Главное:
Китайской экспансии – нет! (Январь 17, 2019 2:20 пп)
Прогноз погоды на февраль (Январь 16, 2019 4:07 пп)
Приговор оставлен в силе (Январь 15, 2019 11:52 дп)

“Эта сволочь сломала мне жизнь!”

13.05.2015
Просмотров: 21

Как ведёт себя мать, узнавшая, что её ребёнок пострадал от извращенца-насильника? Наверное, по-разному.

Кто-то рвёт на себе волосы, посыпает голову пеплом и винит во всём себя, недоглядевшую и вовремя не распознавшую.

Кто-то бегает по милицейским и прокурорским  кабинетам с требованием немедленно арестовать педофила и подвергнуть его самому страшному наказанию.

Кто-то, не доверяя милиции, пытается расправиться с негодяем своими силами…

Но есть и такие мамаши, которые грудью встают  на  защиту насильника.

“Сволочью, сломавшей  ей жизнь”, Эльмира называет не кого-нибудь, а родную дочь. И обвиняет девушку в том, что та написала в милицию заявление на отчима, издевавшегося над ней в течение нескольких лет.

с чего всё начиналось

Почти детективная история об отчиме-насильнике и о том, как журналистка случайно нашла выброшенный листок с заявлением в Свердловское РУВД Бишкека от его падчерицы, была опубликована в нашей газете 4 марта.

Айдана (так мы назвали девушку) семь лет терпела издевательства нового мужа своей матери. Не было ей покоя ни на Иссык-Куле, где жила семья, ни потом, когда она, подросшая, пыталась спрятаться от отчима то в Канте, то в Бишкеке, то в Казахстане. В милицию обращалась неоднократно. И всякий раз её заявления “терялись”. По всей вероятности, все их постигла участь вот этого клочка бумажки, бывшего заявлением. Который некто в милицейской форме неудачно поджёг и выбросил в лужу…

Мать Айданы тогда, в конце февраля – начале марта, охотно разговаривала с журналистами по телефону. Объясняла, что кое о чём догадывалась, но не предполагала, что всё настолько страшно и настолько далеко зашло.

– Как хорошо, – говорила, – что вы нашли это заявление! Как хорошо, что теперь он наконец-то получит по заслугам!

Вот, если коротко, содержание той нашей статьи. Мы, журналисты, обратились в Главное управление собственной безопасности МВД КР. Под его контролем Свердловское РУВД Бишкека возбудило-таки уголовное дело и заключило под стражу отчима Айданы – 42-летнего Мирболота Караева. Материалы уголовного дела передали следователю Айбеку Саякбаеву…

И вот тут есть необходимость процитировать отрывок из нашей опубликованной ранее статьи “Дело о насильнике-отчиме”.


“Главный следователь Свердловского РУВД звонит следователю Айбеку Саякбаеву, которому отписали заявление Айданы:

– Что там у тебя происходит? Вот тут говорят, что ты якобы чего-то боишься?

– Ой, да не надо, да пусть другой кто-то занимается, – заводит свою старую песню следователь Саякбаев. Потом спохватывается, сообразив, что разговор идёт по громкой связи:

– Ничего я не боюсь!

А нас, журналистов, всё-таки гложет любопытство: кто же так напугал следователя Саякбаева? Может, объяснит?

27 февраля созваниваемся с ним, просим ответить на несколько вопросов. Айбек Саякбаев вроде и не возражает, и поговорить соглашается – только после совещания. Как только освободится, так сразу, дескать, и позвонит.

Не звонит. Что ж, и это тоже ожидаемо. Опять набираем его номер сами. Потом ещё и ещё раз. Хотим услышать подтверждение его вчерашних слов: ничего и никого я, мол, не боюсь, меня неправильно поняли и превратно истолковали. Я, мол, обещаю сделать всё необходимое и от меня зависящее, чтобы провести грамотное и объективное расследование, и не позволю преступнику уйти от ответственности.

Времени проходит много. Наконец его телефонный номер “оживает”:

– Некогда  мне! – нервно  отвечает  следователь Саякбаев и снова “отключается”.


Вскоре после выхода в свет статьи о Караеве и странных  пугливых милиционерах следователь Айбек Саякбаев снова поменял тактику. При свидетелях обмолвился, что, мол, собирается сам писать в милицию заявление. О том, что некая журналистка… украла у него из кабинета тот злополучный Айданин “арыз”.

Как  это так?! А вот так. Не было, дескать, такого, чтобы то заявление пытались уничтожить путём поджога и выброса. А просто, дескать, девушка-журналистка обманом проникла к нему в кабинет и нагло похитила прямо со следовательского стола бумагу, которой он как раз и собирался заняться вплотную.

Зачем, интересно, журналистке это понадобилось?

Таким вопросом следователь Саякбаев не задавался. Не мучил его и другой, более волнительный для человека его должности вопрос. Как будет выглядеть он сам, официально признавшись, что его кабинет – проходной двор, и что каждый прохожий с улицы может беспрепятственно туда войти и забрать со стола документ любой важности и секретности?

– Пусть пишет такое заявление! – потирали руки мы с коллегой. – Опозорится окончательно.

Ждали напрасно. Отчего-то не написал. Снова, как видно, чего-то испугался.

Он вообще, как видно, не храброго десятка. Сидя рядом с девушкой-журналисткой, потихоньку отодвигается от неё на “безопасное” расстояние.

– Не бойтесь, я не кусаюсь!

– Ничего я не боюсь! – отвечает следователь. И продолжает своё движение к краю скамейки.

С этого заявления всё начиналось…

“Всё ему прощаю”…

Суд над Мирболотом Караевым начался 28 апреля. На заседание, несмотря на закрытость процесса, пришло много народу. Кто-то, кого не пустили в зал, ждал в коридоре.

Не было лишь самой Айданы. На все вопросы судьи отвечала её приехавшая с Иссык-Куля мать Эльмира. Дочери, дескать, на процессе не будет, она вынуждена была уехать в Россию. А перед отъездом, дескать, написала… встречное заявление. Что претензий к Караеву не имеет и просит прекратить в отношении Караева судебное разбирательство.

Ничего не понимающий адвокат Айданы набирает её телефонный номер:

– В чём дело? Ты где?

– Я здесь, – плачет в трубку Айдана, – с другой стороны здания суда.

Родственники по линии её родного отца тут же кидаются за ней и через минуту приводят в зал судебных заседаний. А по дороге на неё с самыми страшными ругательствами и проклятиями набрасывается мать:

– Ты разбила мою семью! Это подстава!

Слово “подстава” она вообще произносит многократно – кажется, не понимая его значения.

Адвокат  Айданы  не   выдерживает:

– Ваша дочь уже совершеннолетняя, и ваше присутствие здесь необязательно. Здесь я адвокат, и я защищаю права вашей дочери. А вы покиньте зал.

– Это  всё подстава! – продолжает кричать Эльмира, выходя за дверь. – Это заказ!

Что с вами, эже? Какой заказ? Кому он нужен, скромный иссык-кульский грузчик Мирболот Караев, чтоб разворачивать вокруг него такие махинации?!

Айдана разбита – во всех смыслах. И физически, и морально надломлена. Лицо опухло до такой степени, что глаз не видно. То ли от слёз, то ли…

Выясняется, что перед самым началом судебного заседания её поймала группа поддержки из числа родственников отчима. Отвели её на задний двор суда и потребовали, чтобы написала встречное заявление, а потом шла (а лучше ехала), куда глаза глядят, и не мешала материнскому семейному счастью.

– И ты его всё-таки написала?! – ужасается адвокат.

– Я не писала его!

– А кто же тогда написал?

– Мама и родственники Караева. Дали мне подписать чистый лист бумаги, а потом сами на нём что-то написали.

– Но ты это заявление поддерживаешь? Согласна с ним? Ответь просто – да, нет?

– Нет!

Встречное  заявление Айданы  в суде аннулировано, а сам судебный процесс перенесён на несколько дней из-за отсутствия прокурора.

“сама виновата”

Готовя первую свою публикацию, мы, напомним, разговаривали с Эльмирой, матерью Айданы. Она каялась, что вовремя многого не заметила и не пресекла. Слёзно просила журналистов помочь посадить мерзавца в тюрьму. Обещала, что больше никогда и никому не даст дочь в обиду.

Однако, пока Караев сидел в СИЗО, Эльмира вдруг поняла, что любит его “неземной” любовью, что не сможет прожить без него и дня, а все обвинения дочери в его адрес голословны и бездоказательны. И появилось у неё острое желание спасти его от тюрьмы. И ради этого она, Эльмира, решила избавиться от дочери.

Нет, не убивать, конечно. Айдану. Просто нейтрализовать её, отправив в Россию. А предварительно заставив написать встречное заявление. И помочь ей в этом вызвались родственники Караева, с которыми она в последнее время стала очень тесно общаться и которые в знак примирения даже подарили ей деньги.

Неужели жизнь, здоровье и благополучие дочери для матери сравнимы с несколькими тысячами сомов? Неужели сомнительное “семейное счастье” с мужиком, который, если верить первоначальным Эльмириным рассказам, и её поколачивал, для неё на первом месте, – а то, что происходит с её родным ребёнком, – на последнем?!

Совсем недавно нечто подобное мы уже, помнится, проходили. Когда супруга гражданина Сакатаева с пеной у рта кидалась на “ментов”, судей и журналистов, защищая мужа, зверски избившего и изнасиловавшего 3-летнюю дочку… Там было ровно то же самое: “Заказ! Подстава!”.

– Вам вообще известно значение слова “подстава”? – спрашиваем мать Айданы Эльмиру по телефону.

Она молчит.

– Кому и для чего, по-вашему, понадобилось “подставлять” Караева?

Молчит. Этого она не знает. Об этом не думает. Ухватилась за оброненное кем-то модное словечко – и разбрасывается им направо и налево.

Сводные братья Айданы, сыновья её родного отца, до последнего не верили собственным ушам. Как же так?! Мать всё-таки! Собрали семейный совет, позвали Эльмиру. Та в очередной раз огорошила всех признанием:

– Люблю Мирболота и хочу прожить с ним всю оставшуюся жизнь. А Айданка…  У неё нет никаких доказательств. И вообще, даже если и так, даже если у него была с ней связь, – она сама во всём виновата.

– Разводиться не собираюсь, – отвечает она по телефону и корреспондентам. – Не пойду на поводу у дочери. Жила и буду с ним жить, никто мне не запретит. И даже вы, журналисты, мне не запретите!

Конечно, не запретим. И предавать  родного  ребёнка не запретим. Нет у нас таких возможностей и полномочий. Можем только снова  и  снова  взывать к её  человеческим  и  материнским чувствам… За что и получаем. Эльмира разражается  в  трубку  потоком таких отборных ругательств, что сомнений не остаётся: они с мужем друг друга стоят. Два сапога пара, как говорится.

и ещё один странный звонок

Беседа с матерью Айданы повергает в глубокий шок. Пока пытаемся от него оправиться – звонок. Номер незнакомый. Голос женский, истеричный. С ходу – нецензурная брань на кыргызском языке.

– Ты кто такая? – первая приличная фраза.

– А вы, простите, кто?

– Пусть тебя это не касается, ты меня поняла?

– И всё-таки представьтесь, пожалуйста, – журналист еле сдерживает себя, чтобы не нагрубить в ответ.

– Твоей карьере конец. Тебя твоё начальство сегодня же выкинет оттуда. И вообще тебе скоро голову оторвут. Ты меня поняла?

– Да кто вы такая, в конце концов?!

– Я тебе из СИЗО звоню, больше не смейте писать про Караева и вообще забудьте об этом деле. Вас это не касается. А то голову оторву, – повторяет свою угрозу звонящая.

Дядя Айданы, кажется, рассказывал, что самой авторитетной из родственников Караева является его сестра, которая работает в СИЗО. Кем именно она там работает,  никто  не знает, но  её  коронная  фраза: “Я в СИЗО работаю!” действует на большинство людей просто магически. Она, говорят,  и  в судебном коридоре своей “должностью” козыряла. И не только. Всё время  старалась  спровоцировать братьев Айданы на некие решительные поступки. Проходя мимо, то матом выругается, то на ногу наступит.

И, кстати, – “заказ, подстава” – это из её лексикона.

Звонящая между тем бросает трубку. И вскоре перезванивает – опять с кучей угроз и оскорблений.

– Женщина, – наконец срывается сотрудница нашей редакции, – вы, наверное, с головой не дружите? Мы сейчас как раз находимся в МВД, пишем на вас заявление. Здесь ваше местонахождение уже определили, в скором времени за вами придут. Будете находиться там же, где вы пока работаете, но уже совсем в другом качестве!

Она снова отключается. Звонит через несколько часов и разговаривает совершенно спокойным голосом:

– Вам с моего номера кто-то звонил, оказывается?

– Да вы же сами и звонили с угрозами.

– Ой, извините, не знаю, у   кого   был  мой   телефон.  Это не я. Я не собиралась  и  не  собираюсь никому  угрожать…

Айдана опять “потерялась”

Сначала – в прямом, буквальном  смысле.  Выйдя  из здания Свердловского райсуда, её адвокат и родственники со стороны отца заметили, что она снова куда-то пропала. Обошли все закоулки вокруг суда – девушки нет нигде. На звонки не отвечает.

Появилась она на следующий день. Заплаканная – и, что называется, “никакая”. Похоже, что Айдана окончательно утратила не только веру в справедливость, но и чувство реальности. Зомби. Всю минувшую ночь её опять обрабатывали мать и родня Караева.

Однако встречное заявление девушка писать снова категорически отказалась.

Сейчас она дожидается окончания судебного процесса, скрываясь в Бишкеке, в доме своего дяди.

Отомстила?

– Проблема инцеста у нас в Кыргызстане – не такой уж, увы,  редкий случай, – говорит психолог Айгуль Садыкова. – У меня очень много клиенток, которые столкнулись с изнасилованием дочерей своими любимыми мужчинами. И я вас уверяю, каждая из них подсознательно знала, что мужчина способен к инцесту, и уж тем более знала, если это произошло или, того хуже, происходит регулярно в её семье. Но они хотя бы понимают беду, чувствуют проблему и пытаются её решить! А Эльмира – к сожалению, из тех женщин (ещё более многочисленных), которая ничего ужасного в произошедшем не видит.

И ей подобных у нас всё больше и больше. Вот что самое страшное!

Очень часто женщине, у которой  распался брак и которая  находится в поиске  нового мужчины, утверждает психолог, ребёнок не нужен:

– Конечно, она его любит, возможно, это желанный ребёнок, но та злость на себя из-за того, что отношения с отцом дочки не сложились, переходит на саму дочку. Всё это бессознательно, но где-то в глубине души (женщины сами себе боятся признаться) они бы хотели, чтобы ребёнок им не мешал в поисках личного счастья. И пусть бессознательно, но женщина сама зачастую находит именно такого мужчину, который способен “отомстить” дочке за то, что она есть.

Во всём живом мире материнский инстинкт у самки является основным. Он перевешивает даже инстинкт самосохранения. Любая мать в первую очередь кидается на защиту своего детёныша, когда ему угрожает опасность. У людей по идее должно быть то же самое… Но именно у людей этот инстинкт почему-то срабатывает не всегда.

И если вы думаете, что предавать собственного ребёнка ради сомнительного самца свойственно только неким маргинальным, деклассированным мамашам, – то глубоко ошибаетесь. Среди моих клиенток есть весьма образованные, обеспеченные дамы. Дочери которых пострадали от отчимов-насильников – с молчаливого попустительства жены.

“Я не знала”, – говорит она.

Знала! Но выбрала путь отрицания. Заняла, так сказать, страусиную позицию. Голову спрятала – ничего не вижу, ничего не слышу, ничего вокруг не замечаю. Так жить легче, а иначе придётся действовать, кардинально менять жизнь и судьбу. Которую менять уже ох как не хочется! Только-только всё наладила, нашла постоянного мужика (даже если и любви к нему особой нет – всё равно она за него держится как за последнюю соломинку)…

Мирболот Караев в СИЗО при свидетелях со смаком рассказывал, что он сделает, как только выйдет на свободу. И с падчерицей сделает, и с женой – с этой самой по уши влюблённой в него Эльмирой. Что ж, она сама выбрала свой путь.

Ольга НОВГОРОДЦЕВА,
Карачач ШАКИРОВА

Оставьте комментарий