Главное:
Китайской экспансии – нет! (Январь 17, 2019 2:20 пп)
Прогноз погоды на февраль (Январь 16, 2019 4:07 пп)
Приговор оставлен в силе (Январь 15, 2019 11:52 дп)

Борись, но с оглядкой… Иначе – сожрут

Тем,  кто  воспринял  призывы  к  борьбе  с  коррупцией  в  Кыргызстане  слишком  буквально,  преподнесён  наглядный  урок.

Можно было почти не сомневаться в том, что начальник отдела по борьбе с коррупционными преступлениями ГСБЭП (Госслужбы по борьбе с экономическими преступлениями при правительстве КР) Русланбек Умаров  за чересчур рьяное исполнение своих служебных обязанностей рано или поздно поплатится. За свои откровения – тоже.

Прозвучали эти откровения в нашей публикации “Пчёлы против мёда…” (“Д№…” за 19 ноября 2014 г.). Поводом к ней, напомним, стало весьма неординарное событие – экспертный совет по противодействию коррупции при Генпрокуратуре КР обвинил надзорный орган в том, что тот сам же стал одним из главных тормозов в борьбе с коррупцией в стране. А оперативник Русланбек Умаров (являющийся ещё и членом совета) эту мысль нашей редакции пояснил на конкретных примерах из своего опыта.

Столь резкую критику (таковы уж реалии!) чиновники в Кыргызстане себе почти никогда не позволяют. Потому, что она без последствий не остаётся. Как правило, критикуемые (если их полномочия дают такую возможность) начинают искать на самого критика компромат…

Подполковник финполиции Русланбек Умаров.

“Компромат”, найденный Генпрокуратурой на Р. Умарова, мягко говоря, удивил. Подполковника финансовой полиции обвинили в том, что 20 лет назад (!) он якобы незаконно получил военный билет, хотя якобы не был годен к строевой службе! Что означает – Русланбека Умарова надо из ГСБЭП гнать.

Что и говорить, компромат “серьёзный”… Особенно для Кыргызстана, где даже человек с судимостью может стать и судьёй, и депутатом, и министром… А вот не хватает у тебя пары сантиметров роста (как у сотрудницы ДПС Елены Аильчиевой), или забраковал тебя когда-то в далёкой юности военкомат – вон со службы оперативной!

За несколько часов до наступления нового года, 31 декабря 2014 г., и.о. генерального прокурора Темирбек Бекмаматов направил председателю ГСБЭП Бактыбеку Аширову предписание, в котором потребовал незамедлительно отдать военный билет Р. Умарова в Свердловский райвоенкомат для его, билета, уничтожения. И заодно решить вопрос о дальнейшем пребывании подполковника в органах ГСБЭП. На каком таком основании, спрашивается?!

Страсти вспыхнули после окончания новогодних каникул. Подполковник Умаров, узнавший о генпрокурорском предписании лишь 9 января (он с конца декабря находится в отпуске – момент для нападения был, что и говорить, выбран удачно), назвал это “мелкой пакостью и местью” со стороны Бекмаматова за то, что в прошлом году он, Умаров, отказал тому в просьбе скрыть факт участия сотрудников ГКНБ в сопровождении контрабандного груза. И.о. генпрокурора Бекмаматов в ответ заявил: “Я у Умарова никогда ничего не просил, во-первых. Во-вторых, никаких отношений с ним у меня нет. Но если его военный билет недействителен, то это его проблемы”.

Что же стоит за попыткой выдавить Русланбека Умарова из ГСБЭП – случайное совпадение обстоятельств или в самом деле прокурорская месть?

– Шёл 1984 год, мне было 17 лет, – рассказывает злополучную историю своего военного билета Русланбек Умаров. – Я занимался спортом и на соревнованиях получил травму в области почек. Мне сделали хирургическую операцию, а шла как раз приписка школьников – будущих призывников. Прихожу на военно-врачебную комиссию – а у меня послеоперационный шрам, трубочка из него торчит. Врачи признали меня негодным к строевой службе, а Первомайский райвоенкомат снял с воинского учёта.

Прошло 10 лет. Я, получив два высших образования (в т.ч. экономиста), работал на госслужбе, но гражданской. И тут меня пригласили на работу в правоохранительные органы. Туда берут только военнообязанных. В Свердловском райвоенкомате – по новому месту жительства – мне предложили пройти медицинское переосвидетельствование. Я прошёл, меня признали здоровым, выдали военный билет. После этого, работая в органах, я, начиная с 1994 года, ещё трижды благополучно проходил ВВК. А военная прокуратура, кстати, проверяет законность переосвидетельствования офицеров каждый год. Почему же раньше ничего не нашла? Потому, что не было повода придраться – всё было законно.

– А когда повод появился? И почему?

– Вопрос о моём военном билете впервые стали поднимать осенью 2013 года. Лично я не сомневаюсь, что за этим стояли спецслужбы. У них есть такая дурацкая практика – немедленно зачем-то начинать искать любой компромат на тех сотрудников правоохранительных органов, которые ловят на чём-то их сотрудников. К тому времени нашему антикоррупционному отделу чекисты попадались несколько раз.

Никакого компромата на меня не нашли. И уцепились за мой военный билет, который хранится в моём личном деле в финполиции (как уж до него чекисты добрались – остаётся лишь гадать). Этот документ обычно никого не интересует. А тут вдруг заинтересовал! Однажды вызывают меня в Военную прокуратуру Бишкекского гарнизона – не могут, говорят, найти в архивах подтверждений того, что я когда-либо являлся призывником, и непонятно, на каком основании мне выдан военный билет. Объяснил я им ситуацию, от меня вроде бы отстали.

А вновь вспомнили весной 2014 года. Я в тот момент работал над выявлением коррупционной схемы, в которой, вступив в сговор, участвовали отдельные сотрудники Антикоррупционной службы ГКНБ и налоговой службы. Схема такая – налоговики негласно собирают информацию о налоговых нарушениях в фирмах, тихо сливают её оперативным сотрудникам АКС. Те, формально проведя какие-нибудь мероприятия, пишут в налоговую службу письмо: дескать, в связи с тем, что есть подозрения в уклонении от уплаты налогов в особо крупном размере, просим выделить налогового инспектора для проведения совместной проверки. И этот материал попадает именно к тому налоговику, который информацию сливал. В течение 2013 года было проведено 11 таких совместных проверок различных фирм. И каждый раз их проводила одна и та же женщина-налоговик и один и тот же оперативник АКС.

Как мы выяснили, во всех случаях они действовали по одному сценарию. Выявляли укрытие налогов, скажем, на 10 миллионов сомов. И вступали с предпринимателем в переговоры. Тот их условия принимал. В результате фирме начислялись, допустим, лишь 3 миллиона сомов, которые надо уплатить в бюджет, а оставшиеся 7 миллионов делились пополам между предпринимателем и проверяющими.

– И каков был результат этих ваших разоблачений?

– Я докладывал о них своему руководству, оно – высшему руководству страны. Выяснилось, кстати, что, кроме денежных сумм – огромных! – предпринимателей вынуждали ещё и делать ценные подарки… Одному из высокопоставленных сотрудников АКС, например, было подарено эксклюзивное охотничье ружьё (впоследствии этого сотрудника сняли с должности). Нашлась лишь одна компания, которая отказалась от “взаимовыгодного сотрудничества” – её проверяла та же парочка, налоговичка и акаэсник. В ответ в ГКНБ возбудили уголовное дело, изъяли все бухгалтерские документы компании. Та вынуждена была обратиться в суд, который признал возбуждение уголовного дела незаконным и необоснованным. А до этого предприниматели обращались в нашу службу. Мы дали юридическую оценку действиям конкретных сотрудников ГНС и АКС и направили материал в Генеральную прокуратуру.

– Результат?

– Не известен по сей день. Генпрокуратура перед нами не отчитывается. Не только этот материал, но и многие другие словно в какую-то бездну канули.

А кто-то в АКС вновь, по моим данным, дал команду искать на меня любой компромат. Перерыли всё, что только можно. Даже против моей жены-адвоката устраивали провокации. Их было много, в т.ч. очень грубых – приходили, например, некие люди: “У нас сейчас судебный процесс идёт, помогите судье передать взятку”. Ничего не получалось, ничего не нашли… И снова ухватились за военный билет.

Первый сигнал мне послали в мае прошлого года. Пока я находился в командировке, организовали “утечку информации” – одна из газет опубликовала сугубо служебную переписку между АКС ГКНБ, Генеральным штабом Вооружённых сил КР и 5-м управлением МВД. В ней вновь утверждалось, что я вообще якобы никогда не был призывником и у меня подложный военный билет.

Вернувшись из командировки, я эту ложь опроверг – сам отыскал в архивах военкомата свою карточку призывника и все медицинские материалы и предоставил их военной прокуратуре. После чего, как теперь понимаю, “заинтересованные товарищи” кинулись изучать мой диагноз 30-летний давности… А пока наступила тишина – до конца октября прошлого года.

Перед тем, как помните, разразился скандал вокруг Межрайонной медико-санитарной экспертной комиссии (МСЭК) Бишкека. Мы задержали с поличным председателя и членов этой комиссии, получивших 2,5 тысячи сомов от женщины-инвалида за подтверждение ей группы инвалидности. Ленинская райпрокуратура возбудила по нашим материалам уголовное дело по статьям УК “Злоупотребление должностным положением” и “Мошенничество”. А Генпрокуратура это постановление отменила. Хотя прежде по точно таким же нашим материалам сама возбуждала уголовные дела и направляла их в суд. Причина этих двойных стандартов, по моим данным, заключалась в том, что одна из врачей комиссии оказалась родственницей одного из влиятельных сотрудников Генпрокуратуры.

Об этом я на страницах вашей газеты уже рассказывал. Сейчас, кстати, та женщина-инвалид судится с Генпрокуратурой, добиваясь отмены её постановления о прекращении уголовного дела по МСЭК как незаконного. Я, естественно, тогда тоже не молчал – ведь речь шла об ущемлении интересов инвалидов. И когда эта тема стала муссироваться в СМИ, Генпрокуратура начала меня преследовать. За подписью заместителя генерального прокурора Уланбека Халдарова руководству ГСБЭП было направлено представление, где утверждалось, что я своими “непрофессиональными и незаконными” действиями чуть ли не подрываю борьбу с коррупцией в стране. За его же подписью в адрес прокуроров Бишкека и Чуйской области поступило указание – все материалы, поступающие от нашего отдела, согласовывать с Генпрокуратурой. За его же подписью в те же дни в ГСБЭП пришло и первое предписание о направлении моего военного билета в военкомат для уничтожения. Что, думаю, лишний раз подтверждает: военный билет – это только повод для сведения счётов.

А до этого – в июле 2014 года – было ещё задержание нашими оперативниками после пересечения казахско-кыргызской границы контрабандного груза шкур, который сопровождали трое сотрудников ГКНБ…

Уланбек Халдаров, заместитель генерального прокурора КР.

Рассказывая эту историю нашей газете, вы тогда деликатно не назвали имя высокопоставленного сотрудника Генпрокуратуры, который вам звонил и хлопотал за проштрафившихся чекистов. Так это, значит, был первый заместитель генерального прокурора Бекмаматов, ныне – и.о. генпрокурора?

– Да, это был он. Лично позвонил и стал просить, чтобы я скрыл факт того, что в контрабанде участвовали сотрудники ГКНБ. Я ему отказал: этого, говорю, сделать не могу, а вы вместо того, чтобы нас поддержать, пособников контрабанды поддерживаете… “Я же тебя САМ прошу”, – подчеркнул Бекмаматов. Нет, отвечаю, этот факт я не могу скрыть. “Я тогда с Ашировым (председателем ГСБЭП. – Примеч. авт.) буду разговаривать”, – сказал Бекмаматов. “Пожалуйста, – говорю, – разговаривайте”. Разговаривал или нет – не знаю…

– Сам Бекмаматов, однако, утверждает, что ни о чём вас не просил и даже вас не знает…

– У меня есть доказательства и того, что он меня знает, и того, что этот более чем 200-секундный телефонный разговор между нами происходил. Такие люди часто забывают, что я оперативный сотрудник. И если отказываю в подобных просьбах, то знаю, КОМУ отказываю. И какими могут быть последствия этого отказа…

Темирбек Бекмаматов, и.о. генерального прокурора Кыргызстана.

– А каков был результат вашего разоблачения контрабандистов?

– Весь материал по сотрудникам ГКНБ, сопровождавшим контрабандный груз, мы передали в Генпрокуратуру. А та передала его вначале не в Военную прокуратуру, как следовало бы, а в прокуратуру Чуйской области, которая  расследовала уголовное дело в отношении контрабандиста и таможенника. В сопроводительном письме чёрным по белому было указано – материал в отношении сотрудников ГКНБ находится на особом контроле у первого заместителя Генпрокурора Т. Бекмаматова. Что означало – следователи должны ему докладывать обо всех мельчайших деталях, всплывающих в ходе следствия.

Закончилось всё тем, что в отношении сотрудников ГКНБ в возбуждении уголовного дела прокуратура отказала. Хотя имелись видеоматериалы, подтверждающие их участие в сопровождении груза. По служебной линии им всего лишь объявили о неполном служебном соответствии, и они продолжают работать по сей день. Под суд пошли только  один контрабандист и один таможенник с поста “Ак-Жол”.

– Ваши коллеги по экспертному совету по противодействию коррупции обратились к президенту Алмазбеку Атамбаеву с просьбой защитить вас от гонений со стороны Генпрокуратуры. Они тоже называют конкретные фамилии – Т. Бекмаматов, У. Халдаров, а также М. Бектурганов. Какова роль последнего?

Малик Бектурганов – начальник 8-го управления Генпрокуратуры, которое осуществляет надзор за следствием и оперативно-розыскной деятельностью во всех правоохранительных органах Кыргызстана. Это – управление-монстр, во власти которого – либо дать ход уголовным делам, которые расследуют МВД, ГКНБ, ГСБЭП и другие органы, либо их “похоронить”. Целый ряд уголовных дел, о которых мы с вами говорили, не “пропускало” именно это управление. Материалы нашего отдела блокирует именно оно. В этом управлении и зарыта “собака”. Я убеждён – представления на меня, которые подписывал замгенпрокурора У. Халдаров, ему подсовывало именно 8-е управление, вводя его в заблуждение. Поэтому члены экспертного совета в своё время предлагали генпрокурору А. Саляновой провести полную ротацию всех сотрудников этого управления.

– Почему, как думаете, очередная атака на ваш военный билет (а точнее – на вас) началась именно сейчас?

– Думаю, это связано с уходом в отпуск генерального прокурора Аиды Саляновой. Темирбек Бекмаматов, хоть и временно, но возглавив Генпрокуратуру, решил, как я считаю, показать власть. И ещё раз мне напомнить: ты мне в тот раз посмел отказать – теперь получай “новогодний подарочек”.

– А с недавним задержанием вашей службой на взятке заместителя прокурора Ленинского района Бишкека (наша газета писала об этой истории) это может быть связано?

– Думаю, связь – прямая. Потому что Бектурганов и задержанный зампрокурора – земляки. Это первое. Второе – прокурорская солидарность.

– Но ведь и Генпрокуратура участвовала в разработке этой группы фигурантов, подозреваемых в вымогательстве взятки…

– Но это была воля Аиды Саляновой – возбудить уголовное дело и довести его до ума. Она пытается бороться с коррупцией, несмотря ни на что. Но знает ли она в деталях, как проходит расследование уголовных дел и какие движения делают её подчинённые – высокопоставленные сотрудники Генпрокуратуры? Лично я в этом не уверен.

– Кстати, о борьбе с коррупцией… Финпол выявил немало коррупционных схем в государственных органах. А многие ли из них сломаны?

– Вы правы: главное в борьбе с коррупцией – не кого-то посадить, а уничтожить коррупционную схему. Выявляя очередную коррупционную схему, мы направляем материалы в Совет обороны – обязательно с предложением, как эту схему сломать. Но на моей памяти был лишь один случай, когда схему сломали – прямо на моих глазах.

В 2012 году – я тогда работал в Главном управлении МВД по борьбе с оргпреступностью и коррупцией – мы, проводя мероприятия по Бишкекглавархитектуре и Институту сейсмостойкого строительства, выявили целую коррупционную схему. Нужно тебе в квартире убрать перегородку или переделать балкон – идёшь за разрешением к сейсмологам. За техническое заключение по возможности перепланировки помещения с тебя там только официально могут взять от 500 до 5 тысяч сомов – в зависимости от того, как посчитают. А неофициально и до 20 тысяч выходило – деньги, разумеется, мимо кассы шли.

После того, как пару чиновников нам удалось задержать с поличным, приходим мы к директору института сейсмологии, разъясняем ему эту схему и в лоб спрашиваем: “Вы в ней тоже сидите”? – “Нет, что вы!” – говорит. “В таком случае, – спрашиваем, – можете эту схему убить?”. “Могу”, – отвечает директор. И в течение 10 минут он её действительно убил – издал приказ об установлении фиксированной стоимости услуг в зависимости только лишь от серии здания и количества комнат. Никаких тебе “от” и “до”. И приказал вывесить прейскурант цен, чтобы чиновники больше не могли морочить посетителям голову.

И что бы вы думали? Из института вдруг стали один за другим увольняться те сотрудники, которые в этой схеме “сидели” и лишились шабашки. Потом, правда, пришёл другой директор, который этот приказ отменил – фиксированные цены, дескать, не согласованы с антимонопольным агентством. И прежняя схема заработала снова… Поэтому, считаю, каждый руководитель сам может убить коррупцию в своей организации. И для этого совсем не обязательно менять законы.

И ещё очень важный момент. Для успешной борьбы с коррупцией порядок прежде всего надо наводить в тех правоохранительных и надзорных органах, которые сами призваны бороться с коррупцией! В нашей собственной системе нужно сначала убить коррупцию, прежде чем куда-то лезть. Если мы сами очистимся, сами начнём чисто работать, то, уверен, в самые кратчайшие сроки порядок наступит и в других госорганах. Справедливости ради скажу – в прокуратуре, ГКНБ и других правоохранительных органах работает много достойных, принципиальных сотрудников. Однако есть и такие, от которых надо очищаться. И чем скорее, тем лучше.

Ещё, кстати, один пример приведу. В Кыргызстане сейчас осталась единственная военная кафедра – межвузовский военный факультет при КГУСТА. В прошлом году мы попытались провести мероприятия по поступавшей оперативной информации о коррупционных проявлениях на этом факультете. Чтобы эту информацию проверить, мы запросили у руководства факультета список студентов, которые там учатся. Нам его не дали – сказали, что список этот составляет государственную тайну (?), и предложили получить разрешение на ознакомление с ним в ГКНБ и в военной прокуратуре, которые как раз проводили проверку. Нарушения, по нашим данным, были выявлены страшные. Но всё, что предприняла военная прокуратура – внесла представление о привлечении руководителя факультета всего лишь к ДИСЦИПЛИНАРНОЙ ответственности.

Тогда мы направили в Генеральную прокуратуру свой материал. Выявили мы, например, такой факт. Один из студентов летом 2013 года выезжает в США. А осенью того же года он, согласно документам, якобы поступает на военный факультет, якобы благополучно учится, получает оценки, ему ставятся плюсы в графе посещений занятий – и так уже два года… Пока он фактически находится за рубежом. Мы просили, чтобы Генпрокуратура сама провела новую проверку военного факультета, просили возбудить уголовное дело, в рамках которого мы могли бы, уверен, выявить не один подобный факт. И что же? Ни ответа, ни привета… Материал, по нашим данным, Генпрокуратура передала в ту же военную прокуратуру. Что с ним стало, мы не знаем…

А теперь вот военная прокуратура “копает” под меня!

– Все ведомства, которые под вас “копают”, получается, имеют к вам личные обиды…

 – Получается, так… В чужом глазу, как гласит русская пословица, они соринку ищут, а в своём собственном  бревна не замечают.

– И получается, единственный, кто может теперь разобраться в ситуации, это – президент страны, к которому апеллируют ваши коллеги по экспертному совету?

– А кто ещё? Вот, к примеру, у меня есть подтверждение того, что нынешний и.о. генпрокурора Бекмаматов мне звонил и лоббировал интересы фигурантов. Что дальше? Кто будет уголовное дело или дисциплинарное производство возбуждать? Бекмаматов – сам на себя?

– А чем закончилась история с военным билетом?

– Пока я находился в отпуске, в ГСБЭП прибежали представители Свердловского райвоенкомата и мой военный билет забрали – для его уничтожения, чего требует и.о. генпрокурора Бекмаматов. На каком основании требует, непонятно – документ, выданный мне государством, может быть уничтожен лишь по решению суда. Только сейчас я узнал, что ещё в июле прошлого года военком Свердловского района Бишкека Т. Шаршеев, выполняя предписание военного прокурора Бишкекского гарнизона А. Мамбетова и даже не поставив меня в известность, аннулировал результаты моего медицинского переосвидетельствования 1994 года. Ссылаются они на то, что я не имел якобы права проходить переосвидетельствование после того, как десятью годами раньше – в 1984 году – был признан негодным к строевой службе.

– Интересно получается – уклонистов от службы государство старается на чистую воду вывести, доказать, что они симулянты, а вас стремится в инвалиды записать…

– Когда во время июньских событий 2010 года нам, финполовцам, дали автоматы, посадили нас в самолёт и отправили на юг, когда мы 12 суток нормально не питались и спали на бетонном полу, никто почему-то не интересовался, годен я к строевой службе или нет… А прокуратура, пытаясь обосновать, что я не подлежал переосвидетельствованию, просто грубо передёргивает нормы закона. Что я теперь и намерен доказать в Межрайонном суде Бишкека, куда подал иск о признании действий военного комиссара Свердловского района незаконными. Сдаваться я не намерен, – твёрдо заключает подполковник Русланбек Умаров.

Да у него, честно говоря, и другого пути нет: раз взялся бороться с беззакониями, надо идти до конца. Хотелось бы – до победного.

Вадим НОЧЁВКИН

P.S. В минувший четверг, 15 января, стало известно: военный комиссариат  Свердловского района Бишкека, выполняя предписание и.о. генпрокурора Т. Бекмаматова, поспешил уничтожить военный билет Русланбека Умарова. Даже не дождавшись решения Межрайонного суда. Хотя о том, что в суде будет рассматриваться иск в отношении военкомата, тот был оповещён. И суд, кстати, официально наложил запрет на совершение военным комиссариатом каких-либо действий по этому военному билету до рассмотрения иска Р. Умарова по существу.

И эта спешка, на наш взгляд, лишнее свидетельство тому, что с оперативником Р. Умаровым откровенно сводят счёты – даже не опасаясь за последствия.


обращение  к  президенту

Из открытого обращения экспертного совета по противодействию коррупции при Генпрокуратуре КР к президенту Кыргызстана:

“За период своей профессиональной деятельности Р. Умаров был поощрён ценным подарком – именными часами от и.о. премьер-министра А. Атамбаева (распоряжение №372 от 26.06.11 г.) за проявленный высокий профессионализм при выявлении должностного преступления и многими другими ведомственными наградами ГСБЭП и других правоохранительных органов.

Благодаря его личным профессиональным качествам были выявлены должностные преступления в судебной системе, в надзорном органе, в ГСИН, ГТС, МВД, ГКНБ КР и т.д. Одним из последних резонансных дел по материалам, собранным Р. Умаровым, было задержание в декабре 2014 года с поличным при получении взятки зампрокурора Ленинского района г. Бишкека, начальника и следователя СО Ленинского УВД г. Бишкека.

По мнению членов экспертного совета, Р. Умаров – один из тех немногих сотрудников  в системе правоохранительных органов, кто не запятнал  честь мундира офицера. Его высокий профессионализм и личный вклад  в борьбе с коррупцией в государственных органах неоценим.

Однако такие сотрудники с принципиальной позицией, как правило, не приветствуются определёнными чиновниками, так как мешают им спокойно жить, прикрываясь высокими должностями.  Именно этим обусловлено организованное гонение против Р. Умарова.

Вклад генерального прокурора Кыргызской Республики А. Саляновой в борьбу с коррупцией мы, члены экспертного совета, как и большинство граждан нашей страны, ценим высоко. Однако действия отдельных вышеназванных сотрудников Генеральной прокуратуры КР расцениваем как акт расправы над Р. Умаровым, выявившим и смело озвучившим  коррупционные деяния в надзорном органе, АКС ГКНБ и других правоохранительных органах республики. В таких условиях не только работа экспертного совета ставится в тупик, но и в целом борьба с коррупцией в столь ответственном ведомстве, как ГСБЭП при ПКР, не может привести к каким-либо значимым результатам. Так как борцы с коррупцией в лице Р. Умарова оказываются незащищёнными от круговой коррупционной поруки отдельных высокопоставленных чиновников.

Уважаемый господин Президент! Мы, члены экспертного совета, в этой кризисной ситуации, в которую поставлена вся работа совета, вынуждены обратиться к вам напрямую и просить вас защитить руководителя группы  экспертного совета  подполковника финансовой полиции Р. Умарова от необоснованного гонения со стороны надзорного органа (прокуратуры). Поставлена под сомнение 20-летняя безупречная служба Р. Умарова в правоохранительной системе Кыргызской Республики.

Вы в 2011 году объявили войну коррупции, наш экспертный совет полностью поддерживает ваш курс, поэтому мы надеемся на вашу поддержку, т.к. мы вместе делаем общую работу во благо Кыргызстана”.

Обращение от имени экспертного совета подписал его председатель, член рабочей группы при Совете обороны КР по противодействию коррупции, доктор юридических наук, профессор Кайрат Осмоналиев.

Оставьте комментарий