Главное:
Марки к юбилею Айтматова (Декабрь 11, 2018 10:49 дп)
Ёлочка, гори! (Декабрь 10, 2018 1:55 пп)
Валя – чемпионка UFС! (Декабрь 10, 2018 10:35 дп)
Арестован Дуйшенбек Зилалиев (Декабрь 9, 2018 1:51 пп)
Как отдохнуть в выходные (Декабрь 7, 2018 1:36 пп)
Президенты договорились (Декабрь 7, 2018 12:10 пп)
Замминистра пойман со взяткой (Декабрь 6, 2018 1:23 пп)
У «Манаса» новый председатель (Декабрь 5, 2018 5:53 пп)

Муратбек Суталинов: “Я чувствую огромную моральную ответственность за то, что произошло 7 апреля!”

17.01.2013
Просмотров: 8

14 января возобновился суд по трагическим событиям 7 апреля 2010 года.

В суде были заслушаны показания экс-главы Государственного комитета национальной безопасности Муратбека Абдыбековича Суталинива. Напомним, несколько месяцев назад он перенёс операцию по удалению почки, кроме того, ему был поставлен страшный диагноз “рак третьей степени”. Некогда жизнерадостный цветущий мужчина за считанные месяцы превратился в почти беспомощного больного человека. Было видно, что давать показания ему тяжело, поэтому суд разрешил Суталинову выступать не вставая с места.
Муратбек Суталинов подчеркнул, что тезисы его выступления были написаны им ещё до перенесённой операции. “После большого количества наркоза многие вещи и детали я мог забыть, память восстанавливается в течение года. Поэтому некоторые детали я подробно не помню”.
“В Казахстане меня не было…”

Суталинов начал давать показания с менее тяжкого обвинения в “незаконном пересечении государственной границы”. С данными обвинениями он полностью не согласен. “Единственный аргумент против меня, который приводит следователь, – это выступление министра внутренних дел Зарылбека Рысалиева в Жогорку Кенеше и его же показания в рамках уголовного дела, где он не приводит никаких доказательств, подтверждающих мою вину. Выступая в суде, он заявил, что у него есть материалы оперативного характера, и, ссылаясь на секретность, их не предоставил. Однако в законе об оперативно-розыскной деятельности есть пункт, обязывающий в некоторых случаях предоставлять данные оперативного характера в суде в качестве доказательства. Но их нет. Более того, меня “взяли” на пересечении улиц Боконбаева – Гоголя, уже после того как я появился в суде, и довели до суда. И когда говорят о пересечении границы “Ак-Жол”, это не более чем фантазия. А основана она на том, что действительно в 2005 году, после мартовской революции я выезжал с территории Кыргызстана и находился в Казахстане в течение месяца. Вот это наложение старой информации на вновь открывшиеся обстоятельства и породило разговоры, будто бы я был в Казахстане”.
В качестве доказательства своей невиновности по данному факту Суталинов указал, что в уголовном деле есть официальное письмо МВД, подписанное замминистра по оперативной работе, в котором говорится, что в МВД данных о том, что Суталинов находился за пределами Кыргызской Республики, нет. “Кроме того, компетентные органы Казахстана не раз сообщали, что на их территории меня нет, – сказал Суталинов. – Генеральная прокуратура Казахстана также направила в нашу Генпрокуратуру протоколы допросов родственников и граждан Казахстана, которые опровергают данные о моём нахождении на территории Казахстана в 2010 году”.
Суталинов предположил, откуда могли появиться слухи о его пребывании в Балхаше: “Там умер генерал Шумиленко, и на его похороны ездил Феликс Кулов. После этого пошли слухи, что в Казахстан приезжал генерал из Кыргызстана. Возможно, поэтому появилась такая информация”.
По мнению Суталинова, наши правоохранительные органы его особо не искали, так как за всё то время, что он отсутствовал на суде, ни к отцу его, ни к матери, ни к сестре никто не подходил с вопросом о его местонахождении. “Следствие ограничивалось переговорами через дверь и информацией из подъезда. Спасибо, что ребята хоть псевдоним в розыскном деле нормальный дали”.
Отметил Суталинов и одно странное совпадение: “Мне стало известно, что следователь ГКНБ, который вёл в отношении меня незаконное уголовное дело, после направления того в суд почему-то уволился из органов ГКНБ якобы по собственному желанию. Теперь он не является сотрудником ГКНБ”.

“В сговор не вступал…”

Обвинения в соучастии в продаже государственной доли акций ОАО “Северэлектро” Суталинов также не признал. “В преступный сговор с министром Госимущества Турдумамбетовым я не вступал, – говорит он. – Обвинения строятся на показаниях единственного свидетеля по делу Акыла Мазарипова. По данному уголовному делу нет квалифицирующего обстоятельства нанесения ущерба. Руководитель Мингосимущества Турдумамбетов по вменяемому сейчас нам преступлению был оправдан во всех инстанциях, вплоть до Верховного суда. Так как ущерба фактического не было. Понятно, что были заинтересованные лица и со стороны бизнеса и со стороны того же ГКНБ. Хотелось бы отметить один момент: Мазарипов был в хороших отношениях с Маратом Бакиевым, был его выдвиженцем, был замначальника отдела по экономической безопасности ГКНБ. И логично, что после революции было снято с должностей и уволено 52 сотрудника ГКНБ. Однако после показаний против меня Мазарипов, несмотря на то, что являлся ещё и земляком Марата Бакиева, получил повышение – назначен был начальником территориального управления ГКНБ. Поэтому его показания вызывают сомнения”.
Суталинов особо подчеркнул, что с Турдумамбетовым был едва знаком: “Он только однажды обращался ко мне за помощью. Когда Медету Садыркулову подбросили уши и пальцы, Турдумамбетову прислали фото расчленённого трупа. Я предложил написать ему заявление, но он отказался. Таким образом, дело не было расследовано”.

“Приказа “Стрелять!” не давал…”

По обвинению в причастности к событиям 7 апреля Муратбек Абдыбекович начал давать показания с заявления о том, что не является близким родственником или лицом из близкого окружения бывшего президента Бакиева. К принятию решений о повышении тарифов на электроэнергию, коммунальные услуги, к продаже стратегических объектов отношения не имел.
“О реакции населения на какие-то решения правительства или события, происходящие в стране, я докладывал лично президенту страны раз в неделю, каждую пятницу. Поэтому последний раз виделся с Курманбеком Бакиевым за несколько дней до событий”.
По показаниям Суталинова, с утра 6 апреля в некоторых регионах Кыргызстана начались акции неповиновения, сопровождавшиеся захватом административных зданий, заложников, столкновениями с милицией… Со слов министра внутренних дел Конгантиева, вечером 6 апреля было известно, что в Таласе уже были сотрудники милиции с тяжкими ранениями, в том числе огнестрельными.
Ситуация имела напряжённый характер, в Таласе всю ночь шли столкновения, и в  8 часов утра министр внутренних дел с остатками сил, в том числе спецназом СОБР, были заблокированы в здании УВД Таласской области. Позже они были избиты, но не применяли оружие в отношении граждан. У них было отобрано оружие.
“К утру 7 апреля, – рассказывает М.Суталинов, – практически весь личный состав МВД и ГКНБ по всему Кыргызстану был деморализован. Объективная информация ни откуда не поступала. Надо отметить, что власти, особенно милиция и ГКНБ, всегда применяли такой метод: допустим, возле того же “Форума” за месяц до этого была мирная акция- курултай. По официальным данным сообщалось, что участвовали 500-600 человек. На самом деле там было около 2 тысяч, то есть происходило специальное занижение количества людей, – признался бывший глава спецслужб. – С утра первоначально акция возле “Форума” действительно носила мирный характер. Много споров идёт по поводу того, что же было возле “Форума”… Наша сторона говорит, что были беспорядки, сторона потерпевших утверждает, что выступления носили мирный характер. В какой-то момент начались столкновения, одно из подразделений Октябрьского РОВД было избито и рассеяно. Тогда мы, силовики, находились в кабинете у Жороева. Я предложил присутствующим выехать к “Форуму” и объективно посмотреть, что там происходит. Жаныш Бакиев поддержал это предложение, присутствующие согласились, я воспринял это как решение коллегиального собрания, после чего выехал к “Форуму”. По времени это было около 11 часов. С отрядом “Альфа” в полном снаряжении мы добрались туда не очень быстро. Необходимо отметить, что за пределы своих полномочий я не выходил, так как в законе об органах национальной безопасности предусматривается участие в мероприятиях по предупреждению, пресечению и локализации массовых беспорядков и межнациональных конфликтов. Приказ о выезде “Альфы” к “Форуму” был законным. Я позвонил лично Марату Бакиеву, который являлся куратором этой службы. Сразу хочу оговориться, должность Марата Бакиева была в структуре, утверждённой распоряжением президента КР. То есть он входил в руководящий состав комитета ещё до моего прихода”.
“К самому зданию “Форума”, – продолжил свой рассказ М.Суталинов, – мы не подходили и провокацией не занимались. Я находился на мосту со стороны улицы Льва Толстого. Вся улица была заполнена массой людей, уже чувствовалась тяжёлая энергетика, потому что только что произошли столкновения с милицией. Впереди нас было подразделение СГО, слева – милиционеры из Свердловского РОВД. Я успел дать указание ребятам намотать ремни автоматов на руку, чтобы не было возможности их вырвать, также сказал: “Оружие в отношении людей ни при каких обстоятельствах не применять”. К этому времени начались столкновения с милицией и бойцами СГО. Замечу, что при избиении милиции и моих ребят, когда отбирали оружие, над ними издевались. Были люди из числа митингующих, которые своими телами закрывали моих ребят, старались вернуть оружие. То есть категорически заявлять я не могу, что там собрались люди с намерением устраивать массовые беспорядки. Но этой ситуацией воспользовались деструктивные элементы. Пытаясь остановить избиения сотрудников милиции и СГО, я отдал приказ стрелять в воздух. Люди поняли, что мы не будем стрелять в них, начали нас закидывать камнями и избивать.  Таким образом оттеснили нас к зданию завода “Триод”. Здесь хочу подчеркнуть необъективность слов Рысалиева, что я уехал. На самом деле я был зажат к заводу вместе со всеми ребятами. Ни Алмаз Джолдошалиев, ни его ребята не сбегали, бросив оружие. Оружие было отобрано с применением насилия, в результате которого 15 сотрудников “Альфы” попали в больницы с тяжелыми увечьями”.
Суталинов подчеркнул, что командир “Альфы” Алмаз Джолдошалиев принял все меры для сохранности имеющегося вооружения. “Часть оружия оставалась в грузовиках. Там были и водители, и охрана. Однако по причине скудности нашего бюджета мы пользуемся машинами “Урал”, которые больше 40 км в час не развивают скорость. И просто ребята не успели уехать с места, были блокированы массой народа и соответственно не могли двигаться”.
По приказу Джолдошалиева несколько спецназовцев эвакуировали Суталинова вглубь завода. Часть толпы бросилась вдогонку. “Так получилось, что Джолдошалиев и несколько сотрудников оказались заблокированными и не могли вырваться с территории. В районе “Форума” я находился часа полтора-два. Мне сообщили, что на проходную завода приезжала “скорая”, и 15 моих ребят увезла в больницу. Находясь в “окружении”, я звонил Марату Бакиеву, интересуясь, что у них происходит, но к тому времени он уже покинул здание ГКНБ, а позже я узнал, что он с семьёй уже пересёк границу”.
Суталинову позвонили из приёмной президента и попросили явиться в “Белый дом”. “Я сказал, что со мной есть раненые, один истекал кровью, второй терял сознание, поэтому сначала доставил ребят в госпиталь ГКНБ. Когда доехал до “Белого дома”, на площади уже шли столкновения и были слышны звуки выстрелов и взрывов. Войдя в “Белый дом”, я сразу направился в приёмную президента и, доложив ему о случившемся, сказал, что мы потерпели поражение. Я сразу же обратился к президенту с просьбой о моей отставке за произошедшее возле “Форума”. Он отказал и дал одно-единственное поручение – связываться по высокочастотной связи с руководителями спецслужб стран ОДКБ и сообщать о происходящей реальной ситуации. К сожалению, ни до одного из них я не дозвонился, видимо, никто уже не хотел особо разговаривать с нами”.
“В районе 15 часов мы всё время находились в кабинете Жороева или в коридоре рядом с его кабинетом. В один момент я предложил: “Всё, что происходит, это неправильно. Нам нужно эвакуировать президента, со всем личным составом покинуть “Белый дом”. Не стоит защищать пустое здание”. Но эти слова не возымели действия. Они были реализованы позже другими людьми. Как стало известно, эвакуация президента была совершена под строжайшим секретом, даже я не знал об этом. В 18 часов президент покинул здание”.
Позже экс-глава спецслужб вместе с Сатыбалдиевым, Турсункуловым, Усеновым участвовал во втором и третьем раунде переговоров с оппозицией по урегулированию ситуации. “Во время второго раунда, – говорит М.Суталинов, – лидеры оппозиции соглашались, что 50 процентов моральной вины за гибель людей лежит на них. Мною был задан вопрос, – знают ли они, что этой ситуацией воспользуются деструктивные элементы и ночью в городе будут погромы? Они ответили, что знают и с ситуацией справятся. Во время второго раунда переговоров мы договорились о том, что правительство уйдёт полностью в отставку и парламент будет распущен. То есть фактически мы решили вопрос о передаче исполнительной власти и своих полномочий представителям оппозиции. Мы договорились, что я передаю свои полномочия Душебаеву. После того, как мы вышли из зала, где вели переговоры, по дороге к кабинету Жороева мне позвонил помощник и сказал, что прибыл Душебаев и потребовал впустить его в кабинет. Я ответил, что передал полномочия Душебаеву и следует выполнять его указания. Я не мог уехать сразу. Это было бы неправильно. Я не мог просто выскочить, спасая свою шкуру, не урегулировав ситуацию до конца, потому что перестрелка еще продолжалась”, – говорит  Суталинов.
Во время третьего раунда переговоров, около 21 часа, переговорщики окончательно решили все  вопросы. “Оппозиция, – вспоминает Мурат Суталинов, – единственно Сатыбалдиеву предложила остаться в должности, чтобы помочь, но Эльмурза Ракиевич отказался, морально ему тяжело было. В это же время я предложил поехать в здание ГКНБ, чтобы сдать дела новому руководству, и, понимая, что будут вопросы со стороны народа, сразу предложил остаться в СИЗО ГКНБ. Понимал, что надо отвечать перед народом за гибель людей. На что лидеры оппозиции ответили: “Политических преследований не будет, так как вины чиновников, присутствующих на переговорах, нет”. Им нужны были другие люди, которые должны понести ответственность, – утверждает Суталинов. – Во время третьего раунда переговоров, – говорит он, – начались проблемы по передаче власти по линии МВД. Замминистра МВД не впускал в здание представителей оппозиции. Меня попросили оказать содействие. Я созвонился с замом, объяснил, что Усенов подал в отставку, я – тоже, оппозиция решила, что МВД возглавит Шерниязов, и попросил содействия. После чего их впустили.
Затем вместе с Розой Отунбаевой и людьми Сариева я покинул здание “Белого дома” и прибыл в ГКНБ. То есть я никуда не сбегал, будущая и.о. президента (Роза Отунбаева. –  Примеч. ред.) сама привезла меня в ГКНБ. Душебаев уже находился в моём кабинете и давал интервью американскому  корреспонденту из “Ассошиэйтед пресс”. Я ждал в приёмной. Когда Душебаев освободился, я ему всё передал. В здании я находился один, без водителя. Душебаев дал мне своих людей, чтобы они меня вывезли. В тот момент вопрос о том, что мною совершено какое-то преступление и меня надо задержать, не поднимался. Этот вопрос возник через два дня, когда мой хороший товарищ Азимбек Бекназаров заявил, что приказ стрелять дал я, Данияр Усенов и Жаныш Бакиев. Правда, в суде, когда он выступал, он эти слова не повторил, и, наоборот, дал показания в мою пользу”.
“Когда мы с людьми Душебаева вышли, подошли сотрудники “Альфы”, я с ними попрощался, сказал, чтобы они служили государству. Затем люди Душебаева отвезли меня на пересечение Жибек Жолу и Дзержинского, откуда я сам добрался домой, где и находился до 9 апреля. Но после нападения на дом Данияра Усенова и угроз в отношении меня и членов моей семьи я вынужден был скрываться. 7 апреля 2010 года я был уволен из органов ГКНБ и являлся пенсионером органов госбезопасности”, – заключил Мурат Суталинов.

про оружие

Отвечая на вопросы адвокатов, Суталинов подчеркнул, что должностные полномочия не превышал: “Ни от одного действия моих ребят не пострадал ни один человек. Наоборот, были нарушены права моих сотрудников, потому что и избили их, и отобрали личное оружие”.
Что касается приказа стрелять, Суталинов сказал: “Даже если бы я отдал им приказ стрелять, они бы не стали стрелять. Они бы делали вид, что стреляют. Потому что стрелять в людей по приказу какого-то там председателя, которого они в жизни всего два раза видели на построении, – надо быть сумасшедшим человеком. Я решил, пусть нас изобьют, но убивать людей мы не будем. Там было много мирных людей, женщины, пожилые люди, несовершеннолетние. Открыв огонь, мы могли убить невиновных. И многие из них собой прикрывали альфовцев. Благодаря им многие наши ребята вырвались”.
По поводу эффективности применения спецсредств Муратбек Суталинов сообщил: “Мы с Кенешем Душебаевым стояли у истоков реформирования органов внутренних дел по проекту ОБСЕ в 2004 году. Там шла речь о применении спецсредств, тактики и прочего… Как действовать при мирных митингах, при акциях протеста. На самом деле от газа не то что тяжкого, кратковременного расстройства здоровья не происходит. И от резиновых дубинок не может быть тяжкого вреда. Но на всех митингах больше всего страдают милиционеры”.
Суталинов напомнил, что “если бы это был мирный митинг, то, многие знают об этом, я бы встречал таких митингующих с девушками в форме и цветами в руках. Так меня учили, такой я человек”.
На вопрос о том, кто же отдал приказ стрелять в людей, он сказал: “Я смотрел интервью Жаныша Бакиева российскому телеканалу, где он сказал, что приказ стрелять по людям, проникающим в здание “Белого дома”, стрелять по ногам отдал он лично”.
Суталинов также заявил: “Я допускаю, что некоторые сотрудники, которые находились в “Белом доме”, в том числе и милиционеры, стреляли в сторону митингующих… Но в кого они попали, кого ранили, сказать не могу”.
На вопрос адвоката, где “всплыло” отобранное у альфовцев оружие, Суталинов сказал: “Полные объективные данные о том, куда делось отобранное оружие, наверно, у министра внутренних дел того периода и Душебаева. После революции 2005 года, через несколько месяцев, когда меня назначили министром внутренних дел, я с удивлением узнал о фактах, о которых не принято было говорить. Например, о том, что ночью 24 марта 2005 года были изнасилованы и убиты 5 женщин, несколько ребят славянской национальности были зарезаны ножами. А что касается оружия с “Форума”, в этом и заключается полнота и всесторонность расследования. Чего в данном деле нет. Да, часть людей вышла в тот день на митинг, возмущаясь беспределом в стране. Но в этот же момент там были и деструктивные элементы. Пример – наш соучастник Жаныбек Бабраимов был убит во время обезвреживания террористов из оружия, утерянного в районе “Форума”. Три участковых инспектора Октябрьского РОВД были убиты из оружия, отобранного у “Форума”. Я открыто говорю, что в рамках нашего дела надо не обвинять порядочных людей и тех, кто пытался ситуацию урегулировать, а исследовать дело о секте “Жайшуль Махди”. Кстати, с одним из членов этой секты, который потом сошёл с ума, мне в СИЗО ГКНБ свидание устроили, а человек, который проводил меня к нему, позже застрелился. Я это к тому говорю, что такие люди, как представители “Жайшуль Махди”, никакого отношения к мирному митингу не имели, у них были совсем другие цели. Кроме того, в ту ночь 7 апреля по городу Бишкеку было совершено несколько разбойных нападений. К примеру, на дом Равшана Сабирова в тот вечер напали и большое количество денег унесли”.

“Мне стыдно за то, что я не мог ничего предотвратить…”

“За события 7 апреля я чувствую огромную моральную ответственность, и мне стыдно за то, что я не смог всё это предотвратить. Последние годы я только и думаю о случившемся. Думаю, причина моего заболевания показывает, что я очень переживаю и ответствен за произошедшее”, – сказал в конце своих показаний в суде Муратбек Суталинов.

Лейла САРАЛАЕВА

Оставьте комментарий