Главное:
Новая фамилия – новая жизнь? (Ноябрь 20, 2018 1:45 пп)
Либо зарплата, либо пенсия (Ноябрь 16, 2018 4:59 пп)
Америка на войны не скупится (Ноябрь 16, 2018 10:10 дп)
Послы-бездельники? (Ноябрь 16, 2018 10:04 дп)

ПСИХ В ПОГОНАХ МИЛИЦЕЙСКИХ

15.05.2014
Просмотров: 1

ПО СЛЕДАМ ОДНОГО ПРИГОВОРА

     “Подсудимый получил табельный пистолет Макарова с двумя магазинами и заступил на ночное дежурство в составе ночной мобильной группы.
     Хроническое психическое расстройство, склонное к прогрессированию, сопряжённое с употреблением алкоголя, вызвало у подсудимого кратковременное помутнение сознания, что лишило его возможности отдавать отчёт своим действиям и руководить ими – как на момент совершения преступления, так и в настоящее время”.

судьба ментовского брата

     – Мой брат – бывший мент… Хотя вы сами знаете, что бывших ментов не бывает. И наверняка знаете, в чём принципиальная разница между милиционером и ментом.
     Этот мужчина зашёл в нашу редакцию поговорить совсем о другом. Но то, что последние несколько лет не даёт ему покоя, непроизвольно вырвалось наружу. Человека было уже не остановить, слишком много всего накопилось в душе. Он даже, оказывается, несколько фотографий везде с собой носит. На снимках – стена сарая с пулевыми отверстиями. Своего рода “вещдок”.
     – Гильзы, которые я там подобрал, – рассказывал наш гость, – я вам тоже могу показать, только они дома. И ещё много чего показать могу. Брат, насколько я понимаю, психически неуравновешен. С какими-то отклонениями. Я, конечно, не врач, диагноз ему поставить не могу, но тут и психиатром быть не надо, чтобы распознать больного на всю голову человека.
     Больным он был и раньше, когда в органах служил. Вспыльчивым, агрессивным. Чуть что не так – тут же руку к кобуре тянул. А когда уволился – вообще у него крышу снесло, как говорится. Знаете, какое у него самое любимое занятие? Выйти среди бела дня во двор и стрелять по “мишеням” в виде птиц, собак, кошек – или вот сарая. Откуда, спросите, оружие, если он больше в милиции не служит? Этого я не знаю. Но пистолет у него имеется.

Кому  доверяют  табельное  оружие
и  человеческие  жизни?!

 

     Пугает соседей. Особенно детей. Да дети ещё и из-за убитых птичек и животных переживают. А со взрослыми у него один разговор: что-то не нравится – наставляет пистолет на человека.
     – Но это же, – перебиваю, – по меньшей мере хулиганство! Почему же ваши соседи не обращаются куда следует? Почему не жалуются?
     – Боятся. Его и жена боится. Вот ради интереса можете ей хоть сейчас позвонить и спросить про мужа. Она ответит, что ничего подобного нет и не было, что у неё образцово-показательный супруг. Что я, брат, всё выдумываю и на него наговариваю. А вечером он снова будет гонять её по двору с пистолетом, она будет плакать, прятаться и трястись от страха. Но мер никаких не примет.
     Честно говоря, милиция в нашем случае, наверное, бессильна. Если уж куда и обращаться, так к специалистам-психиатрам. И логичнее всего было бы именно его жене, ближайшей родственнице, в РЦПЗ обратиться. Но она ни за что этого не сделает. Потому что его заберут, госпитализируют, он какое-то время пролежит-пролечится – и выйдет. Тогда жене точно не поздоровится.
     А милиция… Что милиция? К нему в гости часто заходят бывшие коллеги-милиционеры. Сидят, разговаривают, водку пьют вместе. Друзья! Разве они что-нибудь с ним сделают? А он после их ухода и после выпивки становится вообще диким. На днях наша мать ему замечание сделала. Так он её сначала ударил кулаком в живот, а потом к виску дуло пистолета приставил.
     – И вы, – снова не могу сдержаться, – как сын, не могли за мать заступиться?! Стояли рядом и смотрели?!
     – А что я мог? По его лицу прочитал, что он окончательно рассвирепел и ни перед чем не остановится. Выстрелил бы в меня. И ничего бы ему за это не было. Ну судили бы, конечно. Признали бы невменяемым и освободили от уголовной ответственности. Знаете, как тяжело ощущать собственное бессилие? Когда отчётливо понимаешь: что бы ты ни сделал – обернётся против тебя. Когда знаешь, что и сам ты перед такими нелюдями беззащитен, и более слабых близких защитить не можешь…
     Мужчина ушёл. Оставил на всякий случай несколько номеров телефонов: свой, своей несчастной матери, сестры, снохи. Без всякой надежды сказал: “Если вдруг вы чем-нибудь сможете помочь или просто захотите весь этот ужас увидеть своими глазами – позвоните и приезжайте. Мама вам тоже много чего расскажет и покажет, в том числе и не проходящие синяки на своём теле”.
     Больше с ним поговорить не получилось. Примерно через месяц по одному из оставленных им телефонов коротко ответили, что он повесился.

Заступил мент на дежурство…

     Этот случай – всего лишь присказка к другой истории. О том, как старший лейтенант милиции, поссорившись со своим другом (тоже будущим милиционером), не задумываясь, пустил ему пулю в лоб.
     Родственники убитого Азамата Мияшева утверждают, что ничего “такого” за его товарищем никогда не замечали. Если у человека хроническое психическое расстройство – это ведь от окружающих не скроешь. Должно ведь было это как-то проявляться, в чём-то выражаться.
     Не выражалось никак. Единственное, говорят, что в нём настораживало, – так это привычка чуть что – хвататься за пистолет. Совсем как у героя нашей первой истории.
     – Ты достал уже, – говорил другу Курсантбеку Азамат Мияшев. – Я тебе скоро твой пистолет засуну… сам знаешь куда.
     На этом разногласия между ними вроде бы заканчивались. Всё время вместе. Вместе учились в милицейской академии (Курсантбек – из-за диагноза не можем, к сожалению, назвать его фамилию – её окончил раньше), вместе отдыхали, в гости друг к другу ходили. Ровесники, оба женаты, у обоих – маленькие дети.
     Сынишке Азамата исполнился год. Собрал у себя по этому случаю родителей и друзей. Был среди гостей и Курсант. Почему-то без супруги.

 

Азамат  Мияшев  с  новорождённым  сыном.

 

     – Так нельзя, – попенял ему Азамат. – Поехали за твоей женой.
     Съездили, привезли. Отпраздновали. На следующий день Азамат, как его мать вспоминает, решил устроить маленький праздник исключительно для узкого круга своих друзей. Посидеть с ними в кафе, расслабиться…
     Собрал компанию из восьми человек. Включая и Курсантбека (как раз в тот вечер, между прочим, заступившего на дежурство, что не помешало ему “при исполнении” сидеть в кафе и выпивать с друзьями).
     Выпивка, как известно, на всех действует по-разному. Кого-то моментально начинает клонить в сон, кто-то, наоборот, становится неумеренно весёлым и разговорчивым, кто-то мрачнеет и начинает размышлять о бессмысленности человеческого существования. На таких же, как старший лейтенант А., спиртное действует по-особому. Они совершенно теряют контроль над собой, становясь практически невменяемыми.
     По свидетельству кое-кого из очевидцев, в пьяном виде милиционер Курсантбек А. не просто хватался за табельный пистолет, а вытаскивал его из кобуры и любил пострелять – к счастью, только в небо. Зачем? Крутизну собственную демонстрировал?
     Среди засидевшихся в тот вечер допоздна в кафе были две девушки. Одна, насколько известно, – хорошая знакомая Азамата, другая – подруга Курсантбека. Первая, выйдя около двух часов ночи на улицу, села в машину Азамата.
     Курсанбек примостился рядом с ней. Всё было хорошо, никто ни с кем не ругался, никто никого не задевал… И вдруг старший лейтенант милиции, широко улыбаясь, как бы в шутку, одной рукой прижал девушке шею, а другой приставил к её виску пистолет.
     Девушка на секунду замерла, а потом истошно закричала. Стала звать на помощь… Мент отпустил свою жертву, вышел из машины и направился к выходящим из кафе приятелям.
     Знакомая Азамата продолжала плакать и никак не могла успокоиться. Пожаловалась ему на Курсантбека. Азамат вспылил:
     – Ты что творишь?! Ты совсем, что ли, идиот?!
     – Да пошёл ты… – ответил Курсантбек, давая понять, что разговор окончен.
     А ещё через несколько минут выстрелил Азамату в лоб. Курсант милицейской академии Мияшев умер на месте.
     – Курс, беги! – крикнул убийце их общий с Мияшевым друг. Тоже, кстати, сотрудник милиции.
     Курсантбек  и побежал. Вернее, поехал. С места происшествия скрылся молниеносно. Завёл свою “Волгу”, знакомую девушку высадил около ЦУМа, товарища – далеко за городом, а сам не без помощи коллег из Свердловского РУВД Бишкека через пару дней улетел в Москву. На долгих три года…

Курсантбека  разыскивали  три  года.

 

синдром безнаказанности

     При приёме на работу в милицию людей подвергают обязательному психологическому обследованию. Так, по крайней мере, было в советские времена. Сейчас времена другие. Сейчас оружие даётся в руки гражданам, от которых никто не знает, чего ждать в психическом смысле.
     Медицинские освидетельствования работников милиции проводятся, но эти проверки, как признают сами врачи,  недостаточно эффективны.
     Милиционеры трудятся в тяжелейших условиях, получая низкую зарплату и испытывая постоянный стресс, – в результате не все остаются в здравом рассудке. Сотрудников милиции, говорят психологи, буквально задёргали. Они находятся в постоянной готовности, несут службу часто без еды, без отдыха, потому что у нас то революции, то праздники, то акции оппозиции, то ещё какие-нибудь массовые мероприятия.
     Как милиция борется со стрессами? Часто – исключительно с помощью алкоголя.
     Милиционеры, увы, зачастую опасны для общества даже больше, чем те, от кого они призваны нас защищать. Потому что, кроме всего перечисленного, страдают так называемым “синдромом безнаказанности”. Стражи порядка, как и представители некоторых других профессий, лишены общественного контроля, поэтому и считают, что над ними нет никого выше, кроме господа бога.

 

Многие идут в милицию именно за этим – за властью,
вседозволенностью и оружием.

 

     В процессе взаимодействия с подозреваемыми и обвиняемыми, допрашивая преступников и “работая” с ними, милиционеры чувствуют над ними бесконечную власть. На допросах, случается, избивают “клиентов”, пытают их, а иногда, как бы в состоянии аффекта, могут и пристрелить подозреваемого, когда у мента “сносит башню”.
     Отсюда и происходит “синдром безнаказанности”. Проявляется он в мелочах, когда милиционер может нарушить правила дорожного движения, показать удостоверение и быть отпущенным. Он же, милиционер, может беспричинно избить прохожего, у которого не оказалось при себе документов или в паспорте отсутствует регистрация. И ещё много чего может себе позволить. На людей с неустойчивой психикой оружие, власть и вседозволенность действуют развращающе.
     Ощущению безнаказанности способствует и круговая порука в милиции: сотрудники, замешанные в тяжких преступлениях, не только не несут никакой ответственности, но, бывает, продолжают службу. И даже повышение получают…

нашли и судили

     Курсантбек  в милиции не остался. И на повышение не пошёл. Будучи найден в российской столице, после проведённого следствия предстал перед Свердловским районным судом Бишкека.
     И вот тут-то выяснилось самое поразительное. Этот человек, старший лейтенант милиции, которому доверяли табельное оружие и наши с вами жизни, страдает, оказывается, не только “синдромом безнаказанности”, но и органическим расстройством личности травматического генеза. А посему совершенно не способен отвечать за свои действия и контролировать свои поступки.
     Как это возможно?! Простые граждане тоже иногда обнаруживают признаки психических заболеваний и набрасываются с неизвестно откуда появившимся у них оружием на ни в чём не повинных людей. Просто потому, что у них обострение, потому что бред, галлюцинации, некие голоса в голове, требующие убить…
     Но каким образом такие психопаты оказываются на службе в милиции?! Вот идёте вы по улице. Навстречу вам, представьте, – человек в милицейской форме. С виду вполне нормальный, адекватный. А на самом деле – где гарантия, что он не псих?
     Выслушав участников процесса и исследовав доказательства, суд пришёл к выводу, что хулиганство и убийство совершены Курсантбеком в состоянии невменяемости, в связи с чем он подлежит освобождению от уголовной ответственности. Учитывая, что совершил он преступление особо тяжкое и представляет опасность для окружающих, к подсудимому применили принудительные меры медицинского характера. Милиционера поместили в психиатрическую больницу села Кызыл-Жар с усиленным режимом наблюдения.
     – Года три будет лечиться, – заверил родственников убитого Азамата их адвокат. – Диагноз серьёзный, так что скоро его не выпишут.
     А ведь выписали! Меньше чем через год. Администрация психиатрической больницы обратилась в тот же суд с ходатайством об изменении вида принудительного лечения. Бывший милиционер, по словам психиатров, после лечения стал спокойным. Испытывает интерес к окружающим, за собой ухаживает, мыслит последовательно. Не бредит и не галлюцинирует. А значит, вполне может быть выписан под опеку родственников и наблюдение психиатра по месту жительства.
     Место жительства бывшего мента – Джалал-Абадская область. Только туда он не поехал. Обосновался в Бишкеке. В центре города. Вместе с женой понемногу занимается бизнесом…
     – Вам хоть какую-то компенсацию выплатили? – спрашиваю у матери убитого Азамата Мияшева. – Сына вашего, к сожалению, не вернёшь, а вам, понятно, ещё тяжелее оттого, что преступник абсолютно никак не наказан. Но обычно в таких случаях потерпевшие требуют возмещения вреда – как морального, так и материального.
     – А с кого взыскивать? – отвечает женщина. – Убийца ведь вроде как не виноват, потому что не осознавал, что творит…

Как они попадают в милицию?

     Очень просто. Милицейская служба сама по себе весьма притягательна для людей психически неуравновешенных, склонных к немотивированной агрессии и насилию.
     По наблюдениям психологов, в милицию граждане идут по трём основным причинам. Первая – условно говоря “романтическая”. Когда человек хочет быть спасителем обиженных и оскорблённых и бороться с преступностью. Вторая – экономическая. Какая-никакая, а всё же стабильная зарплата, полное обмундирование…
     Третья причина – криминальная. Оружие, власть, поборы, возможность вымещать свои психологические проблемы на других людях. Примерно 20 процентов идут в милицию именно за этим. Это – согласно выводам психологов. Но кажется, что таких криминально-психопатических личностей в нашей милиции намного больше.
     Между тем те же психологи утверждают, что прогнозировать поведение человека (в том числе и будущего милиционера) очень даже просто. Делать это можно по внешности, тестам, почерку… Прогноз вероятностный, но на 90 процентов оправдывается.
     “Курица живёт три года. Сколько живёт полкурицы?” – такие тестовые вопросы, признаётся психолог, пожелавший остаться анонимным, приходилось задавать некоторым действующим сотрудникам милиции. Ответ обескураживал: “Полтора года”. И это – только тест на интеллект! Скрытых психических заболеваний у “блюстителей правопорядка” он не выявляет!
     Вам не страшно? Поздравляю: вы потрясающе психически уравновешенный человек.

Ольга НОВГОРОДЦЕВА

Оставьте комментарий