Главное:
Задержан Икрам Илмиянов (Октябрь 20, 2018 3:03 пп)
«Следствие вели…» во Фрунзе (Октябрь 19, 2018 5:50 пп)
Экс-посол пошёл вразнос! (Октябрь 17, 2018 3:07 пп)
Коварные азиатские объятия (Октябрь 17, 2018 2:33 пп)

Кыргызы едут в Турцию поговорить по-русски

03.10.2018
Просмотров: 1 374

“Нас, кыргызов, после нашей второй революции турецким пистолетом не испугаешь!”

– Первую ночь в Анталье я провела… на кладбище. Так получилось. Прилетела в Турцию по туристической визе, задерживаться там не планировала. И сразу же после приезда в пух и прах разругалась с приятельницами по путешествию. Из-за чего ругались, теперь уже не важно, да и неприятно мне это вспоминать.

Скажу лишь, что собрала я сумки – одну большую, дорожную, с ручкой и на колёсиках, а другую – маленькую, через плечо (всё, что я привезла с собой на две недели), и ушла из отеля.

Позвонила в Бишкек родственникам. Так и так, мол, я оказалась на улице. В чужом городе чужой страны. Без языка и обратного билета.

Пока бишкекские родственники переживали и суетились, решая, как и чем мне помочь, я забрела на кладбище. Расположилась на какой-то могиле. Маленькую сумку – под голову, большую – в ноги. И уснула.

Не страшно было?

Этот вопрос я задаю Чолпон несколько раз за время её повествования. Я бы, например, ни за что не решилась, во-первых, ночевать на кладбище. Во-вторых, не рискнула бы задержаться на чужбине на неопределённое время, да ещё и устроиться там на работу, да ещё и закрутить роман с местным (весьма, судя по фото, интересным) мужчиной…

И всё это, заметим, не зная языка, законов и обычаев и абсолютно не ориентируясь в пространстве.

– Не страшно, – отвечает Чолпон. Пока – про кладбище. Живых, дескать, бояться надо, а не мёртвых. А как раз живые ночью по кладбищам не разгуливают.

Из Турции она вернулась три дня назад. Вернулась, говорит, с сожалением. В смысле – подошла к своему бишкекскому дому и неприятно удивилась старому карагачу с ободранным стволом. Карагач этот и раньше рос у подъезда, но раньше она его как-то не замечала. А тут вдруг такая досада: вместо ставших уже привычными пальм, вместо апельсинов – корявое серое дерево…

– Ну так вот, – продолжает Чолпон свой рассказ про кладбище. – До утра я проспала спокойно. Утром появился какой-то парень. То ли сторож, то ли кто-то вроде садовника. Со шлангом. Деревья собрался поливать.

– Муж ваш? – кивнул на надгробие могилы, у которой я примостилась.

– Ага, – отвечаю. – Дай-ка мне попить.

– На каком же, – перебиваю Чолпон, – языке вы с ним общались?

– А я не знаю. Чуть-чуть кыргызского, чуть-чуть английского… Некоторые турецкие слова показались мне знакомы. В общем, хоть и с трудом, но поняли друг друга.

Попить воды из шланга он мне дал. И посоветовал сходить в магазинчик. Есть там такой при кладбище, оказывается. Кофе можно купить в стаканчиках, что-нибудь перекусить… Там же, кстати, и туалет – к моей величайшей радости.

Выпила я кофе, приободрилась. Потом, правда, турки, которым я об этом рассказывала, в ужасе хватались за головы. Кладбище – место, где по ночам собирается всякий сброд (в Бишкеке, я полагаю, то же самое). А тут я – иностранка с двумя сумками… Бродягам-разбойникам даже бить бы меня не пришлось. Предложили бы мне кофе, предварительно чего-нибудь туда подсыпав…

Но обошлось.

Как быть дальше? Осматривать достопримечательности Антальи мне уже расхотелось. Десять раз пожалела, что вообще приехала сюда. Очень домой потянуло. Мелькнула даже мысль пойти сдаться соответствующим органам и попросить, чтобы меня депортировали. Однако знающие люди меня отговорили: депортировать-то тебя депортируют, но до этого на некоторое время “закроют”. Будешь несколько дней сидеть – тебе это надо?

Этого мне было не надо.

– На каком языке? – этот вопрос меня, журналиста, волнует всё-таки больше всего. – Как вы объясняли туркам, что хотите депортироваться? Как они отвечали вам про “не надо”?

– А это я уже не с турками разговаривала. С кладбища меня добрые люди (“Бишкек, Бишкек!” – так они радуются, слыша хорошо знакомое здесь слово) привели в парикмахерскую, где работает наша с вами соотечественница. А потом и ещё кыргызы набежали.

– Много там наших?

– Очень много. Не обязательно кыргызы. Уйгуров, например, я встречала. Что удивительно – между собой все говорят только по-русски. Даже анекдот такой есть: кыргызы, мол, собираются в Турции с одной-единственной целью – на русском языке поговорить. А с турками уже – как придётся. Тем, кто турецкий язык успел выучить, – хорошо. Остальным похуже, но в принципе тоже особой проблемы нет. Каким-то образом все всех понимают.

– И чем же наши в Турции занимаются?

– Работают. Мужчины квартиры ремонтируют под ключ. Женщины, в основном девушки, – няньки или сиделки. Я, честно говоря, раньше думала, что кыргызские девушки едут в Турцию только ради того, чтобы подороже продаться. Ничего подобного! В смысле есть, конечно, и такие, но вот представьте картину, которую я видела на пляже: много девушек-азиаток почти модельной внешности катят перед собой инвалидные коляски с турецкими дедушками и бабушками…

Так и зарабатывают.

– Много зарабатывают?

– Долларов 350-500. С учётом того, что работа – день через день и практически на всём готовом.

Старинных зданий в Анталье немного, но они есть. Город-то древний!

Стамбул – город контрастов

– В Стамбуле я не была, – продолжает Чолпон. – Но разговаривала с бишкекчанками, которым довелось там побывать. Знаете, что их больше всего поразило? Трансвеститы. Мужики, переодетые в женщин. Накрашенные, с маникюром и нарощенными ресницами.

В Бишкеке я прожила всю жизнь. И ни разу не посчастливилось встретить на улице такое “чудо”. Знала, что где-то существуют и такие, но чтобы они открыто гуляли по городу и знакомились с нормальными, мужественными мужчинами…

Представьте: идёт, никого не стесняясь и никого не опасаясь, такое существо непонятного пола. Ещё и явно нетрезвое. Ещё и с сигаретой…

Нет, всё-таки нам больше, считаю, повезло. У нас нравы строже и чище.

– А в Анталье, – спрашиваю Чолпон, – трансвеститов нет?

– Говорят, что есть. По ночам выползают. Но лично я не видела. Я видела другое: курящих на улице женщин в хиджабах. Вот я, к примеру, тоже курю и бросать не собираюсь. Но я хиджаб не ношу. И курить стараюсь дома, но уж никак не в людных местах.

Турция, между прочим, страна мусульманская. И от людей, у которых я там работала, только и слышала: “Алла, Алла”… Всё время Аллаха вспоминают. При этом первый работодатель с именем Аллаха пистолет на меня направлял. Второй по заднице шлёпал, пока жена не видит.

Вот тебе и “Алла”.

– Даже пистолетом вам угрожали? – поражаюсь. И в очередной раз задаю Чолпон всё тот же вопрос: не страшно было?

– Меня об этом многие спрашивали, когда уходила от первого работодателя. Нанялась поначалу на работу сиделкой к деду 106 лет от роду. Физически, несмотря на столь почтенный возраст, он был ещё очень даже ничего. А с головой, видимо, не всё в порядке. Живёт один, держит дома оружие – и пистолет, и карабин. И, чуть что не так, хватается то за одно, то за другое.

Однажды я у него из рук пистолет выхватила… Вовремя спохватилась. Если он меня застрелит – ему ведь ничего не будет. Он, во-первых, турок, во-вторых – старый. А меня укатают по полной программе. Так что лучше не доводить до криминала.

А дедушке этому я так сказала на прощание (к тому моменту уже немного научилась по-турецки изъясняться): “Меня после второй кыргызстанской революции невозможно чем-то удивить или напугать!”

И это тоже – Анталья.

Вторая семья

– Со вторыми работодателями, считаю, мне повезло, – откровенничает Чолпон. – Муж с женой. Обоим по 85 лет…

– Объясните всё-таки, зачем вам понадобилось работать в Турции, – искренне не понимаю я. – Ехали ведь туристкой, на две недели. И вдруг…

Чолпон смеётся:

– Об этом же меня спросили в агентстве по трудоустройству: “У вас в Бишкеке квартира есть?” – “Есть”, – отвечаю. – “Сколько комнат?” – “Три”. Они руками разводят: “Зачем вы тогда сюда приехали? Что вы здесь потеряли?”

Действительно, едет на заработки в основном молодёжь. У которой на родине, в Кыргызстане, – ни кола ни двора. Соглашаются кыргызстанцы в Турции на любые условия, берутся за любую работу, лишь бы платили. Лишь бы была возможность что-то откладывать и копить. Многие, кстати, не выдерживают и уезжают: “Да ну их, этих турок, я лучше в Москве поработаю”. В Москве нашим проще. И язык, и менталитет…

В Турции, насколько я успела понять, как повезёт. Можно найти неплохую работу с неплохими работодателями и приличным заработком. А можно нарваться и на такое, что и врагу не пожелаешь.

Одна моя знакомая устроилась гувернанткой. Два мальчика, семи и четырёх лет. Ужасно избалованные. Вообще слова “нельзя” не понимают. Намаялась она с ними. Говорит: “В Бишкек вернусь – своих маленьких племянников в попу целовать буду. Они, оказывается, такие умнички!”

Долго она, в общем, не продержалась. Объявила хозяйке о своём увольнении, а та прилюдно заставила её карманы вывернуть и всё вытряхнуть из сумки: не украла ли чего-нибудь…

Впрочем, турки тоже на наших соотечественников жалуются. Тоже говорят: нанимая кыргызского работника, никогда не знаешь, на кого нарвёшься. И украсть могут, и обмануть.

Девушка, например, которая до меня работала у этих пожилых супругов (тоже кыргызстанка), чуть ли не в открытую путалась с хозяйским сыном. Не бесплатно, он её содержал. Чем не проституция?

А я… Не знаю, как вам объяснить, что мною двигало. В какой-то момент захотелось задержаться в Турции на некоторое время. Ну и подзаработать – почему бы нет, если появилась возможность? Деньги лишними никогда не бывают.

Устроили меня к этим супругам. Семья богатая. Шикарный дом. “Салон”, где я отдыхала. Это что-то вроде огромного зала с диваном. Мне в Анталье некуда было пойти, поэтому работала без выходных.

Что за работа? Простая и вместе с тем сложная. Уход за двумя больными пенсионерами. Плюс работа по дому – уборка, готовка…

Эти двое, как я поняла, всю жизнь вместе прожили. Поженились в юности. Но при этом постоянно ругались.

– Где мои деньги? – вопрошает за столом хозяйка. – Всю жизнь ты на моей шее просидел, за мой счёт жил!

Она, оказывается, происходит из древнего и состоятельного рода. Он ей не пара и не ровня… И этим она постоянно его попрекает.

Дедушка в долгу не остаётся. Так же, сидя за столом, поворачивается спиной и… портит воздух. Его жена морщится, возмущается, обращается ко мне: “Ты же понимаешь, что он нарочно, мне назло?!”

Интересно было наблюдать, как они ссорятся. Иногда даже сама их чуть-чуть стравливала и уходила на балкон, пока они выясняют отношения.

Обучила деда некоторым русским ругательным словам. Он так смешно их повторял за мной, а бабушка млела от радости: муж по-русски разговаривает! У него любимое слово было – “цюка”. Я говорю: “Не “ц”, а “с”. И твёрже это произносится!” Он старается, пыжится, но не получается у него.

А потом этим же словом чуть что меня называл.

И ещё любил меня по заду шлёпнуть. Восемьдесят пять лет, с утра до вечера “Алла, Алла” – и вот такое хулиганство! “Не Аллах, – говорю ему, – а шайтан вас путает!” Слово “шайтан” по-турецки похоже звучит. Жена его слышит – и кивает, со мной соглашается. Действительно, дескать, шайтан в старика вселился.

Символ города – апельсин

– С высоты птичьего полёта Анталья выглядит очень живописно. Как, впрочем, и любой другой город на берегу моря. Оно здесь – Средиземное. Берега – высокие, дно в основном галечное.

Знакомясь с городом ближе, назвать его живописным уже сложнее. Очень уж однотипны большинство домов. Создаётся впечатление, что значительная часть города была построена почти одним махом на рубеже 80-90-х годов прошлого века.

Хотя есть, конечно, и старинные здания. Порт, например, и древние башни возле него. Город Анталья, как ни крути, ещё до нашей эры основан.

Много мечетей. Много фонтанов и зелени.

Символ Антальи – апельсин. Это потому, что в регионе вокруг города очень много апельсинов выращивают. Апельсинам в Анталье даже памятники установили.

Эти необычные памятники находятся неподалёку от аэропорта, и турецкие гиды всегда, когда туристов мимо провозят, с гордостью показывают эти памятники апельсинам. То, что показывают, – это правильно. Потому что ни один турист, если он здесь впервые, ни за что не догадается, что это за жёлтые бетонные шары.

– Много магазинов, – как истинная женщина, Чолпон не могла не заинтересоваться местными торговыми павильонами. – Я теперь уже, можно сказать, в магазинах разбираюсь. Сама могу гидом работать: вот здесь продают то, а там – это. Здесь очень дорого, а там хорошие скидки на тот же самый товар. Если что – обращайтесь.

Памятники апельсинам.

Любовь

– В Турции мужчин больше, – произносит Чолпон фразу, которая сладкой музыкой звучит для многих кыргызстанских женщин. – Так что одинокой там остаться практически нереально. Я за два с половиной месяца встретила только одну турчанку, которая почему-то никак не может устроить личную жизнь.

“А если я к вам в Кыргызстан приеду, – спрашивает она меня, – как думаешь, возьмут меня там замуж?”

“Вряд ли, – отвечаю. – Только если у тебя много денег… А вообще – хорошие мужчины у нас на вес золота и все уже заняты”.

В Бишкеке у меня с личной жизнью тоже как-то не получалось, а в Анталье появился ОН.

Он полицейский. Немного меня моложе. Разведён, бывшая жена с сыном живут в другом городе. Говорит – влюбился в меня с первого взгляда.

Чолпон показывает в телефоне кучу эсэмэсок от знойного турецкого мачо. Сообщения прилетели вслед за ней. Не успела она оказаться в родном Бишкеке, как турецкий друг принялся осыпать её комплиментами и признаниями в любви. Пишет на смешной смеси турецкого с английским.

Телефон, между прочим, – тоже подарок этого турецкого полицейского.

– Что меня поначалу просто убило, – делится впечатлениями Чолпон, – так это его пьянство. Полицейский. Аналог нашего гаишника. И постоянно подшофе! Я его без бутылки вообще ни разу не видела. И за рулём пьёт, и на службе пьёт. И ничего! Никто его за это даже не штрафует.

Так и катались с ним по городу на его машине. У него одна рука на руле, другая – на моей коленке. Этой же другой рукой он тот и дело маленькую бутылочку водки ко рту подносит. Здесь я бы сказала: алкаш.

Но в Анталье и воздух другой, и море, и апельсины… И как красиво этот алкаш ухаживал! Здесь мне никогда ТАКИХ слов не говорили, ТАК обо мне не заботились.

“Мой” полицейский – настоящий алкаш!”

Если и вернусь я в Турцию… Это вполне возможно после Нового года. Только на этот раз работать не буду, поеду по настоящей туристической визе. Так вот если вернусь на пару недель – сразу рвану к нему.

А вдруг удастся его в Кыргызстан перетащить?

записала
Ольга КАЛИНИНА

Оставьте комментарий