Главное:
Афиша на выходные в Бишкеке (Январь 18, 2019 1:27 пп)
Китайской экспансии – нет! (Январь 17, 2019 2:20 пп)
Прогноз погоды на февраль (Январь 16, 2019 4:07 пп)
Приговор оставлен в силе (Январь 15, 2019 11:52 дп)

И кто же народ будоражит?..

17.06.2015
Просмотров: 18

Журналисты, предающие огласке коррупционные скандалы? Или нечистые на руку силовики, которые эти скандалы и провоцируют?

Ниже – ответ на эти вопросы. С фактами, документами и записями любопытнейших телефонных разговоров.

Недавно на одном очень солидном совещании обсуждались некоторые публикации в нашей газете. В частности, касающиеся громких разоблачений от Русланбека Умарова – подполковника финполиции, члена экспертного совета по противодействию коррупции при Генпрокуратуре КР.

Один крупный руководящий сотрудник Госкомитета национальной безопасности договорился до того, что эти публикации “будоражат народ” и… “подставляют президента”. Поскольку, дескать, все они, силовики, подчиняются президенту, то и публикации о коррупционных скандалах в силовых структурах бросают тень на главу государства. Сущая правда. Вот только виноваты в этом не журналисты, разоблачающие взяточников, воров, коррупционеров, а сами госчиновники и силовики, занимающиеся непотребными делами, и их высокопоставленные покровители.

“А разве в этих статьях – неправда?” – возразили другие участники совещания.

Итак, кто же на самом деле – и чем будоражит народ и подставляет президента страны?

“ЛЮДИ В ЧЁРНОМ” АРЕСТОВАНЫ

“Крышевики” в силовых структурах Кыргызстана: их пугают, а им не страшно, – так называлась наша публикация за 29 апреля этого года, в которой приводились факты, на наш взгляд, просто убийственные.

Напомним: 13 апреля сотрудники отдела по борьбе с таможенными правонарушениями Центральной таможни и сотрудники управления Государственной службы по борьбе с экономическими преступлениями при правительстве КР (финансовой полиции) по Чуйской и Таласской областям совместно проводили оперативное мероприятие на таможенном посту “Ак-Жол”, что на кыргызско-казахской границе. Таможенников интересовали контрабандисты. Финполовцев – должностные лица, которые тех прикрывают.

На сцене появились и те, и другие. После того, как микроавтобус, набитый контрабандным товаром, беспрепятственно пересёк госграницу и был задержан таможенниками-операми на объездной автодороге, водитель буса схватился за мобильный телефон. Подъехал чёрный “Мерседес” с двумя очень уверенными мужчинами в чёрных костюмах. Их уверенность как ветром сдуло после того, как к месту задержания микроавтобуса примчались оперативники ГСБЭП, охотившиеся на “крышевиков”. Люди в чёрном отступили и заняли в своём “Мерседесе” наблюдательную позицию неподалёку. По словам таможенников, эта чёрная иномарка висела у них на “хвосте” от самой госграницы, явно контролируя передвижение груза.

Личность людей в чёрном оперативники ГСБЭП установили без труда. Это были сотрудники центрального аппарата Антикоррупционной службы ГКНБ – элитарного подразделения, репутация которого, по идее, должна быть безупречной. А один из этих сотрудников, что любопытно, даже курировал ГСБЭП. То есть его обязанностью было выявлять коррупцию в рядах самих финполовцев.

Версия о том, что эти сотрудники АКС не просто крутились рядом из праздного любопытства, а “крышевали” контрабандистов, сопровождая груз до рынка “Дордой”, подтверждалась интереснейшими видеозаписями (в том числе снятыми камерами  наблюдения на посту “Ак-Жол”). Кадры из которых 29 апреля наша газета и опубликовала.

А вот как развивались дальнейшие события.

На другой день после нашей публикации – 30 апреля – следователь Чуйской областной прокуратуры возбудил уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного статьёй 304 Уголовного кодекса – “Злоупотребление должностным положением”. Основанием для его возбуждения стал рапорт начальника оперативного отдела ГСБЭП по Чуйской и Таласской областям Р. Умарова. А также – “опубликованная статья в республиканском еженедельнике “Дело №…”, как говорилось в следовательском постановлении. (Что же мешало возбудить уголовное дело до нашей публикации? Это, честно говоря, так и осталось загадкой.)

Через две недели прокуратура предъявила обвинения “людям в чёрном” – сотрудникам АКС Жолдошбеку Токмергенову и Саламату Сартову. И тому, и другому – в “злоупотреблении должностным положением, совершённом с целью извлечения выгод и преимуществ для себя или других лиц, а также иной личной заинтересованности с причинением особо крупного ущерба”, а также в “организации контрабанды группой лиц по предварительному сговору в особо крупном размере”.

15 мая Военный суд Бишкекского гарнизона, удовлетворив ходатайство руководителя следственной группы, санкционировал арест обвиняемых Ж. Токмергенова и С. Сартова на срок до 14 июня. И тот, и другой подали жалобы об изменении им меры пресечения на другую, не связанную с лишением свободы. Но Военный суд Кыргызской Республики 25 мая оставил обвиняемых в СИЗО ГКНБ. Учтя “степень общественной опасности инкриминируемых обвиняемым деяний и принимая во внимание то, что они, используя своё служебное положение, могут воспрепятствовать объективному следствию, оказывать давление на свидетелей, скрыться от следствия и суда”.

Итак, вот какие обстоятельства (озвученные в открытых судебных заседаниях при избрании акээсникам меры пресечения) выявило следствие.

Старшие оперуполномоченные АКС ГКНБ Ж. Токмергенов и С. Сартов, по версии следствия, вошли в преступный сговор с тремя инспекторами таможенного поста “Ак-Жол” (двое из них, в т.ч. Рысбек Шайымбетов – тоже арестованы), а также с водителем микроавтобуса – Халисом Байрамовым. Целью сговора был беспрепятственный ввоз в Кыргызстан контрабандного груза – парфюмерно-косметических изделий фирм “Oriflame Cosmetics Global S.A.”, “Mary Kay” и “Avon” без оплаты таможенных платежей.

Утром 13 апреля акээсники Токмергенов и Сартов подъехали к посту №7 таможенного поста “Ак-Жол” и сообщили его сотрудникам о том, что якобы проводят спецоперацию – “контролируемую поставку груза”. И попросили таможенников, чтобы те пропустили бус через пост, не досматривая его. Старший смены поста  отдал незаконный приказ инспектору досмотровой группы: “Сделай вид, что осмотрел машину”. Что тот и сделал. Водителю же Байрамову акээсники, по версии следствия, дали указание заменить казахские госномера на его микроавтобусе “Мерседес-Бенц Спринтер” на подложные кыргызские, что облегчало провоз контрабандного груза.

Финал этой истории известен. Микроавтобус, въехавший на территорию Кыргызстана в 10 часов 30 минут утра, уже в 11 часов возле автозаправки “Петролеум” задержали оперативники Центральной таможни и финполиции. В бусе  обнаружилось 88 коробок контрабандной парфюмерии и косметики. На весьма внушительную сумму – 10 миллионов 886 тысяч сомов.

И мы ещё удивляемся тому, что в госбюджете вечно не хватает денег!

А вот ещё любопытные обстоятельства, оставшиеся за кадром. Рассказывает подполковник финполиции Русланбек Умаров:

– Нами выявлены просто вопиющие факты, с которыми сейчас следствие разбирается. Есть должностные лица ГСБЭП, которые “любезно” делились информацией с этими сотрудниками АКС – практически ежедневно. Какой информацией? По всей видимости, о наших разработках по выявлению коррупции среди них же – акээсников. Анализ телефонных звонков, в частности, показал, что и до, и после задержания контрабандного груза одно из должностных лиц нашего ведомства вело телефонные переговоры с ныне обвиняемыми сотрудниками АКС. Зачем они ему звонили, о чём разговаривали? И почему это длилось постоянно?

Вот, к примеру… 13 апреля в 11 часов 14 минут – сразу после того, как мы задержали контрабандный груз – один из этих акээсников звонит этому должностному лицу ГСБЭП. После чего звонки идут беспрестанно. Акээсник звонит финполовцу, затем тот перезванивает ему. Переговоры идут каждые 10-15 минут. И продолжаются в последующие дни – 14-го, 15-го, 16-го, 18-го, 20-го апреля… По полсотни звонков в день! Это что такое?! Мы, значит, воюем на передовой, а в тылу, за нашей спиной отдельные должностные лица ведут какие-то “сепаратные” переговоры. Следствие обязательно должно дать юридическую оценку этому.

Я уже рассказывал в интервью вашей газете, как этот сотрудник АКС, курирующий нашу службу, после задержания контрабандного груза приезжал “договариваться” с нашими руководителями. Они допрошены следствием и этот факт подтверждают.

– В чём же причина “любезности” этого финполовца-информатора? – спрашиваю Русланбека Умарова.

– Причина, думаю, проста. В своё время акээсники подцепили его  на крючок. Теперь он “сливает” им информацию. Не для того, чтобы помогать в борьбе с коррупцией, а совсем наоборот…

– Что же касается обвиняемых акээсников – Токмергенова и Сартова, – продолжает Умаров, – то следователи прокуратуры смогли их обстоятельно допросить лишь на тринадцатый день после возбуждения уголовного дела. Начиная с 8 мая их безуспешно пытались вызвать в прокуратуру Чуйской области – сначала телефонограммой, затем официальным письмом в ГКНБ, потом было даже вынесено постановление об их принудительном приводе.

Никто не знал о местонахождении подозреваемых в течение четырёх дней – с 8 по 11 мая. В этот период, как вы знаете, в нашу семью пришло горе – погиб в ДТП сын. Случайность это или нет – не знаю… Лишь потом поступила информация, что пропавшие акээсники дружно обратились в спецполиклинику ГКНБ с жалобами на здоровье и находятся на стационарном лечении (там, кстати, обвиняемые и остались после избрания им меры пресечения в виде ареста). Пришлось следственной группе выезжать в больницу. Закончить проведение очных ставок акээсников с таможенниками следователи смогли лишь на следующий день – сделать это в первый день помешали коллеги подозреваемых, нагрянувшие в спецбольницу. В связи с этим опять хочется задать вопрос: что происходит в нашей правоохранительной системе? – заключает Русланбек Умаров.

Кадр из записи видеокамеры наружного наблюдения, установленной на таможенном посту “Ак-Жол”. Двое сотрудников АКС подходят к таможенникам договариваться о беспрепятственном пропуске контрабандного груза. Все, кто в этот кадр попал, арестованы. За исключением таможенника досмотровика, получившего незаконный приказ от своего начальства.

А это – акээсник Жолдошбек Токмергенов, курирующий финполицию. В кадр он попал на месте задержания микроавтобуса с контрабандой.

НЕ УСПЕЛИ ПОСАДИТЬ ОДНИХ, КАК ДРУГИЕ…

4 мая в управление ГСБЭП по Чуйской и Таласской областям обратился гражданин Казахстана – назовём его Махмудом. Он просил принять меры к сотрудникам правоохранительных органов Кыргызстана, которые обнаружили у него, опять же, контрабандный груз и…

Впрочем, вот выдержки из объяснительной, записанной с его слов:

“Я работаю водителем пассажирского автобуса на рейсе “Шымкент-Бишкек”. Через меня часто передают различные посылки. 28 апреля 2015 года в 5 часов утра я приехал на стоянку Западного автовокзала из г. Шымкента, в салоне автобуса находилось более 600 сотовых телефонов различных марок. Со мной находились мой брат, его супруга и напарник-сменщик. Примерно в 5 часов 30 минут ко мне в автобус с криками ворвались четверо парней и нанесли несколько ударов в грудь мне и моему брату. Один из них показал мне удостоверение, но что там было написано, я не увидел. Они приказали закрыть автобус и никому не выходить. И стали обыскивать автобус.

Из багажных карманов они стали вытаскивать коробки с сотовыми телефонами и планшетами. Один из сотрудников всё это снимал на свой телефон. Начали считать коробки. Другой сотрудник, представившийся Бакытом, начал обвинять меня в контрабанде и стал угрожать, что меня и всех, кто был в автобусе, посадят в тюрьму, а автобус конфискуют в доход государства. Третий сотрудник начал заполнять какие-то бумаги, но мне прочитать ничего не дали.

Сотрудник по имени Бакыт вывел меня из автобуса и сказал, что у меня есть варианты: “Будешь решать или нет?”. Я был очень напуган, начал плакать, т.к. находился в другой республике и переживал за своих родных. Когда я спросил: “А как надо решить, что мне делать?” – Бакыт ответил: “Иди, подумай, у тебя есть 3 минуты”. Я позвонил другу, он приехал, я попросил у него деньги, он отказал. Я сказал Бакыту, что могу дать около 1000 долларов, он ответил, что я ему должен в 20 раз больше. После чего двое сотрудников посадили меня в автомашину и повезли в сторону аэропорта. По дороге я пытался им объяснить, что я только водитель и товар мне не принадлежит, но они мне стали угрожать. У меня в кармане было 10 тысяч долларов, которые я должен был передать своим клиентам. Я объяснил, что могу дать только половину этой суммы, но Бакыт затребовал всю сумму. Я вынужден был согласиться.

Когда мы вернулись на автовокзал, Бакыт взял номера моих телефонов и сказал, что теперь мы будем дружить, и в следующий раз, если будет товар, он будет меня сопровождать. После чего они попросили у меня четыре телефона – каждому по одному – и уехали. Я зашёл в автобус, с другом мы начали собирать коробки с телефонами и пересчитывать их. Некоторые коробки были пустыми. Я посчитал, что не хватает 8 планшетов и 24 сотовых телефона. Я был очень расстроен, не знал, как найти этих сотрудников…”.

Вскоре, однако, Махмуду позвонил сам сотрудник Бакыт. Пользуясь случаем, водитель автобуса спросил у него о пропавшем товаре и… предусмотрительно записал разговор на диктофон своего телефона. Вот выдержки из этой весьма примечательной беседы:

– Что, брат, вернёте то, что забрали? – с надеждой спрашивает Махмуд.

– Ты меня послушай, – отвечает Бакыт, – я же тебе объясняю. По одной штуке (телефонов) мы взяли – это получается четыре штуки…

– Это ладно, брат, я сам дал. Брат, клянусь Аллахом, не хватает 32 штуки. Ладно, четыре уберём, 28 штук лишние забрали. Коробки стоят пустые… Мы же по-мужски руки дали, да, брат? Деньги вы взяли, четыре штуки (телефонов) взяли – всё.

– Я тебе обещал перезвонить – я позвоню…

– Остальное верните, брат. Мне тоже трудно, в долги залез, брат…

– Понял, понял… Теперь меня слушай. Ты меня уже понял – какой я человек. Они сейчас начали со мной ругаться. Восемь (планшетов) они, оказывается, взяли, а четыре начальникам раздали, чтобы заткнулись, понимаешь? Ты ещё спасибо скажи, что я позвонил, Махмуд…

– Бра-ат, тебе большое спасибо!

– Я тебе хочу отдать всё максимально, что у них заберу. Я сам не такой, Махмуд. Я сейчас с ними чуть не подрался, понимаешь? Всё нормально будет. Ты как ездил, так и будешь ездить – со мной будешь ездить. Понял? Ты не переживай. Мы с тобой вообще друзьями станем…

– Всё, брат. А то хозяин телефонов меня грузит, деньги хоть рожай, говорит. Что делать, уже не знаю, брат…

– Махмуд, я тебя понимаю. Но и ты меня понял, да? Максимально, сколько осталось, верну. Давай, на меня зла не держи.

– Спасибо и за это, брат…

В тот же вечер, по словам Махмуда, Бакыт привёз ему 15 телефонов – всё, что удалось отбить у коллег. Остальные, сказал Бакыт, они “раздали своему руководству”.

Кто знает, может быть, эта история так и осталась бы в тени, и Махмуд продолжал бы перевозить на своём автобусе контрабанду в Кыргызстан – уже под покровительством нового “друга”, – если бы не обида. А главное – если бы у него на родине, в Казахстане не начались проблемы.

– На очень уж крупную сумму “попал” Махмуд, – рассказывает Русланбек Умаров. – Хозяева груза на него давили, его близких чуть ли не в заложники стали брать. Поэтому во время очередного рейса в Бишкек он обратился в наше управление. По словам Махмуда и других свидетелей, неизвестные, устроившие обыск в его автобусе, представлялись сотрудниками ГКНБ. Поэтому мы направили письмо в Управление собственной безопасности ГКНБ (приложив аудиозапись) с просьбой выделить сотрудников для проведения совместных мероприятий с целью установить личность тех неизвестных и в дальнейшем передать материал в Генпрокуратуру.

Проходит четыре дня – и вдруг Махмуд пишет встречное заявление. Те сотрудники, рассказывает, его нашли и всё вернули – и товар, и деньги. Поэтому ни он, ни свидетели в их опознании, вообще в следственных действиях участвовать не будут: “Не хотим проблем”. Не знаю, чем теперь закончится расследование, но очевидно, что сразу два преступления останутся безнаказанными – и контрабанда, и вымогательство взятки, – заключает Русланбек Умаров.

Этот эпизод, на первый взгляд малозначительный (хотя и изумляющий крохоборством его персонажей), мы привели здесь для того, чтобы ещё раз спросить ревнителей “чести мундира”: так кто же подставляет президента?

А это уже Западный автовокзал Бишкека. Некие силовики (предположительно сотрудники ГКНБ), получив от водителя автобуса, перевозившего контрабанду, взятку и слегка его пограбив, выезжают с автовокзала. Обратите внимание на задний госномер на их автомашине, точнее – на его отсутствие.

НИЧЕГО НЕ МЕНЯЕТСЯ

Другая наша публикация – “Борись, но с оглядкой… Иначе – сожрут” (“Д№…” за 21 января 2015 года) – хоть несколько запоздало, но привлекла внимание парламентского комитета по законности, правопорядку и борьбе с преступностью. Та публикация, напомним, представляла собой интервью с Русланбеком Умаровым. Разговор шёл о том, почему буксует борьба с коррупцией в Кыргызстане, о том, как хоронят уголовные дела – в т.ч. в органах прокуратуры. И о том, как сотрудники правоохранительных органов, чересчур рьяно выполняющие свой долг по борьбе с  коррупцией,  рискуют  подвергнуться травле. Что, собственно, с Умаровым и произошло.

Обсуждению этой статьи депутаты посвятили не одно заседание. И 31 марта профильный комитет вынес решение – поручить Генеральной прокуратуре выяснить судьбу всех уголовных дел по коррупционным преступлениям, выявленным финполицией. “Во исполнение” этого решения Генеральная прокуратура провела проверку… Как думаете, кого и что она проверила? Все силы надзорный орган бросил на проверку… самого Русланбека Умарова. Точнее, отдела по борьбе с коррупционными преступлениями ГСБЭП, который тот в своё время возглавлял.

В результате этой проверки во второй половине мая появилось “представление об устранении нарушений закона и привлечении виновных лиц к ответственности”, подписанное заместителем генерального прокурора Людмилой Усмановой. Речь в нём идёт о нарушениях, допущенных сотрудниками”умаровского” отдела.

– В центральном аппарате ГСБЭП – четыре оперативных отдела, но проверяли только мой отдел, – комментирует Русланбек Умаров. – Подняли всё, что проходило лично через мои руки. Такой колоссальной проверки не было никогда. Что интересно, проверку проводило то самое восьмое управление Генпрокуратуры (надзирающее за следствием и оперативной работой во всех силовых структурах), о котором мы с вами много говорили. Его бывший начальник Малик Бектурганов, собственно, и организовал травлю против меня. Пришедший на его место бывший заместитель военного прокурора республики Нуркамал Набиев, получается, эстафету подхватил. Проверяли нас те самые сотрудники восьмого управления, ротации которых в своё время требовал экспертный совет по противодействию коррупции при Генпрокуратуре. Но начальник управления сменился, а они остались.

Что касается фактов, которые приводятся в этом представлении, то их сейчас изучает руководство ГСБЭП. Уже сейчас вылезает много откровенной чепухи. Проверяющие, скажем, насчитали 23 заявления, поступившие в отдел, по которым наши сотрудники якобы необоснованно дали заявителям разъяснения вместо того, чтобы направить эти заявления в следственное управление для дачи правовой оценки. В их числе упоминается обращение, касающееся съёмки художественного фильма. Это – вообще анекдот. Или издевательство!

“Анекдот” заслуживает того, чтобы рассказать его со ссылкой на документы. В январе 2014 года к тогдашнему вице-премьеру, курировавшему вооружённые силы и правоохранительные органы, Токону Мамытову обратилось общественное объединение “Институт военного омбудсмена им. К. Асаналиева”. Оно сообщило, что ведётся съёмка полнометражного художественного фильма “28 панфиловцев” – на народные пожертвования. Для завершения съёмок не хватает 60 миллионов рублей (сумма указывалась почему-то в российской валюте). Объединение просило вице-премьера “поддержать инициативу по добровольному сбору денежных средств через министерства и ведомства силовых структур”.

Неизвестно, было ли отписано это письмо в другие силовые структуры, но в финполицию оно попало. В марте 2014 года председатель ГСБЭП Бактыбек Аширов отправил и в правительство, и в “Институт военного омбудсмена” ответ следующего содержания: “Наше ведомство на данный момент не имеет денежных средств на специальном счёте, в связи с этим не представляется возможным оказание содействия по указанному проекту”.

Вместо этого, по логике генпрокурорских проверяющих, обращение просителей денег следовало передать… следователям. Для чего? Для возбуждения уголовного дела? Против кого? “Института военного омбудсмена”? Или самого вице-премьера Т. Мамытова?

– Эта откровенная глупость, думаю, говорит о том, что сами проверяющие даже не вникали в суть документов, которые якобы изучали, – говорит Русланбек Умаров. – А новый заместитель генпрокурора, курирующая следствие, подписала то, что ей подсунули исполнители. Ничего, как видите, не меняется! Проверяет меня не только Генпрокуратура. Недавно ко мне обратился один наш бывший подследственный. Его вызвали в АКС и продержали там несколько часов. Просили написать заявление – якобы он давал мзду Умарову. Пугали, что могут возобновить уголовное дело, по которому он проходил, хотя то дело расследовала и прекращала прокуратура. Как иначе расценить эти действия, как не месть со стороны АКС? И чем заняты сотрудники этой службы – борьбой с коррупцией или со мной, словно с главным врагом государства? – задаётся вопросом Умаров.

В начале мая в Управление ГСБЭП по Чуйской и Таласской областям обратился гражданин, у которого некий инспектор ДПС отобрал водительские права и техпаспорт на машину и дал полчаса на то, чтобы привезти 5 тысяч сомов – взятку за несоставление протокола о правонарушении.

– Поскольку вымогательство взятки происходило на территории Бишкека и уголовные дела в отношении должностных лиц вправе возбуждать лишь прокуратура, отправляю своего сотрудника с материалом в Бишкекскую горпрокуратуру, – рассказывает Русланбек Умаров. – Через некоторое время этот сотрудник звонит: надзирающий прокурор,  курирующий финполицию (его имя я узнал позже – Тургунбек Субанов), отказался принимать материал, вывел его из здания прокуратуры и запретил охране впускать в здание прокуратуры финполовцев из нашего управления. Прошу нашего сотрудника передать трубку охраннику…

Этот разговор тоже был записан на диктофон.

Мы хотим официально сдать материал по взятке в канцелярию, почему вы нас не впускаете через проходную? – спрашивает Умаров у охранника.

– Сейчас только вышли, дали такое указание, – оправдывается тот, – пойми, я же просто охранник…

– Ладно, к прокурору не пойдём, дайте просто в канцелярию материал сдать.

– Строго сказали – не пускать. Вообще не пускать!

– А как тогда бороться с коррупцией, если прокуратура наши заявления по взяткам не принимает? Байке, ну пожалуйста, в канцелярию потихоньку пропусти…

– Я сказал – нет. Всё! Указание дали.

– Пришлось, – продолжает Умаров, – писать письмо руководству ГСБЭП. Там отписывают материал следователю финполиции. Тот готовит сопроводиловку в Генпрокуратуру, куда материал попадает лишь на следующий день. Там тоже пишут письмо, мой опер его берёт и везёт опять в Бишкекскую горпрокуратуру. Только тогда материал там принимают. А прошло уже двое суток. Заявитель на всё это смотрит (а в ДПС на него давят, он боится, что его документы выбросят – ищи-свищи) и удивляется: “Слушайте, что за беспредел тут у вас? Как вы работаете?!”. В итоге идёт и отдаёт дэпээсникам деньги. И больше не хочет, что называется, эту тему “качать”. А через двое суток после того, как материал всё-таки попал в горпрокуратуру, звонит их следователь: “Что будем делать?”. – “Уже ничего, – говорю, – делать не надо. Заявитель уже деньги отдал”. – “Да? Ну, всё тогда”, – радуется следователь.

И как всё это назвать?! Это фактически – срыв оперативно-следственного мероприятия. А сколько таких же фактов было раньше – из-за того, что прежнее руководство Генпрокуратуры запретило территориальным прокурорам иметь со мной дело напрямую. И никто из прокуроров – за то, что коррупционные преступления остались безнаказанными – не понёс наказания. А граждане смотрят на всё это и делают выводы… Так и подрывается авторитет власти. Мне уже который месяц из  мелочной мести ставят палки в колёса. Но ведь я работаю не на себя, а на государство. И мои материалы, которые методично хоронят – это обращения граждан, которые ищут защиту своих интересов не персонально у Умарова, а у ГОСУДАРСТВА. И я хочу наконец получить ответ на вопрос – так нужна ли вообще моя работа государству? – заключает Русланбек Умаров.

На днях экспертный совет по противодействию коррупции (членом которого, напомним, является подполковник финполиции Р. Умаров и по поручению которого он в своё время занялся выявлением коррупционных схем в самых “неприкасаемых” силовых структурах) в очередной раз, собрав пресс-конференцию, обратился к президенту Алмазбеку Атамбаеву с просьбой взять Русланбека Умарова под защиту. Сам же Умаров вынужден обратиться к Верховному главнокомандующему с просьбой о личной аудиенции. Иного пути достучаться до властей и разорвать замкнутый порочный круг он уже не видит.

Вадим НОЧЁВКИН


ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Такой вот ответ получила финполиция спустя месяц после того, как направила в Управление собственной безопасности ГКНБ материал (в т.ч. аудиозапись телефонного разговора) о вымогательстве и получении взятки у казахстанского контрабандиста на Западном автовокзале Бишкека, а также о его ограблении неизвестными силовиками, представлявшимися чекистами (о чём рассказывалось выше).

Попробуем этот ответ расшифровать. Поскольку контрабандист (он же жертва вымогательства и грабежа) претензий больше ни к кому не имеет, то в ГКНБ даже не видят смысла этот факт расследовать. Но неужели чекистам безразлично, что в их “конторе” водятся “оборотни в погонах”? Неужели не интересно их найти и хотя бы от них очиститься, дабы не марали честь мундира? Ведь про то, что кого-то выявили и наказали, не сообщается ровным счётом ничего…


ГЕНПРОКУРАТУРА В РОЛИ АДВОКАТА

А вот какая официальная реакция последовала ещё на одну нашу публикацию – “Небесный взвод и хвосты прокурорские” (“Д№…” за 13 мая 2015 г.). В ней, напомним, рассказывалось о том, как антикоррупционные органы пытались вскрыть коррупционную схему на межвузовском военном факультете КГУСТА.  Недавно Генеральная прокуратура обнародовала результаты проверки, проведённой по той публикации. Вывод: “Изложенные в статье доводы не нашли своего подтверждения”.

Так называемый “небесный взвод” военного факультета получил это остроумное прозвище из-за того, что было подозрение – в природе этого взвода фактически не существовало, числившиеся в нём студенты обучались фиктивно. “Проверкой выявлено, – сообщает Генпрокуратура, – что факт прохождения обучения студентами 220-го взвода подтверждается соответствующими  приказами о зачислении их на военный факультет, о переводе их с курса на курс, зачётно-экзаменационными ведомостями, свидетельствами военно-врачебной комиссии, пояснениями преподавателей, командиров, самих студентов” – и т.д.

– Нет сомнений в том, что в приказах и прочих документах всё выглядело благополучно, – комментирует этот аргумент подполковник финполиции Русланбек Умаров, чей отдел ГСБЭП в своё время пытался проверить факультет. – И должностные лица, которые ставили в этих документах свои подписи, конечно, всё подтвердят, они – лица заинтересованные. Наивно и от студентов ждать признаний в том, что они фактически на факультете не обучались. Проверить всю имевшуюся у нас оперативную информацию можно было лишь в рамках расследования уголовного дела, на возбуждении которого мы настаивали. Но прокуратура обошлась без этого… Возникает вопрос: почему и сейчас, проводя проверку по вашей публикации, Генпрокуратура не пригласила нас – оперработников, почему не поинтересовалась: “Что у вас есть, какие материалы?”. Потому что ей это не выгодно? – задаётся вопросом Р. Умаров.

ГСБЭП располагала информацией о том, что один из студентов взвода, Ч. Чоробеков, осенью 2013 года был зачислен на военный факультет, находясь… в США. Этот факт, по утверждению надзорного органа, опровергается тоже “соответствующей документацией, пояснениями председателя и членов приёмной комиссии, а также пояснениям однокурсников Ч. Чоробекова”. До этого – в июне 2013-го – Ч. Чоробеков выехал из Кыргызстана в Казахстан через пограничный пункт пропуска “Ак-Жол-автодорожный”. Но в ходе проверки, утверждает Генпрокуратура, выяснилось, что вскоре – в июле – студент вернулся в Кыргызстан на поезде – через пункт пропуска “Каинды-железнодорожный”.

– А нам некоторые однокурсники Чоробекова при их негласном опросе заявляли: “Такой студент с нами не учится”, – продолжает Русланбек Умаров. – И мы получили подтверждение того, что он находился в США – есть фотография Чоробекова, сделанная в Чикаго. Мы представили бы следствию многое чего, если бы прокуратура проявила интерес. Что же касается возвращения через “Каинды-железнодорожный”… Это – единственный пункт пропуска, где данные въезжающих-выезжающих пассажиров не фиксируются. И это – открою секрет – лазейка, которой давно уже пользуются нечистые на руку следователи, чтобы искусственно создать некоторым подследственным алиби. Чоробеков – парень не бедный (его мать, по оперативным данным, работает в судебной системе), для чего ему понадобилось возвращаться в Кыргызстан поездом? Любопытно, сохранился ли у него железнодорожный билет? Про это в сообщении Генпрокуратуры почему-то ничего не говорится, – отмечает Р. Умаров.

Зато говорится о том, что “по причине непосещения занятий и несдачи зимней сессии приказом начальника военного факультета от 18 февраля 2014 года Ч. Чоробеков был отстранён от занятий по военной подготовке”.

– Очень похоже на то, что сделано это было задним числом, – комментирует Русланбек Умаров. – В апреле-мае 2014-го, когда мы проводили свою проверку, Чоробеков, по нашим данным, в списках студентов военного факультета ещё числился…

А вот как объясняет Генпрокуратура тот факт, что военная прокуратура, признав существование на военном факультете устойчивой коррупционной схемы, ограничилась всего лишь внесением  министру обороны представления “об устранении нарушений закона”. Сделано это было “с учётом отсутствия вредных последствий в виде незаконного присвоения  офицерского звания” студентам факультета. Тот очевидный факт, что представление подписал заместитель военного прокурора республики Нуркамал Набиев (ныне работающий в Генпрокуратуре), поставив под документом фамилию своего шефа М. Эшперова, Генпрокуратура не отрицает. Но находит и ему оправдание: “В момент подписания представления военный прокурор М. Эшперов находился в отпуске”.

– В таком случае Набиев должен был подписать документ в качестве и.о. военного прокурора или хотя бы поставить, как принято в делопроизводстве, свою фамилию и должность, – считает председатель экспертного совета по противодействию коррупции при Генпрокуратуре профессор Кайрат Осмоналиев. – На мой взгляд, эта “отмазка” – нелепая. Не менее нелепо и объяснение того, почему никто не понёс уголовной ответственности. Считаю, что в действиях руководства военного факультета был формальный состав преступления, который и не требует наступления последствий. Получается, причинил ущерб, попался, деньги вернул – и гуляй. Странная такая коррупция, за которую никто не несёт ответственность даже в дисциплинарном порядке – начальник факультета благополучно ушёл на пенсию (получив ведомственную квартиру), его заместитель пошёл на повышение. Прокуратура должна стоять в авангарде борьбы с коррупцией. Мне же, честно говоря, ответ Генпрокуратуры показался сочинением какой-то адвокатской конторы, защищающей персонажей вашей публикации, – заключает доктор юридических наук К. Осмоналиев.

Оставьте комментарий