Главное:
Китайской экспансии – нет! (Январь 17, 2019 2:20 пп)
Прогноз погоды на февраль (Январь 16, 2019 4:07 пп)
Приговор оставлен в силе (Январь 15, 2019 11:52 дп)

Любовь до петли довела

16.09.2015
Просмотров: 7

– Где-то ей лет шестнадцать было… Я её лично из петли вынимал. Когда только начал с ней дружить.

Как-то вечером посидели. Я говорю – всё, я пошёл домой. Она говорит – ладно. Я пошёл. Потом развернулся – думаю: куда она пошла? Надо посмотреть. А там беседка была. И в ней ещё один пацан сидит. Она с ним. Я подошёл, слышу – они там хи-хи, ха-ха.

Вот так, говорю, спать, да, пошла? Она соскочила: да просто мне не спится… И пацан клянётся: ничего, мол, между нами нет, просто бессонница замучила. Оля домой забежала. Тут слышу – стук такой. Сестра её кричит. Бегу к ним в дом – Оля уже висит. С сестрой вдвоём кое-как её сняли, в чувство привели.

Что, кричу, ты делаешь?! Она говорит: “Я без тебя не могу”…


Теперь Бечик спокойно вспоминает тот случай с относительно счастливым концом. Тогда Оля выжила, вскоре вышла за него замуж, родила ему сына… Чтобы через три года снова полезть в петлю.

– Проверила её уже однажды, – говорит мать Бечика, Ольгина свекровь. – Опыт уже был, получается, какой-никакой.

Только на сей раз её не откачали.

“изменила специально”

Мать и сёстры Ольги уверены, что никакого самоубийства не было. Ходят по инстанциям, обращаются в редакции газет. Жалуются на следователя, не возбуждающего уголовное дело по убийству. Надеются во что бы то ни стало привлечь к ответственности молодого мужа (теперь уже вдовца) Ольги и её свекровь – тоже, по их мнению, виновную в смерти 19-летней невестки.

В социальных сетях мать Оли пишет полные боли и гнева статусы: “Убили мою девочку… Били по спине, пробили голову… А потом сами вешали и изобразили, как будто она повесилась. Если нет денег – можно убивать?! Она очень хотела жить, но вы забрали у неё жизнь, убили как животное, даже хуже, поиздевались, как хотели. Не будет вам прощения!”.

“Мы с самого начала, – рассказывает старшая сестра Ольги, – были против этой свадьбы, но Ольга настаивала, и мы приняли её выбор. – Но счастья не получилось. Насколько я знаю, даже во время беременности Ольга работала в поле, а зимой пасла скот. Спустя два месяца после родов Оля вновь пошла работать на поля.

А 8 июля этого года сестра позвонила рано утром и умоляла забрать её. Она плакала и говорила, что муж и свекровь её бьют. В этот момент я ехала в Кант из села Красная Речка. Услышав всё это, приехала и забрала сестру”.

Через некоторое время Олин муж (будем уж вслед за ней называть его Бечиком) приехал за женой и ребёнком. Просил Ольгу вернуться. Очень просил…

“Но Ольга отказывалась, – продолжает сестра. – Ей пришлось во время визитов этих родственников (а Бечик приезжал с отцом) прятаться у соседей. В конце концов свёкор стал убеждать Ольгу вернуться хотя бы на одну ночь. Дело в том, что сыну Оли и Бечика исполнялся годик. Намечался праздник разрезания пут. Приехали гости. И нехорошо, мол, срывать такое событие.

Уговаривал отец Бечика даже не Ольгу, а меня. Ольга по-прежнему пряталась. Я согласилась, позвала её и предложила съездить. Она отказалась наотрез.

Начался скандал. В итоге ребёнка всё-таки родственники увезли. Позже, глубокой ночью, возвратились и за Олей. А она как раз соседям рассказывала, что вернуться к мужу и свёкрам никак не может. Её там или убьют, или ей придётся самой покончить жизнь самоубийством.

Всю ночь я звонила Ольге и родственникам её мужа, но никто не отвечал на телефонные звонки. Утром я всё-таки дозвонилась до свёкра Ольги, и он сообщил мне, что она умерла – повесилась на крыше сарая.

Через полчаса я была уже на месте трагедии. Но работники судмедэкспертизы уже провели обследование тела и уехали. На теле были синяки, а в затылочной части была дырка, будто её чем-то ударили. Однако эксперты, будто ничего не увидев, ничего про эти раны не написали. Мы предполагаем, что родственники зятя заплатили судмедэкспертам за “правильное” заключение.

Ольга не могла совершить самоубийство, хотя бы потому, что очень сильно любила своего ребёнка. Да и невозможно самой повеситься в таком месте. Я поднималась на крышу сарая. Верёвка висела у земли. У Ольги на шее было две борозды – одна тонкая, будто от тюковой верёвки, а вторая – явно канатная”.

После смерти Ольги дома обнаружилась её записка: “Бечик, я тебя люблю. Воспитай сына, чтобы он не знал другой мамы, чтобы он знал о маме Оле. Я люблю маму и папу”. Почерк, говорят родные, вроде её, Олин. Но ведь почерк, говорят, можно и подделать!

“Когда мы узнали о беспределе судмедэкспертов, – рассказывает сестра, – написали в правоохранительные органы заявление с просьбой об эксгумации тела и повторном обследовании. Надеемся, заявление наше поддержат, и мы всё-таки докопаемся до правды”.

А мотив? Ведь должен же быть мотив убийства. То, что Оля вышла замуж за кыргызского парня, влилась в кыргызскую семью и жила по восточным правилам и обычаям, ещё ни о чём не говорит. Бечик её любит. Любит до сих пор, хоть её уже два месяца нет среди живых. И она его любила.

Мотив, считают родные Ольги, есть. Её измена мужу. Которая якобы произошла не потому, что Оля всерьёз увлеклась другим мужчиной. А просто якобы потому, что… не знала, как по-другому избавиться от Бечика. Решилась, дескать, на такой отчаянный шаг, чтобы Бечик приревновал, выгнал её из дома и навсегда отстал от неё.

Да что ж это за любовь такая извращённая? “Люблю – не могу без тебя” – и тут же “Отстань, видеть тебя не желаю”…

Но любящий муж, по мнению близких Ольги, не отстал. И не смог простить измену.

“Его родственники, – рассказывает сестра, – накануне отыскали её в доме у предполагаемого любовника. Силой вытащили её оттуда, избили и увезли. А на следующий день Олю нашли повешенной”…

На  фотографиях Оля с Бечиком смотрятся безоблачно счастливыми. На фотографиях – свадьба, чуть позже – молодые родители с маленьким сыном. И со свекровью Оля тепло обнимается. Неужели так уж плохо было всё?

Фото с сайта “Одноклассники”. Совсем недавно Оля была счастлива.

И муж любит её с шестнадцати лет – и до сих пор.

“мне выкручивали руки”

– Что вам рассказать? Как приехала старшая сестра и забрала мою жену? Здесь видели все соседи, как мне руки выворачивали. Больше я ничего не видел и не знаю. Руки мне вывернули, ребёнка забрали… – Бечик подробно  вспоминает все июльские события, стараясь не упустить ни одной детали.

– После этого я каждый день ездил в Красную Речку. Хотел жену назад забрать. А мне говорили – то она в город уехала, то ещё куда-нибудь. В общем, прятали её. До сих пор не пойму, зачем.

До этого её сестра мне несколько раз звонила…

– Разыгрывали, – вступает в разговор мать Бечика. – Провоцировали. Проверяли, гуляет он или нет.

– А чего Олю к старшей сестре в Красную Речку всё время тянуло, – продолжает Бечик, – я не знаю.

– Я ей тоже сколько раз говорила, – поддерживает его мать, – что-то ты туда зачастила. Я, говорю, тебя не отпускаю. Если муж тебя отпустит – езжай, конечно, но мы не знаем, что ты там всё время делаешь. Ещё и с ночевой ездила. Одна, без Бечика.

– Меня никто не звал, – говорит Бечик. – Я и не ездил.

– А тут, – опять вступает Ольгина свекровь, – звонит Бечик мне: “Мама, у меня сына забирают”. “Что случилось?” – спрашиваю. Он говорит – сестра её приехала на такси, и забирают ребёнка. Я попросила Оле трубку дать. “Оля, что случилось? Не надо по жаре никуда малыша таскать. Подождите, я приеду – поговорим, разберёмся”.

Она бросила телефон – и всё. Я приехала где-то часов в пять вечера, её уже нет. Ни её, ни внука.

– В тот же вечер, – рассказывает Бечик, – мы поехали за ней. От нас её спрятали. И сестра её в тот день тоже так и не появилась. Может, машину нашу во дворе увидела и не стала в дом заходить… Ждали мы её минут сорок, потом ни с чем уехали.

На следующий день поехали снова. Сестру застали. Попросили Олю позвать. Мой отец у неё спрашивает: “Что случилось?”. Она молчит. Еле-еле я её разговорил. Она объясняет: ты гуляешь. С моей сестрой. Помимо неё, говорит, у тебя в телефоне и другие девчонки есть. Я отвечаю: те девчонки, которые мне звонят, – это всё по работе… В общем, сцена ревности.

Домой Оля ехать отказалась. Отец мой стал её просить: завтра у твоего сына день рождения. Пожалуйста, привези его. Если вы с Бечиком поругались, это не значит, что надо на публику вашу ссору выносить.

Весь следующий день ждали, что она ребёнка привезёт. Деньги ей на такси оставили. Уже под вечер поняли: не приедет. Надо опять собираться и нам за ней ехать. Позвонили её сестре. Та отвечает, что Оля ещё часа в четыре ушла из дома. Позвонила ей мама, Оля с ней поговорила, чего-то психанула, забрала ребёнка и ушла. Куда – неизвестно.

Нашли её в итоге в очень странном доме. Все там пьяные – два мужика и три женщины. А Ольга в сарае закрыта. Вместе с ребёнком. Напуганы оба. Ребёнок сам к деду потянулся. Олю вывели на улицу: “Всё, поехали домой”. Она села в машину. Тут дверь открывается, выскакивают те самые подозрительные пьяные люди: “Чего ты её забираешь?”. И она, как зомби, выходит из машины, бежит к ним…

Сына домой привезли, день рождения справили.

– А я говорю, – перебивает Ольгина свекровь, – как же так? Ребёнка вы забрали, а мать бросили. Да ещё и в такой сомнительной компании. Мужики там нетрезвые. Мало ли что там может произойти? Кто знает, в каком она состоянии?

– Где-то в час ночи, – кивает Бечик, – поехали. Зашли опять в эту богадельню – там нет её. Она, говорят, как убежала, так её больше никто и не видел. Побежала вроде бы деньги какие-то искать… Сестра её подошла: “Я знаю, где она ещё может быть”.

Зашли ещё в один дом. На столе – две чайные чашки. А в доме один парень. Всё перевернули, открыли шифоньер – там Оля сидит. На сестру кидается: “Это ты во всём виновата! Ты моё кольцо продала!”. Про телефон что-то кричит. Кое-как мы их разняли. Я Олю обнял, поднял на руки. Всё, говорю, успокойся, домой поехали. “Где сын?” – спрашивает. Сын, говорю, дома.

Дома до пяти утра разговаривали. Помирились. Она уже засыпать стала. Завтра, говорю, всё остальное обсудим. Всё будет хорошо. Кольцо обручальное, которое якобы её сестра в ломбард отнесла, чтобы свою семью прокормить, – это, говорю, не страшно. Заберём, а если нет – новое купим.

– На следующий день я скот пригнала, – вспоминает мать Бечика. – Часов в двенадцать. Сын стоит с ребёнком на руках: “Мам, вы Олю не видели?”. – “А что такое? Опять ушла?” – “Не знаю, не могу её нигде найти”. В сарае, – спрашиваю, смотрел? В бане смотрел? И вдруг как будто что-то кольнуло меня: “А на крыше смотрел?”.

На крыше сарая Бечик увидел Олину руку в рукаве халата. Рука не шевелилась. Сначала ничего плохого он не подумал. Ну мало ли – что-то так внимание жены привлекло, рассматривает или прислушивается, затаив дыхание. Поднялся на крышу. Закричал матери: “Скорую” вызывайте!”. На станции “скорой помощи” ответили: машины нет, будет минут через двадцать.

– Вот и всё, – подытоживает Ольгина свекровь. – “Скорая” приехала, мы и сами пытались её откачать. Искусственное дыхание делали. Я кастрюлю воды принесла. Но уже… Как вам сказать? Покинула душа её тело.

– Ну   как   же   можно   было  так  сделать?   –  сокрушается  свекровь. – Ну как же можно вот так бросить дитя мне на старости лет? Ребёнок-то при чём? Ну не хотела  с  Бечиком жить, хотела уйти – ну ушла бы. Просто собралась, сказала бы: “Я ухожу”. По-человечески, по-женски. А теперь вот сын остался…

Где правда?

Всё,  что рассказывает муж погибшей Оли, по словам  её  матери,  –  враньё.  То есть, возможно, и не всё абсолютно сплошное вранье, но  насчёт  того,  что  Ольга  с Бечиком хорошо жили, – это, по её мнению, совершенная неправда. И обручальное кольцо старшая Олина  сестра  никуда  не сдавала.

Кто теперь знает, что было хорошо, а что плохо в Олиной девятнадцатилетней жизни? Ясно, что ни с того ни с сего такие трагедии не случаются. И ещё ясно, что металась перед смертью Ольга, как загнанный зверёк, пытаясь найти какой-то выход из представлявшейся ей безвыходной ситуации.

Следователь, которому отписали это простое и вместе с тем очень непростое дело, напоминает, что судмедэксперт несёт уголовную ответственность за заведомо ложное, поддельное заключение. И нет никаких оснований подозревать, что смерть Ольги не была добровольной. А вот кто или что довело её до самоубийства?

Вера ПАШУТИНА

Оставьте комментарий