл увольнение.

Неучтённые покойники

– Сотрудников чон-арыкского кладбища можно всех увольнять и посадить, только толку от этого будет немного, – в самом начале нашей беседы говорит Болот Аскарович.

– Когда ты сидишь занятый делами в Бишкеке в кабинете, а они весь день там – на кладбище, уследить за ними сложно, – признаёт Карамуратов. – Не приставишь же к каждому охрану. Факты всплывают только по жалобам от населения, а люди, столкнувшиеся с произволом могильщиков, предпочитают молчать: боятся либо просто не знают своих прав. В начале 2015 года ко мне пришла женщина, рассказала, что на кладбище неизвестные украли ограду с могилы её родственника. Вместе мы выехали на место, осмотрели его. Действительно, ограду кто-то стащил.

Я записал данные с памятника, вернулся в БАРУ и начал искать записи о захоронении в архиве, чтобы выяснить, на какую сумму предстоит восстанавливать ущерб. Не нашёл никаких упоминаний ни о покойном, ни о его могиле. Меня это удивило. Получается, что похоронили его “по-чёрному”, мимо официальной кассы.

Я начал внутреннюю проверку. Обследовал несколько гектаров кладбища и выявил 230 таких же могил. По факту существуют – по бумагам нет. Годы захоронений разные. А теперь представьте, сколько их на территории в 300 с лишним гектаров? Да это жизни не хватит, чтобы выявить всё!

По словам бывшего директора БАРУ, беспредел в похоронном ведомстве Бишкека начался ещё в 1990-х годах. В советское время существовало постановление Фрунзенского городского совета, согласно которому захоронению на Юго-Западном кладбище подлежали лишь умершие, при жизни прописанные в городе. И тогда никаких проблем не было. Родственникам земля выдавалась бесплатно. С распадом Союза появилось такое явление, как внутренняя миграция. Это стало первым поводом для “падальщиков”, готовых зарабатывать на чужом горе.

– Человек приехал в Бишкек, допустим, из Нарына. Перевёз сюда всю свою родню. С малой родиной его больше ничего не связывает. Живёт, работает, растит детей, но прописку так и не получает, – приводит пример Болот Аскарович. – Проходит время, и случается горе – человек умирает. Его родня, конечно же, бежит на кладбище, чтобы получить место под могилу, а там им с порога заявляют прямо в лоб: “Везите по прописке – в Нарын”. Люди в панике. Им сегодня-завтра собирать народ на поминки, а тут такое. Что делать? Договариваться…

Сплошное беззаконие

Парадокс в том, что современный Бишкек по сей день в вопросе похорон опирается на то самое советское постановление 1980-х годов. Иных нормативных актов, которые могли бы регулировать это дело, за годы независимости так и не приняли.

– Я долгое время не знал, как быть, как пресечь нарушения на законодательном уровне, – говорит Карамуратов. – Вышел на своих московских коллег, те подсказали мне идею с принятием закона, схожего с тем, который сегодня работает в Российской Федерации. Так появилась идея разработать закон “О погребении и похоронном деле”.

В основе документа – три основных норматива. Первый – земля под могилы гражданам Кыргызстана должна выдаваться бесплатно, по месту их фактического проживания на момент смерти. Второй норматив – государство обязано предоставлять своим гражданам бесплатный минимум, необходимый для проведения обряда.

– В этот перечень входят гроб или саван – в зависимости от обычаев, по которым хоронят человека, рытьё могилы и доставка тела усопшего до места захоронения, – объясняет суть закона Болот Аскарович. – Таким образом, мы исключили бы все возможные поборы. Сегодня за всё это граждане вынуждены платить.

Третий норматив, заложенный в закон, стандартизирует организацию кладбищ и захоронений.

– Посмотрите, что у нас сегодня происходит. По санитарным нормам, разработанным при Советском Союзе, между погостом и жилыми домами должно быть не меньше 500 метров, но сегодня эта дистанция не соблюдается. Юго-Западное кладбище полностью облеплено новостройками. Та же ситуация и во многих других городах, – говорит бывший директор БАРУ.

В 2013 году подготовленный Болотом Карамуратовым закон получил официальное заключение правительства и был направлен в парламент. А после начались долгие блуждания документа по кабинетам и этажам “Белого дома”. Его подолгу рассматривали в комитетах и на общих заседаниях парламента, отправляли на доработку… В конечном итоге спустя два года он был принят депутатами в третьем чтении и направился на подпись к президенту.

Алмазбек Атамбаев закон не подписал и вновь вернул его в стены парламента, где социально значимый документ завис до сегодняшнего дня.

– Я не знаю причин, по которым теперь уже бывший глава республики отказался его подписывать. Я не знаю и нынешней судьбы закона. Последнее, что известно, – он был в очередной раз рассмотрен профильным комитетом в январе 2016-го. Больше о нём ничего не слышно. Фактически государство могло раз и навсегда решить наболевший вопрос ещё лет пять назад, но мне кажется, что кто-то осознанно тормозит продвижение неудобного для коррупционеров норматива.

Либо сам, либо поможем…

Судьба главного инициатора борьбы с кладбищенскими поборами, в отличие от судьбы его задумки, решилась гораздо быстрее.

– 27 февраля 2016 года Албек Ибраимов был избран мэром Бишкека. Спустя месяц, 26 марта, меня вызвали к себе руководитель аппарата мэрии Бишкека Нурдин Тынаев и вице-мэр Эркинбек Исаков, – вспоминает Карамуратов. – Завели в один из кабинетов и объявили: “Албек Ибраимов просил передать вам, что он не хочет с вами работать”. Я был ошарашен. Откуда такая неприязнь? Ведь мы с ним даже толком не были знакомы. Я спросил их: “А почему бы ему самому об этом мне не сообщить?” Ответ был коротким: “Мэр с вами встречаться не хочет. У вас два пути – либо пишите заявление по собственному желанию, либо мы найдём, за что и как вас уволить”.

В тот момент я был вымотан борьбой с кладбищенской мафией и, честно говоря, дал слабину. Махнул рукой, послал всё к черту и написал заявление об увольнении. А спустя время начал сомневаться. Быть может, Ибраимов и не знал об этой встрече. Но разве теперь разберёшься… Я думаю, что в тот момент нужно было идти до конца.

Следом за уходом Болота Карамуратова из БАРУ на Юго-Западном кладбище произошло любопытное ЧП – сгорел вагончик, а вместе с ним – система видеонаблюдения и немалое количество архивных документов. Камеры на погосте директор установил, чтобы отслеживать работу своих подчинённых в режиме онлайн.

– Конечно, эти события не случайны. За кладбищенской мафией стоят большие люди, я в этом уверен, – в конце нашей беседы резюмирует Болот Карамуратов. – Недавно я обратился к нынешнему главе государства с письмом. В нём я не прошу ничего для себя – ни почестей, ни восстановления в должности. Хочу одного: обратить внимание президента на разработанный мною закон. Я очень надеюсь, что глава государства посодействует его скорейшему принятию. Этот документ важен для всех – и для живых, и для мёртвых.

Юрий КОПЫТИН

Оставьте комментарий