Главное:
Экс-посол пошёл вразнос! (Октябрь 17, 2018 3:07 пп)
Коварные азиатские объятия (Октябрь 17, 2018 2:33 пп)
Золотая хрюшка (Октябрь 17, 2018 12:21 пп)
Экзамены для таксистов (Октябрь 17, 2018 10:51 дп)

Образина кыргызского образования

25.04.2018
Просмотров: 11

“Образование определяет лицо общества”. Если так, то лицо общества в Кыргызстане – это не лицо, а просто кошмар какой-то. Настоящая образина!

больная тема

– А почему в этом году в Бишкеке не проводится Тотальный диктант?
– Да, в этом году они диктант не пишут. Они пишут эссе.
– Постойте, кто “они”? При чём здесь эссе?
– Ну они, школьники. В этом году на экзамене они пишут эссе…
– А я вас про Тотальный диктант спрашиваю!

Это – диалог одной очень неравнодушной бишкекчанки с помощником министра образования Кыргызской Республики. Помощник министра образования понятия не имеет, что такое Тотальный диктант, кто, когда и зачем его пишет… Оправдывается, что на этой должности она всего пятый месяц…

о  диктанте

О нём, проводимом в Кыргызстане, мы писали 1 мая 2015 года в статье “Тотальный позор”.

Для помощника министра образования и науки (и на всякий случай для других кыргызстанцев) разъясним, что это, собственно говоря, такое. Напомним. “Тотальный диктант” – ежегодная образовательная акция в форме добровольного и бесплатного диктанта по русскому языку для всех желающих. Пишут его школьники, студенты, домохозяйки, слесари-сантехники, инженеры, предприниматели, журналисты, учителя (в том числе и русского языка), доценты, профессора и даже министры. И даже помощники министров – если захотят. Насильно их, конечно, никто на диктант не погонит.

В 2015 году в диктанте приняло участие более трёх тысяч граждан Кыргызстана. Только в Бишкеке – полторы тысячи человек (больше, чем в любом другом постсоветском нероссийском городе).

“Тотальным позором” для нашей страны мы назвали тогда это мероприятие не из-за количества участников. С количеством как раз всё было в полном порядке. Количеством желающих проверить свою грамотность три года назад можно было бы и погордиться.

А вот качество тогда, прямо скажем, подкачало.

Хотя были пятёрки. Очень мало. Но были! А в основном – хилые, чахлые троечки и оценки на балл ниже троек.

В статье “Тотальный позор” мы пришли к неутешительному выводу: грамотность населения Кыргызстана неуклонно падает. Постепенно сходя практически на нет. Хотя стремление к грамотности, как ни парадоксально, в кыргызстанцах живёт. Живёт и желание время от времени проверять свои познания в русском языке…

Так было в 2015 году.

В прошлом, 2017-м, пятёрки за Тотальный диктант уже отсутствовали. По крайней мере в Бишкеке. Хотя диктант ещё писали… По крайней мере учителя русского языка и литературы.

Вот объясните, пожалуйста, как может человек с далеко не безупречным знанием русского языка преподавать его школьникам? И как он может оценивать знания своих учеников, если сам не дотягивает не только до пятёрки, но часто и до твёрдой четвёрки?!

Пишу “объясните” – и тут же понимаю, что никто ничего не объяснит. Потому что тех, кого должна волновать аховая ситуация с народным образованием в Кыргызстане (и речь ведь далеко не только о русском языке!), не волнует, похоже, вообще ничего. Министерство образования потихоньку занимается какими-то сугубо личными делами, время от времени напоминая о себе выбросом в эфир какой-нибудь малопонятной информации.

Министерство образования, судя по его функционированию, очень слабо ориентируется во времени и в пространстве. Не сечёт, говоря молодёжным жаргоном, момент. Штормит министерство, кидает из стороны в сторону, из одной крайности в другую. То к Западу, то к Востоку, то к сокращению, то к увеличению часов на изучение предметов, то к диктантам, то к эссе (сами-то министерские работники знают, что это такое?)…

А раз само министерство мало о чём имеет чёткое представление – что говорить о простых людях, которым понапихали в головы всякой неотфильтрованной всячины, заварив там, в головах, такую кашу, что вовек не расхлебаешь.

Такой, к примеру, читательский отклик пришёл в 2015 году на статью “Тотальный позор” (и стиль, и грамматику автора сохраняем):

“Да в нашей стане чтобы был полное согласие и развитие во всех отношениях закон о гос.языке должен работать! Так как более половины население живут в отдаленных районах… В тоже время русский язык тоже нужен поэтому четкая мотивация должен работать в законах о гос. языке. Простой пример школьник который приехал из села поступил в ВУЗ должен учится на госязыке не тратя время на изучение русский язык. Нужен четкая мотивация о языках в стране”.

Человек, по всей видимости, статью прочёл. И на том спасибо. Понял ли из неё что-нибудь? Большой вопрос…

В 2018 году про акцию “Тотальный диктант” в Бишкеке ничего не слышно. То есть вообще ничего. На официальном сайте диктанта написано, что проводился он в этом году 14 апреля. Что подведение его итогов уже завершено и писавшие могут узнать свои результаты.

Бишкекчан среди писавших не видно. И на вопрос, не было ли у них желания испытать свои силы в русском языке, бишкекчане разных возрастов, национальностей и разного рода занятий обескураженно чешут затылки: “Какой-какой диктант? А что это такое?”

Вот, собственно, и всё о Тотальном диктанте.

 

о  языках

Вопрос “Зачем нам русский язык?” звучит в Кыргызстане гораздо чаще, чем вопрос “А что такое Тотальный диктант?”.

Про английский язык таких вопросов не задают. С ним, как и с кыргызским, гражданам всё ясно и понятно: они нужны – и точка.

Раз нужны – давайте учить!

Только давайте для начала закроем все государственные средние общеобразовательные школы. Они языкам не учат, а лишь отнимают у школьников массу времени, которое те могли бы с пользой потратить на репетиторов.

Кыргызский язык. У старшеклассника по нему пятёрка. Значит ли это, что он владеет языком хотя бы на базовом уровне? Нет и ещё тысячу раз нет. Значит ли это, что он уже готов общаться с окружающими на государственном языке, способен прочесть на кыргызском хотя бы одну книгу и написать хоть одну эсэмэску? Нет!

Английский язык многие современные подростки знают на достаточно хорошем уровне. Но что-то не встречались мне среди них те, кто был бы благодарен за это своему школьному учителю. В большинстве государственных школ (если говорить конкретно о Бишкеке) уроки английского языка (особенно в старших, предэкзаменационных классах) проходят примерно по одной схеме. Ученики советуются с учителем, на какие английские курсы лучше записаться, и просят подсказать грамотного репетитора.

Представьте себе картину: приходит к врачу пациент и говорит: “Вам я своё здоровье не доверяю и вообще считаю вас весьма посредственным специалистом. Посоветуйте действительно хорошего доктора, к кому я могу обратиться…” Врач, может, и посоветует. Но обиду в душе затаит непременно. А особо совестливый наверняка задумается о смене профессии.

Школьные учителя в своём подавляющем большинстве почему-то реагируют на подобные вопросы и просьбы вполне благосклонно. “Да, хорошо бы вам походить на курсы. Я вам больше ничего дать не могу. Вот там-то, я слышала, неплохо английскому обучают…”

А вы-то, учитель, простите, здесь для чего?! Вы-то куда годитесь, если от вас ученики ходят по репетиторам?! Вы-то за что зарплату получаете (хоть и такую мизерную, что всё время напоминаете: “За такие деньги я вообще могла бы не работать”)?

Зачем нужны такие школы, в которых ученики приобретают всё что угодно, включая нервные заболевания, – кроме знаний?

Что же касается русского языка… Вопрос, для чего он нужен, лучше всего задать многотысячным мигрантам. Которые, не найдя работы в родном Кыргызстане, прекрасно устраиваются в России.

Задайте его тем, кто, живя здесь, в Кыргызстане, не довольствуется чаем с лепёшкой, а хочет приобщиться к мировой культуре. На каком языке ему читать, например, Мопассана? Повезло, если человек в совершенстве владеет французским (что вряд ли). К французской, английской, испанской, итальянской классике он прикасается через русские переводы.

На каком языке человеку слушать оперы Верди или Бизе? На языке оригинала опять-таки проблематично. Истинных полиглотов в Кыргызстане – раз-два и обчёлся (не теряем надежды, что они всё-таки есть). На кыргызский язык всё это великолепие пока не переводили и переведут, судя по всему,  очень не скоро…

А вообще, положа руку на сердце, следует заметить: вопрос “Зачем нам русский?” чаще всего задают те, кто не владеет на приличном уровне ни одним языком. Включая родной кыргызский.

Руководство Министерства образования и науки Кыргызской Республики не упускает случая успокоить граждан: количество часов на изучение русского языка и русской литературы в школах сокращаться не будет.

Хорошо, если так. Тем более что сокращать, по сути, уже некуда. И так школьники пробегают галопом по русскому языку, практически нигде не останавливаясь и не задерживаясь и приобретая в этом предмете весьма приблизительные познания. О литературе не говорим: тут просто мрак и ужас.
В то же время Минобраз постоянно твердит о необходимости увеличения часов на изучение математики и английского языка.

За счёт чего, интересно, предполагает увеличить?

По столичным школам ходят упорные разговоры (хорошо, если всего лишь слухи) о том, что сократят-таки русский вместе с литературой. Чуть ли не по часу в неделю от каждой дисциплины оставят.

Прибавьте к этому учителей русского языка, часть из которых на тройки пишет диктанты, а другая часть изначально стесняется их писать, зная, что ничего хорошего из этого не выйдет…

И что, интересно, хорошего выйдет из затеи включить в школьную программу ежедневные уроки английского? Ученики всё так же будут после школы бежать к репетитору: школа знаний не даёт, хоть целый день там английским занимайся.

А кроме учителей, отбывающих повинность за крошечное вознаграждение и не способных передать кому-то свои умения и навыки (даже если сами ими владеют), есть ещё школьные психологи. Которых тоже надо чем-то занять и которым тоже надо платить зарплату.

о  психологах

Типичная ситуация в типичной бишкекской школе. “А сегодня, дети, – обращается к старшеклассникам заместитель директора по учебной работе, – я расскажу вам, как будет проходить ваше предстоящее тестирование”.

Про диковатую тестовую систему оценки знаний мы писали много. На самих по себе чудовищно безграмотных тестах сегодня останавливаться не будем. Остановимся на подготовке к тестированию.

В течение сорока минут завуч рассказывает притихшим школярам про ужасы грядущего экзамена. Про металлоискатель, с которым будут встречать каждого тестируемого. Про отобранные мобильные телефоны. Про натыканные повсюду видеокамеры, не дающие подростку не то что списать, но и просто голову в сторону повернуть.

Мальчикам пиджаки нельзя – заставят снять. Девочкам нельзя каблуки, брошки и крупные заколки. Нельзя наручные часы: в них тоже могут быть спрятаны шпаргалки и их тоже будут отбирать и выворачивать наизнанку. Карманы, кстати, тоже непременно вывернут, не сомневайтесь. Родителей не подпустят к месту тестирования ближе чем на 10 километров…

– А впрочем, – обречённо машет рукой завуч, – чего я тут перед вами распинаюсь? Всё равно экзамен вы не сдадите.

Очередные сорок минут посвящаются… тестированию. Нет, не тому, которое учеников ожидает на следующей неделе. Сейчас им всего лишь предлагают ответить на некоторые вопросы, призванные определить у них уровень тревожности. Проще говоря, выяснить, насколько сильно тот или иной школьник боится предстоящего экзамена.

Уровень тревожности у большинства школьников, как и следовало ожидать, зашкаливает. Трудно надеяться на другой результат, если предварительно на тебя нагонят страху.

– Боитесь экзаменов? – подытоживает завуч, перечисляя фамилии “тревожных”. – Отправляйтесь все к психологу.

Психолог, надо сказать, профессия вообще очень специфическая. Чтобы быть хорошим психологом, нужен талант. Они, хорошие, на вес золота. Их днём с огнём не сыщешь. И работают они, хорошие, в большинстве своём где угодно, только  не  в  школе.

В школу, как правило, попадают психологи средненькие. Такие, на троечку. Им известна лишь одна методика снятия стресса, которую они и используют к месту и не к месту, по любому поводу.

– Представьте, что вы – на берегу моря, – советует психолог подросткам, запуганным до этого завучем. – Светит солнце, шумит прибой, вы совершенно спокойны… Представьте, что экзамен вы уже сдали. Вчера. Успешно. Ну как, полегчало?

– Нет, – честно отвечают школьники.

– Странно.

Психолог достаёт из своего стола какую-то умную книжку по психологии и принимается листать её в поисках другой, более действенной методики…
Перед экзаменами у школьного психолога – самая работа. Все остальные дни и месяцы учебного года он тихо-мирно сидит у себя в кабинете.
Невостребованный и почти никому не нужный.

Ребёнок оказался в сложной ситуации? У него конфликт с кем-то из одноклассников или не дай бог с кем-то из учителей? Можно навестить психолога. Психолог плохого не посоветует… Впрочем, и хорошего тоже.

– Напиши на бумажке имя своего обидчика. Теперь скомкай бумажку вот так! Сожги её! Растопчи! Плюнь на неё три раза!

Прямо-таки какая-то магия вуду… И очень удивляется психолог, что эта отработанная десятилетиями методика тоже почему-то не действует. А другого ничего эти “специалисты” в подавляющем большинстве не знают и не умеют.

о  тётях

Апрельский ажиотаж вокруг надвигающихся школьных экзаменов вступил в свою завершающую фазу.

– Ребята, у меня тётя в Министерстве образования работает, она говорит, что тесты с ответами стоят 4 тысячи сомов. Давайте скинемся и купим.

– Не верьте. У моего друга тоже в Минобразования тётя, она говорит, что эти ответы, скорее всего, неверные. Ключ к тестам будет известен непосредственно в день экзамена, тогда его и можно будет купить.

– Но тогда мы не успеем подготовиться.

– Успеем. Тем более ответы на телефон сфотографировать можно.

– Телефоны же отберут!

– Не отберут. В прошлом году ни у кого не отбирали.

– В прошлом году, говорят, учителя в день тестирования собирали деньги, если кто хочет положительную оценку по какому-нибудь предмету. Ну, чтоб наверняка. Хочешь пятёрку по кыргызскому – две тысячи сомов плати и получай.

– А если по всем?

– Тогда шесть тысяч (сдают девятиклассники в виде тестов три предмета. Прим. авт.).

Такими переписками школьников заполнены сейчас социальные сети. Только Министерству образования об этом ничего не известно. Оно, как страус, спрятало голову в песок и продолжает вещать: “На экзамене всё строго… Списать ни у кого не получится, даже не надейтесь… Телефоны сдадите… Правильных ответов мы сами до последнего не знаем…”

Интересуюсь у знакомых десятиклассников, как они проходили тестирование в прошлом году.

– Очень просто, – отвечают. – В день экзамена на телефон пришли правильные ответы.

– Откуда?

– От кого-то из одноклассников, я уж и не помню, от кого именно. Мы и с другими школами связывались. У всех ответы были.

– Телефон – это хорошо, конечно. Но ведь телефоны у всех забирают.

– Нет. У меня лично никто не забирал.

Отсюда вытекает ещё несколько вопросов к Министерству образования. Вопросов, скорее, риторических. Отвечать на них никто не станет. Да и не знают сами министерские этих ответов.

Для чего устраивать такую предэкзаменационную “накачку”, доводя подростков до нервного срыва, если ваше хвалёное тестирование проводится “как всегда”? Если и списать без проблем можно, и правильными ответами через телефон разжиться, и телефон “строгой” комиссии, оказывается, сдавать не обязательно?

И что за подозрительные тёти сидят у вас там, в министерстве? Кто-то ведь, несмотря на внешнюю принципиальность, сливает школьникам ключи к тестам и даже помогает хорошую оценку получить. Дискредитируя тем самым всё Министерство образования и науки Кыргызской Республики…

Хотя оно уже давным-давно себя полностью и окончательно дискредитировало.

Ольга  НОВГОРОДЦЕВА

Оставьте комментарий