Главное:
Афиша на выходные в Бишкеке (Январь 18, 2019 1:27 пп)
Китайской экспансии – нет! (Январь 17, 2019 2:20 пп)
Прогноз погоды на февраль (Январь 16, 2019 4:07 пп)
Приговор оставлен в силе (Январь 15, 2019 11:52 дп)

Детей зарезала… от большой любви

25.02.2015
Просмотров: 34

В бишкекской школе №44 об Ибраевой говорят как о “спокойной, доброй учительнице”.

 – Мы её больше трёх минут не можем слушать, – признаются в ГУВД Бишкека. – Привезли её сюда, у нас единственный вопрос: “Зачем?!”. Она в ответ: “А вы знаете, кто такой шайтан?”.

Всё.  Ясно,  что разговора не получится. И вы долго не выдержите.

Амиру Ибраеву выводят из камеры ИВС. Она без наручников, одета по-домашнему – в халат и тапочки. Спокойна. Отвечает на приветствие. Потом вздыхает: “Интервью не хочу давать. Устала. Тяжело мне, понимаете?”.

Полтора  года назад…

В начале осени 2013 года некоторые информационные агентства распространили информацию: 4 сентября примерно в полдесятого утра на пересечении бишкекских улиц Медерова и Токтоналиева (бывшая Душанбинская) из машины выбросили женщину с маленьким ребёнком.

Оказалось, что никто никого не выбрасывал. Молодая мать с грудным ребёнком на руках пришла сюда добровольно. Выглядела странно и вела себя в высшей степени неадекватно. В частности, разделась прямо на улице, на глазах у многочисленных прохожих, практически догола.

На перекрёсток выезжала следственно-оперативная группа вместе с бригадой “скорой помощи”. Женщину успокоили и отвезли в Республиканский центр психического здоровья. А ребёнка сотрудники Первомайского РУВД передали отыскавшемуся отцу.

Женщине тогда было 32 года, жила она на квартире в жилмассиве “Ак-Орго” с мужем и двумя детьми, двухгодовалой дочкой и этим самым недавно родившимся сыном. Женщина, как выяснилось, страдает психическим расстройством. И инспекторы по делам несовершеннолетних задались резонным вопросом: а в состоянии ли психически нездоровая мать воспитывать маленьких детей? Не лучше ли будет – по крайней мере до полного и окончательного её выздоровления (если оно в принципе возможно) – передать малышей в органы опеки и попечительства?

Отец детей был против. Уверял, что дома жена ведёт себя нормально и ничего подобного за ней не замечается. Говорил, что она хорошая мать и исправно выполняет все свои материнские обязанности. Что в случае крайней необходимости её надо чуть-чуть подлечить и вернуть в семью.

На защиту матери тут же встали многочисленные рядовые граждане (главным образом гражданки) и представители НПО. Ничего, дескать, такого уж страшного она не сделала. И состояние её, дескать, вполне понятно и объяснимо. У женщины, дескать, обычная послеродовая депрессия. Через которую проходит едва ли не каждая вторая роженица.

“У многих женщин бывает послеродовая депрессия. А у нас на это наплевали! Профилактику надо проводить с каждой женщиной после родов, да и во время беременности. У почти каждой из нас после родов было желание провалиться сквозь землю и исчезнуть, это депрессия. Гормоны наплыли, жизнь изменилась, ребёнок орёт и ещё сосёт тебя 24 часа в  сутки и семь дней в неделю, за ним нужен полный уход. Ещё смотря в каких условия и с кем живёт женщина, надо питаться правильно и вовремя, надо спать почти столько, сколько малыш спит. А у нас плевали на это. Рожай! В стужу стирай после родов! Мужа ублажай! За ребёнком смотри, корми, пелёнки меняй и т.д. Мужу жрать подавай! Всё это и ещё многое другое… Мать надо вылечить!”.

Вот такими примерно высказываниями общественность добивала идээнщиков. Представители НПО и НКО безапелляционно утверждали, что в любом случае ребёнку лучше всего с родной матерью. У которой “всего-то” расстроились нервы. Никакая опасность, по их словам, детям со стороны матери не угрожает, и отнимать их у неё бесчеловечно и безнравственно – как по отношению к ней, так и по отношению к её малышам…

Вот такой перекос. Где-то там, на цивилизованном Западе, ребёнка могут забрать у абсолютно психически здоровой матери – за то, что повысила на него голос или шлёпнула по попе в процессе воспитания. И последнее время именно эти дикие законы – ориентир и для наших защищающих права детей энпэошников.

А у Амиры Ибраевой детей не отняли. Якобы для их же блага. Хотели как лучше…

После этого её дочка и сын прожили почти полтора года – до 15 февраля 2015-го.

Жила Амира с мужем и детьми в последнее время в новостройке Арча-Бешик. Такой же грязной, замусоренной и не внушающей оптимизма, как и прочие бишкекские окраины.

“Вот  тела,  а  вот  их  мать”…

В воскресный день в 11.30 на телефон “102” поступило сообщение об убийстве. Кто и кого конкретно убил – не уточнялось. И борт №842 специального батальона ДПС выехал по названному адресу.

– Когда по рации нам сообщили об убийстве, – рассказывает старшина милиции Марсель Жоошбаев, – мы как раз находились недалеко от того места. Подъехали в течение двух минут.

Во дворе нас встретили две женщины. Стояли они молча, совершенно спокойно – никаких слёз, истерики, как обычно бывает в таких случаях. Одна из них показала на дом. Тела, говорит, там лежат.

– Чьи тела?

– Тела двух детей, вот их мать, она их зарезала, – по-прежнему невозмутимо произнесла женщина.

Она, оказывается, сестра убийцы. Она же и милицию вызвала.

Автоматчик Жениш Албанов остался во дворе сторожить подозреваемую. Впрочем, та и не думала бежать. Двое других дэпээсников вбежали в дом.
Дети, мальчик и девочка, лежали в спальне, укрытые одеялами. Много крови, полуоткрытые глаза… Смерть, по всей видимости, наступила во сне. Позже выяснится, что старшую девочку мать убила действительно спящей. А сынишку, отказавшегося принимать снотворное, мать добивала несколькими ножевыми ударами.

Звоня на станцию “скорой помощи”, милиционеры в глубине души надеялись, что хотя бы одного ребёнка ещё можно спасти. Умом понимали, что нельзя, что всё кончено, что трупики уже остывают, но подсознательно надеялись. Как во сне, надевали на запястья безучастной Амиры наручники. Как во сне, вызывали опергруппу.

Во двор вбежал мужчина – муж Амиры и отец 4-летней Нурайым и немного не дотянувшего до трёхлетия Чынгыза. Увидел милицию, свою супругу в наручниках.

– Где дети?!

– Они мертвы, – сестра арестованной Амиры тоже продолжала хранить спокойствие. – Твоя жена их зарезала.

– Мы с двух сторон держали мужчину, – рассказывает старшина Жоошбаев, – чтобы он ничего не сделал со своей женой. Сложно представить, что он испытывал в тот момент, но не дай бог никому из нас оказаться на его месте! Честно говоря, мне самому хотелось несколько раз врезать ей. Я отходил в сторону, успокаивал себя, как мог, держал себя в руках.

– Почему ты их убила? – спрашиваем. – За что?

– Потому что они не должны были жить, – говорит она. – Я давно планировала это убийство.

А потом вдруг начала просить освободить её от наручников: “Мне срочно надо ещё и мужа убить. Вот убью – и тогда уж меня сажайте. Что тут такого? Быстренько убью – и назад… Ну дайте я хотя бы с ним попрощаюсь, поцелую”…

– Мне снился сон, – продолжила Амира свой бредовый рассказ, когда поняла, что наручники с неё снимать никто не собирается. – Я видела, как убивала детей, пока мужа не было дома. Потом снилось, что он вернулся и я убила его тоже. Это было моё предназначение, меня ведь зовут Тажал, по-русски значит “вредная”.

Почему Тажал, если она на самом деле Амира? Выяснением этого вопроса милиционеры не занимались. Сидели рядом с её рыдающим мужем и сами с трудом сдерживали слёзы.

Собравшиеся соседи, такие же квартиранты, наблюдавшие за всем этим, кажется, готовы были к самосуду. Умоляли дэпээсников позволить “хотя бы один раз её ударить” – а лучше принести бензин и сжечь её. Близко их не подпускала милиция, и они издали осыпали Амиру упрёками и угрозами. Мать-убийца в долгу не оставалась: “Да, давайте, попробуйте, убейте меня, я вас застрелю”. – “Чем застрелишь?” – “Глазами”…

На допросе Ибраева пыталась объяснить мотивы своего, мягко говоря, дикого поступка. Объясняла, естественно, с точки зрения психически больного человека. Что-то говорила о том, что дети были “грязные” – потом поправлялась, что “грязная” она сама. Говорила про шайтана и сатану, даже антихриста упоминала.

– Тоже хотите этот бред послушать? – интересуются сотрудники Бишкекского ГУВД. – Ну идите, слушайте.

чёрное  и  белое

В последнее время каждый более-менее грамотный человек интересуется психологией. Открой любой журнал или газету, включи телевизор, зайди в Интернет, наконец, – обязательно наткнёшься на советы какого-нибудь специалиста о личностном росте, о том, как строить отношения с близкими и коллегами, о том, как добиться успеха на любом поприще.

Проникая в нормальное, неизменённое сознание и откладываясь там, эти советы кому-то действительно помогают разобраться в себе и окружающем мире. А если популярной психологией увлекается человек, заведомо нездоровый душевно… Тогда жди беды.

Сначала наотрез отказавшись “давать интервью”, Амира Ибраева вдруг разговорилась.

“Мысли материальны и слова материальны. Если всё время о чём-то думаешь или говоришь, то это обязательно сбудется. Потому думать надо только о хорошем, настраивать себя на позитив. Самое главное – ничего в жизни не бояться. Когда боишься, с тобой скорее всего что-нибудь страшное и произойдёт. И нельзя ни к чему и ни к кому слишком сильно привязываться. Если любишь только Бога – все твои дети и родители будут живы и здоровы. Надо на Бога всегда надеяться. Он знает, как лучше. Я это давно поняла, только жила по-другому”…

О чём это она? К чему это? Сначала пытаюсь уловить нить её рассуждений, потом спохватываюсь: стоп! Человек ведь не в себе.

Откровенно говоря, сложно не поддаться первому впечатлению. А впечатление такое: абсолютно нормальная женщина. С весьма убедительной грамотной речью. Образованная. Начитанная. Ну ещё бы: она по профессии учительница английского языка.

Второе впечатление уже менее благоприятное. Ясно: в голове у женщины – полный сумбур. Каша из каких-то психологических выкладок, замешанная на отрывках из религиозной литературы.

– Вы правда, – спрашиваю Амиру, – в школе работали?

Кивает.

– И хорошо работали?

– Конечно. Ни у кого ко мне претензий нет. Ни у учеников, ни у администрации. Все довольны.

– А у вас не возникало желания… м-м-м… С кем-нибудь из учеников сделать то же, что с родными детьми?

– Нет, что вы! Зачем?

Не знаю, зачем. Только если заведомо психически больной человек идёт учительствовать – школа, по-моему, ежечасно находится как на пороховой бочке.
В какой-то момент своей жизни Амира, по её словам, почувствовала зарождение в себе некоего дара, похожего на ясновидение. Смотрит, допустим, на человека в белой чалме – а чалма-то чёрная! И никто, кроме Амиры, этого не видит. А она видит и понимает, что с этим человеком далеко не всё в порядке.
Не хочу утомлять читателей пересказыванием её галлюцинаций о вылезающих из человеческих голов букашках. Рассказ об этом завершается Амириным итогом: она стала слишком много задумываться о том, что видит. И мысли эти – чёрные. И ничего хорошего они ей не могли принести по определению.

– И дети ваши, – спрашиваю, собравшись с духом, – тоже вам чёрными казались?

– Да. И ещё я боялась. Очень боялась, что с ними что-то случится.

– А  что  с  ними  могло случиться?

– Их могли у меня забрать… Милиция… Или умереть они могли бы. Я их очень сильно любила.

– Раз любили – как же могли убить?!

– Чтобы с ними ничего не случилось. Чтобы им помочь…

– Помогли?

– Да. Нурайка, дочка, мне вчера приснилась. Видите, я платок не ношу. А она как будто в моём платке. В белом платке. И всё у неё хорошо.

По тюремному коридору Амиру не конвоируют. Сотрудник изолятора просто идёт рядом. Все здесь уже поняли, что никуда она не сбежит и вряд ли что-нибудь страшное ещё сделает. А она по дороге в камеру продолжает философствовать и проповедовать. И уже на пороге, прощаясь, внимательно заглядывает мне в глаза:

– Главное – никогда ни о чём плохом не думать и ничего не бояться! И Бога любить!

а  они  и  не  боятся

Можно как угодно относиться к Ибраевой и к тому, что она сотворила. Можно ужасаться, возмущаться, плакать вместе с её мужем над телами двоих малышей. Можно настаивать на самом суровом наказании для неё. Кто-то, кстати, её саму больше всех и жалеет. Поистине, если Бог хочет кого-то покарать – прежде всего отнимает разум.

Ей, Амире Ибраевой, от всего этого ни жарко, ни холодно. Её не трогают ни наши слёзы, ни наше негодование.

Ни наши справедливые вопросы о том, как могло получиться, что человек, дважды лечившийся в РЦПЗ и состоящий на учёте у психиатра, попал в среднюю школу в качестве учителя.

Эти вопросы надо задавать не ей.

Мне тоже довелось в своё время немного поработать в школе. В общей сложности в четырёх школах. Двух бишкекских и двух российских. Так вот, доложу я вам: ни в одной школе, принимая меня на работу, никто не поинтересовался (хотя бы чисто формально) наличием или отсутствием у меня судимости и моим психическим здоровьем!

Школьной администрации вполне достаточно было диплома о высшем педагогическом образовании. И потом, во время прохождения регулярного медосмотра, “гоняли” нас по врачам разных специализаций. Психиатра среди них не было.

В российской Перми возле городского парка обнаружили труп новорождённой девочки. Проведенная судебно-медицинская экспертиза установила: ребёнка убили.

В ходе расследования была найдена и виновница случившегося – учительница иностранного языка одной из местных школ.

В Красноярском крае в сельской школе работала 21-летняя учительница начальных классов. В посёлке её хорошо знали, учителя уважали, дети любили.

Год назад девушка умерла в больнице от осложнения после подпольных родов. Когда же коллеги пришли убрать комнату, которую она снимала в общежитии, и взять вещи умершей, чтобы передать их её родителям, – заглянули в холодильник и ужаснулись: в морозилке среди пакетов с едой лежало замороженное тельце новорождённого ребёнка.

Согласно результатам экспертизы, малыш родился живым и умер от замораживания.

“Молоденькая девочка, абсолютно нормальная, общительная, с детьми хорошо ладила. Никто бы не подумал, что она на такое способна. Как будто это не про нас… За всё время её работы в школе никаких к ней нареканий не было, конфликтов с другими учителями – тоже”. Так прокомментировала происшествие директор школы.

Ученики бишкекской средней школы №44 тоже очень хорошо отзываются о своей учительнице Амире Ибраевой. Говорят о ней как о доброй и спокойной учительнице. Такого же мнения о ней и школьная администрация.

“Несмотря на то, что она состояла на учёте, – говорит министр социального развития Кыргызстана К. Базарбаев, – она была вменяемой и сохраняла возможность к нормальной деятельности”.

В бишкекской школе №44 об Ибраевой говорят как о “спокойной, доброй учительнице”.

Муж Ибраевой, настоявший в своё время, чтобы детей оставили с ней, тоже рассказывает о значительном улучшении её здоровья – особенно после того, как она второй раз пролечилась в РЦПЗ. Она хорошо ухаживала за детьми и сама водила их в детский садик.

Возможно, она действительно выглядела здоровой. Возможно, в последние дни случилось нечто такое, что подтолкнуло Амиру Ибраеву к жестокой расправе с собственными малышами. Была ли она на тот момент вменяемой и отдавала ли отчёт своим действиям – установит назначенная судебно-психиатрическая экспертиза. Хотя здесь, наверное, и устанавливать нечего.

Очень может быть, что в других условиях такого обострения не произошло бы, и все были бы живы, здоровы и счастливы.

Не исключено, кстати, что на течение болезни определённым образом повлияла как раз работа в школе. Которая, как известно, не сахар и требует постоянного нервного напряжения.

В любом случае – как могли (и могут!) психически неуравновешенного человека допустить (и допускают!) к работе с детьми?!

По сообщению заместителя прокурора Ленинского района Бишкека А. Ибраимова, к педагогической деятельности не допускаются лица, имеющие судимость или медицинские противопоказания. Об этом гласит статья 28 закона “Об образовании”. А душевные болезни, безусловно, относятся к таким медицинским противопоказаниям.

“Однако при приёме на работу Амиры Ибраевой, – отметил зампрокурора, – не были приобщены к личному делу соответствующие документы о судимости и результаты медицинского обследования, в том числе сведения из РЦПЗ”.

А у кого они приобщены? Есть в Кыргызстане хоть одна школа, где действительно обращают внимание на такие “мелочи”? Нет. В результате по лезвию ножа ходят все – и ученики, и родители учеников, и педколлектив. И когда и где именно рванёт – никто не знает. Неужели никто этого не боится?!

Кыргызское Министерство образования и науки лишь теперь, когда грянул гром, наконец-то обеспокоилось состоянием психического здоровья наших учителей (а их только в Бишкеке 70 тысяч). “Ведётся активная работа по выявлению судимости или каких-либо психологических заболеваний среди учителей”, – рапортуют представители Минобразования.

Поздновато что-то спохватились!

* * *

Нурайым и Чынгыза отец похоронил на Иссык-Куле. Амира Ибраева на два месяца заключена в СИЗО. Некоторые следственные действия, которые проводятся обычно сразу после задержания (например, воспроизведение обстоятельств преступления), отложены на неопределённое время. Сейчас, говорит следователь, она не в том состоянии, чтобы что-то внятно рассказывать и показывать.

А может, это и к лучшему? Сейчас, вспоминая об убитых детях, Амира то плачет, то смеётся, то снова погружается в безмятежное спокойствие. Даже говоря о них в прошедшем времени, не осознаёт того, что никогда их больше не увидит – и что сама она в этом виновата.

Как она выживет, если сознание её вдруг прояснится?!

Ольга НОВГОРОДЦЕВА

 

Оставьте комментарий