Главное:
Новая фамилия – новая жизнь? (Ноябрь 20, 2018 1:45 пп)
Либо зарплата, либо пенсия (Ноябрь 16, 2018 4:59 пп)
Америка на войны не скупится (Ноябрь 16, 2018 10:10 дп)
Послы-бездельники? (Ноябрь 16, 2018 10:04 дп)

ДЕТИ ЧУДОМ НЕ ПОГИБЛИ…

26.06.2014
Просмотров: 2


       Человек по имени Нурлан Акматов светиться не хочет. Живёт себе потихоньку в Канте, так же потихоньку решает свои проблемы с работой и не считает, что совершил геройский поступок, вытащив из воды двоих тонувших детей.

 

      В прежние времена сказали бы: “Так поступил бы каждый”. Сейчас всем понятно, что далеко не каждый.

Село Таш-Добо Аламединского района. Бывшая Воронцовка. Село большое, с санаторием и развалинами пионерского лагеря.

До недавнего времени жители села сидели без питьевой воды. То есть официально считалось, что чистая вода в Таш-Добо есть. И трубы соответствующие проведены. А в дома сельчан вода не поступает.

– Нам вот только недавно воду дали, – рассказывают жители улицы Октябрьской. – До этого где находили её, оттуда и таскали.

Откуда таскали? А питьевая вода здесь, оказывается, очень долго была… частной собственностью местных богачей. Короче говоря, у кого больше денег, тому воду и подавали. А с прочих, не таких имущих, тоже ежемесячно собирали за воду некоторую сумму. Куда шли эти деньги – никто из сельчан не знает.

– Воды не было вообще, – рассказывают. – Особенно с апреля по сентябрь нигде её не достанешь.

– А чем же огороды поливали? – спрашиваю вышедших со мной поговорить соседей, зная, что сад-огород для сельского жителя – основной источник и жизни, и доходов.

– А ничем. Вы не заметили, что у нас здесь огородов нет?

Как-то не обратила внимания… Да я тут, кстати, совсем по другому поводу. По сравнению с которым отсутствие воды выглядит не бедствием, а легко решаемой проблемкой.

Воду людям наконец-то дали. Выкопали посреди улицы широченную траншею глубиной около двух метров. Попытались как-то починить пролегающую там водопроводную трубу. Ничего, как видно, с наскока не получилось. Труба прохудилась настолько, что похожа на решето. Из дыр – вода. И сочилась, и брызгала, и откровенно лилась. Пока не заполнила до краёв эту бесхозную яму, превратившуюся в море разливанное “отсюда и вот досюда”, показывают жители улицы Октябрьской.

В этой траншее несколько дней назад чуть не утонули 5-летние Ислам и Азиза.

Сейчас яма гораздо меньше. Трубу, говорят, после случившегося… перевязали скотчем. Судя по пузырям на поверхности глинистой воды, труба снова в полной боевой готовности. Вот-вот опять прорвёт, опять затопит… И тогда уж беды точно не миновать.

В пятницу, 13 июня (вот уж поистине – роковой день!), часов в шесть вечера, мальчик с девочкой вышли на улицу. Сделали буквально несколько шагов от ворот дома. Больше и не надо: рукотворное озеро – вот оно, в двух метрах от ряда жилых домов.

С собой дети вынесли большую куклу. У которой, как показалось Исламу, запачкались ножки. Мальчик наклонился над траншеей, окунул куклины ноги в грязную холодную жижу… Одно неловкое движение (камень под ногой очень скользкий попался) – и Ислам уже барахтается в воде. Глубина, напомним, около двух метров!

Сестрёнка протянула ему руку. Хотела помочь выбраться, но и сама соскользнула вниз.

Чуть поодаль, в сторонке, стояли местные мужики. Стояли себе и стояли, не обращая внимания на детские крики. Откликнулась только девочка-старшеклассница Асель. Забегала, закричала, стала звать на помощь – и дозвалась только Нурлана Акматова. Которого вообще-то здесь в тот день и час не должно было быть.

Нурлан привёз в Таш-Добо свою мать. Та собиралась съездить навестить родственников самостоятельно, но сын в последний момент решил её довезти. И, выполнив миссию, совсем уже собрался в обратную дорогу. А тут – вот такая картина.

Выскочил из уже заведённой машины. В чём был, кинулся в воду. Маленький Ислам к тому моменту уже фактически утонул, всплыл на поверхность, как поплавок, и не подавал признаков жизни. Азиза ещё бултыхалась из последних силёнок, хоть и наглоталась воды вперемешку с глиной и тиной.

Нурлан, как он потом рассказывал, всё надеялся на помощь тех стоявших в сторонке мужиков. Двухметровой глубины яма, наполненная водой, и двое тонущих малышей – это не шутки. Тем более что сам он, спасатель, – роста невысокого и сложения отнюдь не богатырского.

Однако мужики всё так же равнодушно взирали на разыгрывающуюся драму и даже подойти не пожелали.

Вытолкнув каким-то образом детей на “берег”, каким-то образом выбравшись сам (ноги, говорит Нурлан, в глине увязли, еле-еле вытащил) и наскоро приведя себя в порядок, Акматов сел в машину и уехал. В Канте ждали дела, не терпящие отлагательств. И только по пути сообразил, что остался без сотового телефона и документов: всё это находилось в карманах одежды, снимать которую, бросаясь в воду, было некогда.

По дороге нарвался на гаишников. Тем показался подозрительным странный, “непросохший” вид человека за рулём. Потребовали показать права. А у него и водительское удостоверение – с “подмоченной репутацией”…

Права у Нурлана отобрали. Тщетно он пытался объяснить, что ничего противоправного не совершал, наоборот – только что, полчаса назад, спас двоих незнакомых ребятишек.

Милиция не разжалобилась: знаем мы, дескать, таких героев!

 

Вот  так  яма  с  водой  выглядела  13  июня.

 

 

– Мы хотели как-нибудь его отблагодарить, – говорят родственники Ислама с Азизой. – Узнали про это недоразумение с правами. Думали позвонить в ГАИ, объяснить, как всё было… Но Нурлан сказал, что в нашем заступничестве не нуждается. Разберётся сам.

Движимые всё тем же желанием отблагодарить, бабушки и тёти чудом оставшихся в живых детей (родители их – в России на заработках) дозвонились до прежнего места работы Нурлана Акматова, откуда его, как выяснилось, незадолго до этого уволили. Рассказали о его геройском поступке. Попросили позвать обратно.

– Ничего не надо, – снова ответил Нурлан. – Я уже нашёл другую работу.

А тогда, 13-го, он уехал. А спасённых детей взрослые повезли в больницу.

– Вот тут у нас сосед живёт, – говорит бабушка Азизы и Ислама. – У него машина. Он таксист. Как раз на улице стоял. А я с Азизочкой на руках – только чуть-чуть её сполоснула, а то она после этой ямы вся в глине была. Вымыла, вижу – она синяя вся! К соседу подбегаю: “Может, довезёшь до больницы?”. Он посмотрел и головой мотает. Нет, мол, не могу. Пришлось на попутке добираться.

В больнице детей привели в чувство. Провели все необходимые мероприятия, сделали нужные процедуры. У детей – сильное переохлаждение, но, к счастью, оба живы.

Они сидят здесь, в моём редакционном кабинете. Рядышком, на подоконнике, как два воробья. Играют в какие-то игры в мобильном телефоне. Краем уха прислушиваются к тому, о чём рассказывают родственники, и краем глаза присматриваются к шоколадным конфетам у меня на столе. Получив по конфете, хором говорят спасибо. Потом так же хором вежливо прощаются.

А их взрослые родственники приехали в редакцию с одной целью: поблагодарить через газету Нурлана Акматова. Больше они ничего для спасителя детей сделать не могут. Только поблагодарить приехали, а вовсе не жаловаться на кого-то. Тема бесхозной траншеи посреди улицы всплывает в нашем разговоре случайно. И обойти её вниманием я, разумеется, не могу.

 

С  Исламом  и  Азизой  всё  более-менее  в  порядке.
Ещё  чуть-чуть  –  и  случилось  бы  непоправимое.  И  никто  
не  был  бы  виноват?!

 

– А сейчас, – спрашиваю, – что у вас там происходит? Закопали наконец яму?

– Приезжайте, – отвечают, – посмотрите сами. Яма на месте, правда, уже не такая большая и не такая глубокая. Самое обидное: на следующий день после того, как всё случилось, приехал глава айыл окмоту. Ему вроде бы староста рассказал. Приехал. Глянул на яму с водой… Мы ждали, что он если и не извинится, то хотя бы спросит, как наши дети себя чувствуют. Нет! Ему это, похоже, неинтересно. Когда сказали ему – вы бы, дескать, извинились, ваша ведь вина всё-таки, – он в ответ буркнул: “Ну извините!”

А сам мужикам-рабочим говорит: заделывайте тут всё нафиг… Вот они и заделали. Скотчем трубу замотали – и всё.

Еду в Таш-Добо. Улица Октябрьская лежит перпендикулярно трассе, третья по счёту с начала села. А вот и “озеро” – значительно, благодаря “отремонтированной” трубе, уменьшившееся в размерах. Тут, говорят жители, ещё и открытых канализационных люков полно. В такой люк тоже однажды школьник провалился.

Улица полна детей. От мала до велика, но средний возраст – как у Ислама с Азизой – 4-5 лет. Очень серьёзного вида малыш подходит к луже с длинной палкой.

– Отойди, упадёшь!
– Не упаду! – важно отвечает крошечный мужичок. – У меня палка есть, тут можно палкой глубину измерить.
– Отойди, – поддерживают меня женщины-соседки. – Мама узнает, что ты чуть в яму не залез, – ругать тебя будет.

 

Село  Таш-Добо.  Улица  Октябрьская.

Детей  здесь  –  полна  улица.  В  каждом  доме  малыши.
И  все  норовят  к  луже  подойти.

 

Вот они, половина здешних матерей, – все на улице. “Пасут” играющих около заборов по обе стороны от ямы детишек. Ни одного ребёнка теперь одного на улицу не выпускают.

Тот мужчина, кстати, который отказался везти Ислама и Азизу в больницу, в сельсовете, говорят, шумел: родители, мол, сами во всём виноваты, надо за детьми лучше следить, а айыл окмоту и местное начальство тут совершенно ни при чём.

И в отсутствии воды, выходит, местные власти не виноваты – как и в её присутствии в виде огромной ямы, где и взрослому-то несложно утонуть?!
– Мы слышали, – рассказывают родные едва не утонувших детей, – что глава айыл окмоту будто бы говорил у себя в конторе: “Видите, они не идут сюда со мной разбираться, а всё почему? Потому что свою вину чувствуют и понимают, что меня никак наказать не получится”.

То же самое бабушкам сказали в милиции. Ваш, мол, председатель айыл окмоту ничего не боится и, соответственно, ничего не делает оттого, что отлично знает: ничего ему не будет. Факта утопления-то не было! Дети-то ваши живы остались. Вот и радуйтесь!

Маленький Кирюша (так зовут смелого мальчика с палкой) продолжает обследовать своим деревянным орудием дно пузырящейся лужи. Столпившиеся вокруг взрослые внимательно за всем этим наблюдают, готовые в любой момент сорваться с места, схватить и оттащить ребёнка на безопасное расстояние.

Главе айыл окмоту жители улицы Октябрьской написали петицию. В связи с тем-то и тем-то, дескать, требуем убрать с нашей улицы этот источник постоянной тревоги. Начальник сельсовета, говорят, отреагировал своеобразно. Я, сказал, если что, могу вам вообще воду перекрыть. Вы за неё всё равно платить отказываетесь!

– Да как же нам не отказываться? – оправдываются ташдобинцы. – Платим-платим, а вода всё равно редко бывает.

Впрочем, речь сейчас не об этом. Мне вот, например, по-человечески непонятно: как это так – чуть не угробили двоих малышей, и никто ни в чём не виноват?! Мало того что виноватых нет, так ещё никто и мер никаких не принимает, чтобы больше пострадавших не было!

Мимо, как по заказу, старательно объезжая яму, едет машина.

– Вот он, – оборачиваются ко мне сельчане. – Наш глава айыл окмоту Александр Сунцов.

Из окна машины высовывается  мужчина  в  белой рубашке.

– Журналистка из газеты “Дело №…” приехала, – кивают  в  мою  сторону люди. – Может, скажете ей чего-нибудь?

– А чего говорить? – равнодушно отвечает Сунцов. – Она и сама всё знает.

– Да ничего я не знаю. Хотелось бы выяснить…

Но выяснить ничего не получается. Глава сельсовета что-то долго и горячо говорит – мол, ничего у них не добьёшься, они, мол, не работают, а он ничего с этим не может поделать… Говорит про какого-то Иванова – что у него, дескать, тоже ничего не допросишься.

Потом заводит автомобиль и уезжает.

– А кто такой Иванов? – любопытствую у жителей.

Они и сами толком не знают. Вроде бы какой-то из местных – богатых.

– А при чём, – удивляюсь, – здесь он? Он что – тоже представитель власти? Чего у него надо просить, почему ремонт трубы от него зависит? И разве не обязанность главы айыл окмоту – делать всё возможное, чтобы дети не падали в канализационные люки и не тонули в огромных лужах?

А господин Сунцов уже далеко, на другом конце улицы. Его теперь не догонишь, не поймаешь, не спросишь и никаких претензий не предъявишь.

Ольга НОВГОРОДЦЕВА

P.S. Не пожелавшего светиться кантовчанина Нурлана Акматова семья Ислама и Азизы будет благодарить всю оставшуюся жизнь. Он, не житель, а лишь случайный гость села Таш-Добо, оказался едва ли не единственным по-настоящему неравнодушным человеком.  Хотя  и  признался в телефонном разговоре:  “Умирать-то мне тоже не хотелось!”

 

Оставьте комментарий