Главное:

Операция “Эвакуация”

02.05.2018
Просмотров: 38

Появлением своей промышленности и науки Кыргызстан практически обязан этой уникальной спецоперации.

Рассказывая о подвиге кыргызстанцев в Великую Отечественную войну, нельзя не упомянуть о самой величайшей и высокопрофессиональной операции, которая проходила при активном участии жителей Киргизской ССР. Но, несмотря на то что аналогов этой операции не было ни до, ни после, долгое время рассказывали о ней совсем не то, что стоило бы.

Мы говорим об эвакуации промышленных предприятий на территорию республики. Сейчас вокруг этой эвакуации нагромождено великое множество мифов – при вроде бы огромном количестве литературы на эту тему, которая выходила и при СССР, и позднее – в годы независимости. В чём причина? Попробуем разобраться. А также – рассказать, как это всё происходило в Советcкой Киргизии.

 

ИСТОРИЯ  С  ГЕОГРАФИЕЙ

В  июне  1942  года  американский журналист Сайрус Сульцбергер написал об эвакуации в СССР: “Этот осуществлённый в гигантских масштабах перевод промышленности на Восток – одна из величайших страниц истории. Причём речь идёт отнюдь не о спонтанном процессе: перевоз заводов был подготовлен заранее”.

Американец отметил то, что мало кто оценил в нашей стране. Об эвакуации написано много, но практически ничего не известно, кто и как её проводил. Считается даже, что эвакуированное оборудование  сбрасывали  чуть ли не  в  чистое  поле.  Объясняют это обычно так: “Война стала для СССР неожиданностью, страна была к ней не готова, поэтому эвакуация и прошла именно так”. То есть без всякого плана. И это “объяснение” тиражируется из года в год. На поверку же получается, что всё было не совсем так. Точнее, совсем не так.

С 1920-го по 1937-й существовала в РСФСР, а потом и в СССР такая структура: Совет труда и обороны. Первым главой СТО был председатель Совнаркома Владимир Ленин, а последним – Вячеслав Молотов, на тот момент тоже возглавлявший советское правительство. На своём заседании 3 августа 1923 года СТО принял положение “О вывозе из угрожаемых неприятелем районов ценного имущества, учреждений, предприятий и людского контингента”.

По этому положению, СССР делился на четыре эвакуационные зоны, включая Среднеазиатскую, куда входила и Советская Киргизия.

Прошёл год, и представитель Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ) СССР по эвакуации Евгений Безменов написал в своём докладе: “До сего времени штабом РККА были указаны границы зон, угрожаемых вторжением противника лишь в пределах Западного фронта, от Мурманска до Чёрного моря, и лишь в октябре сего года были сообщены зоны по Северному Кавказу, Закавказью и Дальнему Востоку”. Для каждого завода в этих зонах была определена своя эвакуационная база.

О чём это говорит? Во-первых, о том, что ещё в 1920-х годах Советская Киргизия (тогда ещё имевшая статус автономной области в составе РСФСР) была определена как территория, куда в случае чего будут вывозить заводы. Ну а во-вторых, уже тогда только что образовавшийся СССР ждал нападения врага и с запада, и с востока. Без малого 20 лет спустя – в 1941 году – на страну напали с запада – как раз по линии от Мурманска до Чёрного моря.

В положении “О вывозе…” прописали всё, что необходимо для проведения эвакуации: что, сколько и куда вывозить, а что и кому оставить, кто будет финансировать перевозки и отвечать за них – вплоть до способов обеспечения упаковочным материалом. Первый план эвакуации появился уже в 1926 году и просуществовал вплоть до самого начала Великой Отечественной войны. Естественно, время от времени в этот план вносились изменения.
В декабре 1940 года в Москве прошло совещание высшего командного состава РККА, посвящённое предстоящей войне, а уже в январе-феврале 1941 года состоялась XVIII Всесоюзная конференция ВКП(б). Там приняли постановление “О форсировании темпов роста оборонной промышленности”. В соответствии с этим постановлением, до июня 1941 года (всего за 4 месяца!) в глубоком тылу построили 2900 так называемых предприятий-“дублёров”.

Что это такое? Фабрично-заводские корпуса с подведёнными коммуникациями, куда в случае войны следовало эвакуировать предприятия. Их успели построить всего лишь за полгода. А историки потом стали писать о том, что эвакуацию проводили экспромтом. Хотя в мире театра говорят: “Всякий экспромт хорош лишь тогда, когда хорошо подготовлен”.

В июне 1942 года американский журналист Сайрус Сульцбергер написал об эвакуации: “Этот осуществлённый в гигантских масштабах перевод промышленности на Восток – одна из величайших страниц истории”.

 

“ДЫМОВАЯ  ЗАВЕСА”

Историк Георгий Куманёв, которого мы упоминали в недавней публикации о 28 панфиловцах, в одном из интервью сказал:

Знаете, часто показывают в кино: эшелон с оборудованием, станками, рабочими выгружают где-то за Уралом в чистом поле, в снег… Но я ведь историк, работаю с документами. И просто обомлел, получив в архиве огромную схему – гигантскую “простыню” эвакуации  предприятий:  с  поразительной точностью было учтено оборудование, эвакуируемые кадры, расписание. Буквально день в день. Размещено не в степи, а на площадках смежных предприятий!”

Но и это ещё не всё. Исследователи отмечают, что сама расстановка войск Красной армии накануне вторжения Гитлера была такой, чтобы дать возможность провести эвакуацию. Немцы взяли Минск на шестой день войны только из-за предательства командующего Западным особым военным округом генерала Дмитрия Павлова, которое принято считать просто ротозейством. Но на южном направлении (Украина), где было много стратегически важных заводов и фабрик, в первые месяцы войны дела у нацистов шли не так успешно. Напомним, что Киев немцы взяли только 19 сентября 1941 года.

И здесь возникает вопрос, ответ на который не так прост, как кажется: а кто проводил эвакуацию?

Известно, что 24 июня 1941 года совместным постановлением ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР был создан Совет по эвакуации. Его председателем назначили наркома путей сообщения Лазаря Кагановича. Первая странность заключается в том, что эвакуационными перевозками в СССР ведал не гражданский Наркомат путей сообщения, а Центральное управление военных сообщений – своего рода филиал Наркомата обороны, не подчинявшийся Кагановичу. При этом начальник этой структуры в Совет по эвакуации не был включён, хотя по должности он просто обязан был в нём состоять.

Странность вторая. Некоторые члены Совета по эвакуации потом в своих воспоминаниях писали: никаких заранее приготовленных планов эвакуации у них не было, опыт пришлось приобретать в ходе военных действий… Интересный документ нашёл в архивах всё тот же историк Георгий Куманёв. Без малого через месяц после начала войны – 18 июля 1941 года – Генеральный штаб РККА писал в Совет по эвакуации: “Эвакуация населения и промпредприятий с западной границы СССР происходит без заранее составленного в мирное время эвакуационного плана, что, несомненно, отражается и на её осуществлении”.

Это письмо историк Елена Прудникова прокомментировала не менее интересно: “Для западной границы и в самом деле эвакуационного плана могло не быть – данная территория вошла в состав СССР лишь в 1939 году, да и оборонных предприятий там было негусто.

Но то, что об остальных эвакопланах Генштаб как бы не знал ни сном ни духом, заставляет кое о чём задуматься. А именно – кто тот агент немецкой разведки, которому должен был попасться на глаза этот документ?”

Из всего этого напрашивается интересный вывод: само создание Совета по эвакуации – просто дезинформационная операция. Иначе говоря, “дымовая завеса”, на которую спецслужбы (советские в том числе) всегда были большими мастерами. Такую операцию ещё называют “отвлечение внимания на негодный объект”.

Если планов эвакуации не было у “профильного” совета, то где же они были? Да, собственно, там же, где и планы партизанской войны, о которой мы рассказывали в предыдущей публикации. То есть в общем мобилизационном плане. А за его выполнение отвечала совсем иная структура. Называлась она Государственным комитетом обороны СССР.

Структура эта образовалась 30 июня 1941 года. Возглавил ГКО сам председатель Совнаркома СССР Иосиф Сталин. Заместителями у него были нарком иностранных дел Молотов, начальник Управления кадров ЦК ВКП(б) Георгий Маленков, маршал Советского Союза Климент Ворошилов и нарком внутренних дел Лаврентий Берия. На долю поcледнего и выпало организовать эвакуацию промышленных предприятий в глубокий тыл, в том числе в Киргизскую ССР. Не потому ли об эвакуации и молчат историки, что ещё при Никите Хрущёве Берия оказался буквально вычеркнутым из истории и предcтавлен воплощением вселенского зла?

Известно, что накануне войны Берия не только возглавлял НКВД, но и, будучи заместителем председателя Совета народных комиссаров, курировал наркоматы лесной и нефтяной промышленности, работу речного флота, производство цветных металлов. А в начале войны он контролировал ещё и мобилизацию советской промышленности (то есть её перевод на военные рельсы).

О том, как управлял Берия, сохранилось много свидетельств. Директор тылового завода “Уралмаш” Борис Музруков вспоминал такую историю. На его заводе сломался пресс. Из города Краматорска должны были эвакуировать другой пресс, но его где-то в пути потеряли. Музруков позвонил Берии и сообщил, что пресс сломался:

Докладываю, слышу – молчит, сопит в трубку и вдруг спрашивает: “А где второй пресс?” Отвечаю, что не имею понятия, где второй. “Какой же ты, к чёртовой матери, директор, – кричит Берия, – если не знаешь, где отгруженный в твой адрес пресс!” И бросил трубку. Каково же было моё удивление, когда утром приходят ко мне свердловские чекисты и докладывают, в каких эшелонах находятся части краматорского пресса. Непостижимо, удивительно: как всего за несколько часов, ночью, можно было в великом хаосе и столпотворении эвакуации, среди сотен эшелонов найти то, что надо?! Эшелонам с прессом дали зелёную улицу, через неделю они прибыли”.

Получается, что чекисты имели полную схему всех эвакуационных перевозок по стране, иначе так быстро злополучный пресс не нашли бы. Более того, помогать производственникам в решении их проблем чекистов обязали официально. Ещё в декабре 1941 года НКВД выпустил директиву об организации работы по оперативно-чекистскому обслуживанию оборонной промышленности. Конечно, там было и про пресечение диверсий, шпионажа и саботажа. Но чекистам, кроме того, приказали выявлять неполадки в работе предприятий, срывающие эвакуацию, и через партийные органы регионов, куда эвакуировались заводы и фабрики, эти неполадки устранять.

Эшелоны идут на Восток – в эвакуацию. За время войны из районов, которым угрожал захват противника, по железным дорогам проследовало около 1,5 миллиона вагонов – 30 тысяч поездов с эвакуированными грузами. Сроки эвакуации были предельно сжатыми. На новых местах в среднем через полтора-два месяца предприятия начинали давать продукцию.

 

Финляндский вокзал Ленинграда. 1941 год. Сейчас эти люди сядут в поезд и отправятся в глубокий тыл. Возможно – в Киргизскую ССР.

 

ЭШЕЛОНЫ  ИДУТ  НА  ВОСТОК

Вот как выглядит эта грандиозная, уникальная спецоперация, какой ещё не видел мир, в цифрах.

С июля по декабрь 1941 года эвакуировано 2 тысячи 593 предприятия.

Из них 1 тысяча 523 крупных предприятия (в том числе 1 тысяча 360 военных) эвакуированы в первые три месяца войны.

Из общего числа эвакуированных крупных предприятий направлено: 226 – в Поволжье, 667 – на Урал, 244 – в Западную Сибирь, 78 – в Восточную Сибирь, 308 – в Казахстан и Среднюю Азию.

В предельно сжатые сроки эвакуировано железнодорожным транспортом более 10 миллионов человек и 2 миллиона человек – водным путём.

На новых местах предприятия начинали давать продукцию в среднем уже через полтора-два месяца.

Из  308  предприятий,  эвакуированных в Среднюю Азию и Казахстан, в Киргизскую ССР вывезли 66 заводов и фабрик: 28 – в 1941 году и 38 – в 1942 году после начала летнего наступления Гитлера.

Поступление эвакуированных предприятий в республику началось в августе 1941 года и продолжалось до начала 1943 года. При размещении прибывших в республику заводов, фабрик и электростанций учитывались прежде всего пять факторов: наличие рабочей силы, родственных предприятий, помещений, сырья и электроэнергии.

Предприятия, которые отправлялись в Киргизскую ССР, по степени значимости для нужд фронта делились на две группы. В первую входили машиностроительные заводы – материалами, финансами и рабочей силой они обеспечивались в первую очередь. Вторая группа – это предприятия лёгкой и пищевой промышленности, которые выпускали не только обмундирование и продукты для армии, но и предметы широкого потребления для гражданского населения.

Размещением здесь эвакуированных предприятий и людей, кроме первого секретаря ЦК КП(б) Киргизии Алексея Вагова (ему посвящалась одна из наших предыдущих публикаций), руководил также председатель Совнаркома Киргизской ССР бывший шахтёр Торобай Кулатов. Исполнительную власть республики он возглавил в 30 лет от роду – в 1938 году.

Торобай Кулатов. В 30 лет стал председателем Совнаркома Киргизской ССР. Блестящий организатор размещения эвакуированных промышленных предприятий в республике. Какой нынешний дипломированный чиновник сравнится с ним – бывшим простым шахтёром – по уровню деловых качеств? Сегодня, 2 мая, – 110 лет со дня рождения Торобая Кулатова.

 

Сегодня – 2 мая – исполняется 110 лет со дня рождения этого государственного деятеля. И эта публикация – дань памяти и ему тоже. В Кыргызстане, похоже, об этом юбилее забыли – как и о многих других. Зато о Торобае Кулатове вспоминали в прошлом году в связи… с президентскими  выборами.  С  Кулатовым в предвыборную кампанию сравнивали… Омурбека Бабанова. Так и писали в агитматериалах со ссылкой на жителей Ноокатского района: “Ноокатцы: Бабанов – современный Торобай Кулатов”. Оставим этот, прямо скажем, бесстыдный слоган на совести тех, кто его придумал.

Рекламные публикации президентской избирательной кампании прошлого года. Вспомнит ли кто-нибудь через несколько десятков лет сегодняшних политиков? Пока их хватает лишь на то, чтобы спекулировать на славных именах.

Именно Торобай Кулатов 19 августа 1941 года создал Комиссию СНК Киргизской ССР по делам эвакуируемых из прифронтовой зоны. Её председателем назначили Михайлова, а заместителем – Сапелкина. Должность Михайлова 24 декабря 1941 года была обозначена так: “уполномоченный Совета эвакуации СССР по Киргизии”. В комиссию также вошли Исамбаев, Логунов и Смирнов. Имена этих людей неизвестны. Нет также и их фотографий – может быть, они хранятся где-нибудь в архивах. Откуда были эти люди – из ЦК, Совнаркома или НКВД, – также неизвестно. Хорошо, что хоть фамилии остались.

Эвакуированные во время войны предприятия заложили основу промышленности Киргизской ССР. Мощной промышленности, загубленной потом – в 1990-е годы.

Историк Гульнура Джунушалиева в своём исследовании приводит список некоторых переведённых в Советскую Киргизию предприятий:

  • Бердянский машиностроительный завод из Запорожской области и Никитинский ртутный комбинат из Донецкой области;
  • одесские кожевенный, кожевенно-галантерейный, клееваренный заводы и пенько-джутовая фабрика;
  • Харьковская швейная фабрика  им.  Осоавиахима, Курская  и  Харьковская трикотажные фабрики, Киевская швейно-обувная мастерская;
    московский завод “Главкожзаменитель”, пять ростовских обувных фабрик, заводы “АНТРЕА” из Карело-Финской ССР и “Коллективист” из РСФСР;
  • Ново-Быковский, Смолянский, Весёлоподолянский, Артёмовский сахарные заводы, Ямпольский спиртоводочный завод – из Украинской ССР, льговские ремонтно-механические мастерские – из Курска;
  • в Киргизскую ССР ввезено оборудование овощеконсервного  комбината  г.  Харабали Астраханской области, спиртового и сахарного заводов Воронежской области, завода “Красный металлист” г. Орджоникидзе Северо-Осетинской АССР.

Можно вспомнить и вывезенные из Донбасса пять угольных трестов. В Киргизской ССР их объединили в один трест “Киргизуголь” и разместили на угольном руднике “Кызыл-Кия”.

Чего только не выпускали эвакуированные предприятия! Одежду и обувь для солдат, снаряжение для кавалерии, больничное имущество, вилки, ложки и ножи, вёдра и бочки, полотенца, мешки, сани и повозки, шинельное сукно, парашютный шёлк, постельное бельё… Кстати, производство шинельного сукна в республике освоили всего лишь за… два дня – рекорд, который ни до, ни после никто так и не побил.

Председатель Президиума Верховного совета СССР Михаил Калинин скажет потом, что в годы войны восточные районы страны пережили буквально промышленную революцию. Фрунзенский горком КП(б) Киргизии был более конкретным. По его данным, если в октябре 1941 года промышленные предприятия столицы республики имели только несколько десятков токарных, сверлильных и штамповочных станков, то в конце ноября 1941 года один лишь эвакуированный Бердянский завод привёз 305, а Первомайский завод – 259 разных станков. Мало того, за годы войны оба завода выпустили ещё 409 металлорежущих станков.

Именно на базе эвакуированных предприятий в Кыргызстане потом появились, к примеру, завод имени Ленина, завод имени Фрунзе, Фрунзенская кенафная фабрика, авторемонтный завод в Токмаке, Ошский шёлковый комбинат, Фрунзенский кожзавод №1, завод антибиотиков.

В Киргизскую ССР была эвакуирована и научная база – в том числе 12 высших учебных заведений. Часть из них здесь и осталась. К примеру, Физкультурный институт возник на базе Ленинградского института физической культуры имени Лесгафта.

Национальная академия наук Кыргызской Республики обязана своим появлением эвакуированным сюда некоторым институтам союзной Академии наук. В 1943 году Сталин подписал постановление о создании Киргизского филиала АН СССР. Профиль филиала вначале был узким – в его состав включили шесть научно-исследовательских институтов биологического отделения АН СССР: эволюционной морфологии, генетики, палеонтологии, микробиологии, а также биохимии и физиологии. В этих институтах работали 235 сотрудников, включая двух академиков и четырёх членов-корреспондентов АН СССР.

В 1954 году этот филиал стал Академией наук Киргизской ССР – по тем временам одним из самых выдающихся научных учреждений Советского Союза. О сегодняшнем плачевном состоянии этого учреждения поговорим в другой раз.

Работница-стахановка эвакуированной во Фрунзе швейной фабрики имени Осоавиахима Айнек Айткулова выполняет норму по пошиву белья для фронтовиков на 180 процентов. 1942 год.

Старшая дочь композитора Абдыласа Малдыбаева Толкун (на фото справа) и эвакуированная девочка Зоя Дорфман готовятся к урокам в музыкальной школе. 1942 год. В годы войны Советская Киргизия стала родным домом для 150 тысяч советских людей, эвакуированных из прифронтовых районов.

Узнаёте? Сейчас здесь размещается Министерство культуры КР, а также Ассамблея народов Кыргызстана. В 1943 году здесь находился Киргизский филиал Академии наук СССР – на базе её эвакуированных институтов.

На месте торгового центра “Дордой Плаза” до распада СССР стояла Фрунзенская кенафная фабрика. До этого она называлась Фрунзенской пенько-джутовой фабрикой. Предприятие начало действовать с октября 1941 года на базе частично эвакуированной Одесской джутовой фабрики имени Хворостина.

Сельмашзавод имени М.В. Фрунзе. Точнее – то, что от него осталось. Возник он в 1941 году на базе ремонтно-механических мастерских после эвакуации Первомайского завода сельскохозяйственных машин из Бердянска (Украинская ССР). Сейчас уникальное производство уничтожено, а на его месте – несколько мелких предприятий. Сама территория имеет весьма запущенный вид.

История не только эвакуации – вообще всей работы промышленности и сельского хозяйства Кыргызстана в годы войны учит: когда речь идёт о жизни и смерти страны, народ способен совершить невозможное.

У Советской Киргизии в годы войны были руководители, которых назвали бы сейчас кризис-менеджерами. Их имена остались в истории. А вот нынешних чиновников-управленцев через несколько десятков лет уже вряд ли кто вспомнит. И не потому, что за 27 лет независимости Кыргызстана правительство республики менялось 30 раз. Просто все, кто состоял все эти годы в руководстве страны, по результатам своей деятельности сейчас выглядят очень жалко.

У них был шанс сделать страну лучше, но они им не воспользовались. Им всем вместе взятым не удалось сделать и десятой доли того, что смог сделать, к примеру, сегодняшний именинник Торобай Кулатов.

И это – беда не только их, но и всей страны.

Дмитрий  ОРЛОВ

Оставьте комментарий