Главное:
Новая фамилия – новая жизнь? (Ноябрь 20, 2018 1:45 пп)
Либо зарплата, либо пенсия (Ноябрь 16, 2018 4:59 пп)
Америка на войны не скупится (Ноябрь 16, 2018 10:10 дп)
Послы-бездельники? (Ноябрь 16, 2018 10:04 дп)

Почему умирают дети в онкологии?

25.09.2014
Просмотров: 16

Те, кто хоть немного разбирается в ситуации вокруг онкологии и знает её изнутри, ставят ей однозначный неутешительный диагноз: борьба за власть.

“У одного из наших коллег был день рождения. И мы, естественно, собрались, чтобы его поздравить. Был там и Муратбек Шаршембиевич. За столом мы с ним поспорили… Неважно, о чём. Профессиональные вопросы решали. Потом вышли на улицу, и здесь он продолжил выяснять со мной отношения. Ругался – в том числе и матами. Намекал на моё южное происхождение. Называл… скажем так, южной собакой.

Потом полез в драку. Прямо при своих подчинённых. Я упал, он оказался сверху. Коллеги разняли нас, усадили его в машину и увезли. А я после этого лечился от закрытой черепно-мозговой травмы с сотрясением мозга”.

“Ну и что?” – скажет кто-то, прочитав эти строки. Подумаешь, повздорили два подвыпивших мужика, подрались, причём один другого основательно покалечил. Обычная бытовуха!

Так, да не совсем. Это можно было бы назвать обычной бытовухой и обычными мужицкими разборками. Если бы дело не происходило прямо у входа в главный корпус Национального центра онкологии в Бишкеке. И если бы этими подвыпившими мужиками не были врачи-сотрудники Центра. Один из них, кстати, – заведующий отделением, а ныне исполняющий обязанности заведующего Центром онкологии.

– Вы что, – не сдержавшись и не особенно выбирая выражения, спрашиваю сотрудников Центра онкологии, – совсем там с ума посходили? Одно дело – когда тему север-юг раскачивает какой-нибудь полуграмотный дехканин. Ему простительно. Но вам, представителям интеллигентнейшей профессии, докторам, тем более работающим с раковыми больными… Постоянно видящим невыносимые человеческие страдания и смерть…

Отвечают, что тот случай в принципе не из разряда частых. На национальной почве, говорят, конфликты в последнее время случались всего пару раз. Кроме этих, ещё два врача из-за происхождения подрались. Да вот недавно в детской онкологии матери лечащихся тут детей, находящиеся по понятным причинам в состоянии постоянной нервозности, друг друга “утками” били. Тоже вроде бы на почве бытового национализма. Но этот момент официально нигде не зафиксирован и не зарегистрирован.

Кто за, кто против?

“Эта болезнь приходит внезапно. Кто-то говорит, что Бог, дескать, миловал – не зарекайтесь! Мы никогда не задумывались, что это коснётся нашей семьи, даже не подозревали, что есть такое детское онкологическое отделение в Бишкеке…

А теперь представьте – ребёнок занемог. Поехали в больницу, сдали анализы и вам объявили – У ВАШЕГО РЕБЁНКА РАК! Мало того, он каждую секунду тает на глазах, сделать мы не можем абсолютно ничего, летим в онкологию… Слава Богу, есть место, нас кладут в тяжелейшем состоянии”.

Тема детской онкологии и того, что творится с ней в Кыргызстане, уже несколько месяцев обсуждается везде и всюду, на самых разных уровнях, в самых разных инстанциях.

Национальный центр онкологии последнее время сотрясают всевозможные скандалы. Неправильно поставленные диагнозы, неверно назначенное лечение, поддельные истории болезни, громкие увольнения… Уволили главврача Центра, врача высшей категории Бактыгуль Султангазиеву. Которая до этого вела борьбу с Дамирой Байзаковой – заведующей отделением детской онкологии.

Байзакову, кстати, после одного открытого письма президенту и премьер-министру Кыргызстана, тоже наказали. Письмо было от родителей, потерявших в борьбе со страшным недугом своих детей. Их дети, находившиеся на лечении в Центре онкологии, умерли – как считают отцы и матери, по вине заведующей Байзаковой.

“Байзакова Д., заведующая детским отделением, бравирует тем, что в Минздраве лежит 180 заявлений на неё, и что никто не в силах с ней справиться. Заявления родителей детей, которых она покалечила своим лечением или умерших по причине её халатности, до сих пор пылятся на полках Минздрава. Даже заявления в Генеральную прокуратуру КР на имя госпожи Саляновой по непонятным, мистическим причинам оказываются в забвении.

Детская онкология превращена в морг, куда прибывают “живые мертвецы”, здесь нет квалифицированных врачей, врачей узких специальностей, реаниматологов, большая часть реанимационного оборудования в неисправном состоянии, нет даже кислородных масок для детей.

Заведующая очень избирательно вызывает бригаду “скорой помощи” для тяжёлых детей. Возможно, толщина кошелька родителей играет не последнюю роль.

Темирбек уулу Тилек, мальчик, который вышел в ремиссию, выздоравливал, умер потому, что Байзакова забыла прикрепить пластырь после пункции спинного мозга. Спинномозговая жидкость вытекла, и ребёнок умер!

Если бы Байзакова использовала сопроводительную терапию, сохраняющую органы детей во время химиотерапии, возможно, был бы жив Мамбеттурдиев Замир. Всю вину Байзакова списала на врача Зелиненко, в то время как сама ставила диагноз и давала команды по лечению по телефону из США.

Расулова Лейла умирала в страшных страданиях, так как Байзакова просто игнорировала в течение недели ухудшающееся состояние ребёнка, а во время агонии просто оставила девочку наедине с матерью, не было ни одной попытки спасти ребёнка.

Мама Вадима Цыганкова рассказывает, что из-за неправильного лечения и диагноза резко ухудшилось состояние сына. Неправильный диагноз и лечение подтвердили врачи в Москве…

Гуманитарные грузы с дорогими лекарствами, предназначенные для детей, уходят в контрабанду для последующей коммерческой реализации. В апреле 2014 года от волонтёров детского отделения был получен сигнал о том, что на таможне лежит груз лекарств для детского отделения онкологии. Груз был на имя Байзаковой Д., однако растаможивать она его не торопилась.

Мамы тяжелобольных детей делают всю грязную работу по отделению, начиная от уборки, заканчивая ухаживанием за газонами по распоряжению Байзаковой. Отсутствует соблюдение санитарно-гигиенических норм в отделении. Туалет и душевая протекают, в отделении, где любая инфекция губительна, обычное явление – грибки и сырость. Абсолютно не устроен быт родителей и детей, для которых жизнь в отделении – это долгие месяцы, а то и годы”.

На защиту Байзаковой тут же встали другие родители. Чьи дети, к счастью, живы, хотя пока и не совсем здоровы. И в том, что сын или дочка более-менее успешно справляются с грозным заболеванием, – по мнению таких родителей, тоже прямая “вина” заведующей отделением.

“В конце 2010 года мой сын сильно заболел, и никто не мог поставить ему диагноз. В это время мы лежали в отделении гематологии в центре охраны материнства и детства, подозрение у врачей было ужасное – лейкоз, нас отправили в онкологию, взяли пункцию костного мозга. К сожалению, диагноз подтвердился. Мы не могли в это поверить.

Дамира Омурзаковна Байзакова в это время была в Америке, поэтому с ней лично мы не смогли поговорить, нас познакомили с гематологом, правда, из Национального центра гематологии, он провёл повторную пункцию, и оказалось, что у нас ничего нет.

Естественно, наша реакция была стремительной, я начала ругаться с Байзаковой, написала про неё здесь же очень плохо, за что я и сейчас извиняюсь, я очень перед ней виновата. Как выяснилось позже, у Дамиры Омурзаковны с ним давняя вражда, и, видимо, он хотел, чтобы в моём лице у неё появился враг. Там, в гематологии, сына напичкали гормонами, и три месяца всё было в порядке, но спустя время болезнь вышла наружу…

И куда бежать? Конечно же, только к Байзаковой! Она нас сразу же госпитализировала, провела все протоколы лечения, разрабатывала дополнительные схемы лечения, подстраиваясь под моего сына, тем более что в гематологии нас просто залечили, ей пришлось ещё и их ошибки исправлять.

В общем, почти за четыре года она стала для нас практически членом семьи, чуть что – сразу к ней, только чихнул – к Дамире Омурзаковне бежим. В мае этого года у нас случился рецидив, но только благодаря Дамире Омурзаковне через неделю мы должны улететь в Италию на лечение. И заметьте, не государство выделяет квоты на лечение, не наши граждане собирают огромные суммы в размере 200 000$, а это лично заслуга Байзаковой. И ни за одну химию мы не платили.

Байзакова работает 24 часа в сутки, без выходных и отпусков, и очень много раз я сама слышала, что ей не хватает помощников, однако никто не спешит ей на помощь, зарплата низкая, а ответственность – сами понимаете”.

Те, кто хоть немного разбирается в ситуации вокруг онкологии, в том числе и детской, и знает её изнутри, ставят ей однозначный неутешительный диагноз: борьба за власть. Многолетняя, изнурительная, война до победного конца. Грядут выборы директора Национального центра онкологии, а в предвыборной гонке, как принято считать, все средства хороши. Подсиживание, очернение, слив компромата…

Только вот при чём тут смертельно больные дети?!

Пока врачи на кулаках выясняют отношения, матеря друг друга и разбивая друг другу головы, пока измотанные морально и физически родители готовы поубивать друг друга на почве “не того происхождения” – в отделении действительно творится чёрт знает что. И дети умирают… Даже те, которые не должны были умереть.

Национальный центр онкологии регулярно оказывается эпицентром какого-нибудь скандала… Особенно его детское отделение.

Больным детям и их родителям нет дела до подковёрной борьбы сотрудников больницы. Дети жить хотят!

“со мной свели счёты”

Ещё один уволенный врач детского онкологического отделения, Мухтар Айталиев, причину своего снятия с должности видит именно в этом. Был, дескать, свидетелем той драки, с рассказа о которой мы начали эту статью. Поддержал избитого коллегу Алмаза.

Итак, тогдашний завотделением НЦО Муратбек Осомбаев чуть ли не на пороге больницы избил доктора Алмаза. Алмаз, насколько известно, ждал извинений. Не дождался, обратился в УВД Октябрьского района. Потом был суд, в ходе которого Осомбаев наконец-то извинился и попросил прекратить уголовное преследование в связи с амнистией.

Суд так и поступил. Освободил подсудимого от уголовной ответственности, оставив за потерпевшим право обращаться в суд с исковым заявлением о возмещении морального и материального вреда в гражданском порядке.

Было это в последний день января 2014 года. А в последний день июля, после того как по рекомендации Минздрава была снята с должности Б.Султангазиева, главврач онкоцентра, М.Осомбаева назначили на её место.

Доктору Алмазу вскоре после этого объявлен выговор – как он утверждает, по незначительной причине, к тому же в момент, когда он находился на больничном.

А детского хирурга с 30-летним стажем Айталиева и вовсе уволили. За что?

– Тяжёлая история, – рассказывает доктор. – Оперировал девочку… Она, кстати, дочка моих дальних родственников. Для врача, разумеется, нет разницы, свой ребёнок или чужой. Но тут я понимал, что от меня ждут чуда, на меня надеются, мне безоговорочно верят – люди, которые мне к тому же не посторонние.

Операция длилась несколько часов и прошла, на мой профессиональный взгляд, блестяще. У меня появилась уже реальная надежда на то, что всё будет хорошо… И вдруг девочку без моего ведома – но с подачи и.о. главврача Осомбаева – взяли на повторную операцию. Были якобы подозрения на внутреннее кровотечение, ещё на что-то…

Опять открыли брюшную полость. Ничего страшного не нашли. Зашили. А ребёнок умер. Почему? Потому что очень тяжело ослабленному организму перенести подряд два сложных хирургических вмешательства.

В каком я был состоянии как врач и как родственник – описывать не буду. А тут ещё меня и обвинили во всём. Смертельный случай якобы произошёл из-за моей врачебной ошибки. Более того: и.о. главврача ухитрился настроить против меня моих же родственников!

Именно они, мои родственники, которым я всё постарался объяснить, – почему и как умер их ребёнок – написали на меня заявление в Минздрав.

У каждого врача, говорят, своё кладбище. Работа у нас такая, что бывает всякое. И каждый раз винишь себя за то, что, наверное, не всё возможное сделал для спасения жизни чьего-то сына или дочки. Но в этом конкретном случае я вины за собой не чувствую. Есть боль, есть ощущение беспомощности – из-за того, что не могу никому ничего доказать, – но чувства вины нет.

– Но не хотите же вы сказать, – в ужасе перебиваю хирурга Айталиева, – что смерть этой девочки была… чуть ли не намеренно подстроена, чтобы перевести стрелки на вас и от вас избавиться?!

– Ни в коем случае не хочу! Хочу лишь сказать, что за своими внутренними разборками, за интригами, за подсиживанием друг друга мы, врачи, порой забываем о нашем главном предназначении. А у нас тут дети. Тяжёлые дети… Дело-то ведь не во мне и не в Осомбаеве!

Уволенный главврач Национального центра онкологии Бактыгуль Султангазиева выиграла суд по признанию незаконным её отстранения от должности. Если будет восстанавливаться – снова “подвинет” Муратбека Осомбаева, занимающего сейчас её место.

Доктор Мухтар Айталиев тем временем тоже обратился в суд и тоже намерен доказывать незаконность своего увольнения.

– Дело, повторю, не во мне, – объясняет он. – Я детский хирург-онколог с многолетним стажем, с отсутствием нареканий. Кандидат наук. Мне немного осталось до пенсии, но при желании я могу сейчас устроиться на работу куда угодно, меня с радостью возьмут. А кто будет оперировать детей с онкозаболеваниями, число которых, к сожалению, в Кыргызстане постоянно растёт? Я не бог, но я специалист в этой области. А у нас в Кыргызстане детская онкология и так в запущенном состоянии.

и с ним согласны коллеги

После служебного расследования Минздрава (“спровоцированного” письмом отчаявшихся родителей маленьких пациентов) к детскому отделению Национального центра онкологии стали проявлять повышенное внимание. Приехал даже зарубежный консультант – онколог, профессор, врач высшей категории из Беларуси Исмаил-заде Рейман Садыг оглы.

Несколько дней он участвовал во врачебных обходах, осматривал детей, беседовал с родителями, читал лекции сотрудникам отделения.

Вот его вердикт: “Лечение и диагностика в отделении, на мой взгляд, проводятся неадекватно. Обидно даже стало за кыргызских детей. Мне кажется, нужно добиться того, чтобы в отделении хотя бы нормально велась медицинская документация, чтобы специалисты соблюдали протоколы. За несколько дней я не видел нормальной выписки из истории болезни, как и когда поставлен диагноз, какой протокол соблюдался. А ведь история болезни – это как зеркало.

Диагноз “злокачественная опухоль” – очень серьёзный. Для лечения таких пациентов нужно задействовать весь научный потенциал. Детский рак лечится лучше, чем у взрослых. При некоторых формах выздоровление наступает почти в 90 процентах. А после лечения необходимо думать о реабилитации ребят. Надлежащую службу можно организовать, но врачам нужно помочь – и лекарствами, и оборудованием. А прежде всего нужно начать с организации службы”.

Коллега из Беларуси был в лёгком шоке от работы кыргызских детских онкологов.

1 августа коллективу детского отделения Национального центра онкологии представили новую заведующую – Гульнару Джунушалиеву.

Дамира Байзакова осталась работать ведущим научным сотрудником. “Если она действительно переживает за детей, то останется и будет работать в отделении”, – отметили в пресс-центре Министерства здравоохранения.

Сама Гульнара Джунушалиева призвала коллектив “работать вместе”. “Разобраться нужно и можно, думаю, – для улучшения службы. Помочь Дамире Омурзаковне надо, чтобы дети не страдали. Специалисты есть, будут. Думаю, мы придём к компромиссу, руководителем она остается. Чтобы работать столько лет в этом отделении, нужно много сил, знаний, квалификация. В этом она права. Мы будем только помогать друг другу”, – пообещала вновь назначенная заведующая.

А маленьким пациентам онкологического центра и их родителям абсолютно всё равно, кто и как будет руководить отделением. Надо – чтобы лечили, чтобы элементарно протекающую крышу отремонтировали и туалеты починили, чтобы не драли три шкуры за лекарства из гуманитарной помощи. Чтобы в каждом страдающем ребёнке видели человека – и не ставили свои начальственные амбиции выше здоровья этого маленького человека.

Ольга НОВГОРОДЦЕВА

 

Оставьте комментарий