Главное:

Развод – и тройные похороны

22.11.2012
Просмотров: 26

То, что произошло в Бишкеке 18 сентября 2012 года, сразу же обросло самыми невероятными слухами, домыслами и легендами.

    “Ревнивый муж застрелил неверную жену и её любовника и застрелился сам” – с этого слухи начинались. А дальше передавались из уст в уста с сильно изменёнными, совершенно не похожими друг на друга подробностями. Кто-то рассказывал о том, что некто застал супругу с любовником в сауне – и тут же расправился с ними обоими.    

   Другие из “достоверных источников” приносили информацию, что дело было вовсе не в сауне, а на рабочем месте женщины и её любовника. Говорили, что ревнивец прибежал в офис “Кыргызкомура” и одной пулей лишил жизни жену и того, с кем она ему якобы изменяла.
В первые часы после трагедии в прессе промелькнула фамилия человека, устроившего стрельбу. Назвали его почему-то Абылкасымовым… И вскоре дома у начальника техотдела ГП “Кыргызкомур” стали раздаваться встревоженные телефонные звонки:
– Что с Сагынбеком?
– Папу убили…
– А мама где?
– Здесь, дома, где же ей быть.
– Так это не он жену приревновал? Не он потом сам в себя выстрелил? А кто же?
Трудно сказать, кому пришлось в те дни тяжелее, – детям Шолпан и Дукенбека, лишившимся сразу и отца, и матери, или родным Сагынбека Абылкасымова, вынужденным ещё и доказывать, что покойный – не “тот самый стрелок” и не “тот самый любовник”. Абылкасымов, по свидетельству знавших его лично, прекрасный человек и отличный специалист, погиб, будучи абсолютно непричастен к семейным разборкам потерявшего от ревности рассудок Дукенбека.
Теперь, через два месяца после трагедии, есть  наконец возможность вернуться к тем событиям и восстановить их без искажений и практически без купюр. Страсти немного улеглись, а с ними и разложилось по полочкам то, что было в день убийства, что ему предшествовало и что было позже. Кто молчал – наконец заговорил, появились некоторые документы, если не всё объясняющие, то, по крайней мере, проливающие свет на очень и очень многое…

 

всю жизнь – “без обеда”

На свою страничку в одной из социальных сетей Шолпан последний раз заходила 18 сентября. Именно в последний день жизни. Через пару часов её на глазах у десятилетней дочки застрелит человек, ещё неделю назад бывший её законным мужем.
Ничего “особенного” на страничке нет. Короткая переписка женщины с подругами и сестрой. Две-три, видимо, прочитанных где-то и понравившихся ей фразы. Судя по записям, Шолпан была доброй, общительной, неунывающей – даже несмотря на некоторые “нюансы” её личной жизни.
     “На войне солдаты если голодные, слабые, из них получатся никудышные воины, защищаться от врагов будет некому. Поэтому даже во время войны немцы в обед не воевали. А у нас во время обеда надо домой бежать, Алтышку покормить, косички заплести, в школу отправить, заодно жездешку твоего успокоить, чтоб до вечера не нервничал. Такой вот у нас распорядок во время обеда”.
Алтышка – маленькая дочка Шолпан. Жездешкой (муж старшей сестры) женщина называет своего супруга Дукенбека. А вообще, в этих нескольких строчках – вся её безрадостная жизнь. В обеденный перерыв сотрудники “Кыргызкомура” и Минэнерго разбредались кто куда. Кто в кафе, кто просто по городу прогуляться. И в конце рабочего дня никто не вёл себя так, как Шолпан. Не выскакивал сломя голову на улицу и не мчался домой, больше всего на свете боясь опоздать хоть на минуту.
Шолпан не могла себе позволить задержаться на работе или, скажем, по пути домой навестить кого-то из подруг. Дома ждал муж. Нервный, разъярённый, заранее готовый к скандалу. “Должна была”, по его подсчётам, ещё пять минут назад вернуться. Задержалась? Значит, была у любовника!
– Последние год-два мы с ней почти не общались, – рассказывает одна из коллег Шолпан. – А раньше общались много. Что про неё могу сказать? В её лице предприятие потеряло очень ценного, по-настоящему грамотного специалиста. Незаменимых у нас, как говорится, нет, но полноценную замену Шолпан найти будет непросто. И человеком она была очень хорошим.
Раньше мы с ней вместе бывали в компаниях. Она веселилась, как будто счастьем лучилась вся. Приходила с мужем. Я его хорошо не знала, только видела несколько раз. И они производили впечатление вполне благополучной супружеской пары. Шутили, смеялись, понимали друг друга с полуслова…
– Может быть, – прерываю её, – так только казалось? Может, они только на людях вели себя как идеальная пара, а приходили домой – и…
– Не знаю, – с сомнением качает головой собеседница. – Если у мужа и жены есть какие-то глубинные проблемы в отношениях, их всё равно не спрячешь, они так или иначе наружу вылезут и проявятся. Тогда я – да и не только я – была уверена, что у них с Дукенбеком всё хорошо.
Потом мы какое-то время с Шолпан не встречались. А когда я снова её увидела – удивилась произошедшим с ней переменам. Она похудела, осунулась, выглядела какой-то озабоченной, подавленной. “Что случилось?” – спрашиваю. “Да так, – отвечает. – Дома проблемы. С мужем, наверное, разводиться будем”. – “Как так разводиться? У вас же двое детей. Ты хорошо подумала? Твёрдо решила?” – “Если честно, – говорит, – я бы и не стремилась к разводу. Но ТАК жить уже нет никаких сил”…

“Брак расторгнуть, имущество разделить”…

Бракоразводный процесс между Шолпан и Дукенбеком, длившийся около трёх месяцев, завершился 12 сентября. За шесть дней до трагедии.
В Октябрьский районный суд Бишкека исковое заявление подала Шолпан. В брак с Дукенбеком, написано в заявлении, она вступила в 1989 году. Имеют двоих детей – 21-летнего сына и 10-летнюю дочь. Нажили дом с земельным участком стоимостью 3 с лишним миллиона сомов. Вот этот дом заявительница просила суд разделить между ней и супругом, поскольку жить совместно с ним она больше не в состоянии.
О сыне Шолпан речь не ведёт. Пишет и говорит лишь о 10-летней дочке, которая очень привязана к матери и боится отца, поэтому девочку необходимо после развода оставить с мамой.
В чём причина развода? В той самой патологической ревности Дукенбека. Мужчина буквально помешан на том, что супруга ему постоянно изменяет. А последнее время уверен, что она чуть ли не в открытую “гуляет” с одним из руководителей “Кыргызкомура”. Сама Шолпан – сотрудница Министерства энергетики. Но по долгу службы курирует предприятие “Кыргызкомур”, следовательно, постоянно там бывает и контактирует с тамошним начальством.
Дукенбек, вбивший себе в голову неизвестно что, не только с нескрываемым подозрением относился ко всем без исключения коллегам Шолпан мужского пола, но и частенько приходил в офис и прилюдно закатывал там настоящие истерики.
Смертельно уставшая от всего этого истица просила суд расторгнуть брак, не давая времени на примирение супругов: сохранение семьи и примирение невозможны.
Ответчик в суде вёл себя более чем странно. Поневоле закрадываются сомнения в его адекватности. Дукенбек обратился к суду со встречным заявлением, в котором изложил… взаимоисключающие просьбы. Брак не расторгать, имущество не делить… Но дочь отдать ему. Где при этом будет находиться жена – неважно.
По разумению Дукенбека, все 20 с лишним лет они с Шолпан жили хорошо. Никаких претензий к супруге у него не было. Всё, по его словам, началось в 2010 году, когда он стал периодически “уличать её в неверности”. Как именно уличать?
Во-первых, Шолпан стал кто-то звонить. Если трубку брал он, Дукенбек, то никто с ним не разговаривал. А если подходила жена – то удалялась с телефоном в другую комнату часа на два, не меньше.
Во-вторых, однажды он увидел жену сидящей в машине у незнакомого мужчины. Мужчина этот, как выяснилось, – из числа начальников предприятия. Шолпан якобы объяснила мужу, что по дороге домой не поместилась в машину с остальными коллегами, и начальник любезно согласился её подвезти… Однако муж ей не поверил.
     Осторожно расспрашиваю сослуживцев (главным образом сослуживиц) Шолпан о том, могла ли она, по их мнению, закрутить с кем-то служебный роман. Отвечают, что в это верится с трудом: насколько они знали Шолпан, она всегда была поистине “сумасшедшей” (в хорошем смысле) женой и матерью. С ней ни о чём другом, кроме её семьи, даже поговорить-то нельзя было. Хотя… Кто знает? Дыма без огня, наверное, не бывает.
На бракоразводном процессе родителей свидетелем выступил сын Шолпан и Дукенбека. Сказал о том, что не желает их развода. Но мама, сказал, сама во всём виновата. Зачем врала отцу? Зачем говорила, что ездила куда-то по делам, а сама в этот момент была с Асылбеком (имя одного из главных “фигурантов” этой истории, того самого начальника, мы по этическим соображениям решили изменить. – Авт.)?
Вообще-то не дело это, не по-человечески как-то, чтобы дети оценивали собственных родителей с точки зрения “гуляет-не гуляет”. Да и чувствуется по некоторым фразам, что поёт взрослый сын явно с чужого голоса, что целиком и полностью находится под влиянием отца. Да и ещё кое-что шокирующее про этого парня вскоре выяснилось – но об этом чуть позже.
Был на том суде и свидетель по фамилии Абылкасымов. Тот самый Сагынбек Абылкасымов, который через шесть дней после решения суда падёт от рук обезумевшего Дукенбека. Свидетель рассказал суду, что не имеет никаких личных отношений ни с истицей, ни с ответчиком. Истицу знает исключительно по работе, с ответчиком знаком и того меньше. А подтвердить может только то, что однажды в его присутствии в кафе, где они сидели с сотрудниками фирмы, ворвался Дукенбек. Страшно кричал и ругался – был очень недоволен тем, что вместе со всеми за столом сидит его супруга.
И это, припомнил Абылкасымов, – не единственный случай. До этого при нём ответчик так же врывался в офис, вёл себя неадекватно, утверждал, что его жена “спит с Асылбеком”, при всех угрожал ей убийством. Да и вообще, по словам свидетеля, Дукенбек был тогда “похож на человека, который только что кого-то убил”.
Кто же знал тогда, что эти слова окажутся пророческими?! Что не пройдёт и недели, как вчерашний ответчик действительно ворвётся в офис, предварительно застрелив бывшую жену…
Суд исковое заявление Шолпан удовлетворил. Её брак с Дукенбеком признан расторгнутым, совместно нажитое имущество подлежало разделу, а маленькая Алтынай осталась с матерью.

“Он загнал её в угол”…

Так характеризуют пред- и послеразводное состояние Шолпан сотрудники кризисного центра, куда она неоднократно обращалась за помощью. Приходила женщина вместе с дочерью, напуганной постоянными домашними скандалами. С Шолпан и Алтынай работали психологи, в центре они часто засиживались допоздна, и их отправляли оттуда на такси. Предварительно удостоверившись, что нигде за углом их не караулит бывший муж и отец.
Сейчас, когда обоих родителей девочки нет в живых, предполагается, что опекунство над ней может оформить её старший брат. Психолог кризисного центра убеждена, что этого нельзя допускать ни в коем случае. 21-летнему парню и самому требуется психологическая помощь: покойный отец полностью подчинил его себе, парализовал его волю, настроил его против матери.
Незадолго до развода в семье Шолпан и Дукенбека произошёл нерядовой случай – по своей сути абсолютно дикий и ужасный. В очередной раз ослеплённый ревностью, Дукенбек кинулся на супругу с ножом. Активно помогал ему в этом… родной сын. То ли просто держал мать, чтоб не вырвалась и не убежала, то ли самолично её избивал…
Соседи видели нож и в руках сына Шолпан. И женщине с резаными ранами пришлось обращаться за медицинской помощью – но не в милицию. Любовь к взрослому сыну и тревога за его будущее не позволили ей пойти на этот шаг.
Говорят, Шолпан неоднократно просила охранников Минэнерго ни при каких обстоятельствах не пускать дальше ворот её мужа. Готова была телохранителей себе нанять. Сама она родом из Казахстана, ближайшие родственники живут там… А в Бишкеке ей и пожаловаться-то было некому. Не у кого попросить помощи и защиты.
Только, пожалуй, у Асылбека. С которым её связывали отношения служебные и, скорее всего, дружеские. Асылбек действительно подвозил её на своей машине, она действительно часто и подолгу бывала у него в кабинете. Что это доказывает? Ровным счётом ничего. Однако ревнивый Дукенбек был уверен, что располагает неопровержимыми “уликами”.
Как-то раз Асылбек, решивший, видимо, заступиться за измученную дукенбековской ревностью Шолпан, назначил Дукенбеку встречу в Ботаническом саду. Пришёл туда не один, а с целой компанией решительно настроенных мужиков. Дукенбек, естественно, поспешил ретироваться – и в глубине души ещё больше уверился в справедливости своих подозрений.
Когда информация о трагическом происшествии 18 сентября появилась в Интернете, её сразу же сопроводило множество комментариев. Цитировать их не будем – слишком много чести для “комментаторов”. Общий смысл такой: стрелявший мужик – “красава”, так и надо поступать с “гулящими” жёнами.
А кто ты, собственно, такой, чтобы походя бросаться такими словами? Ты бы в собственной жизни разобрался – наверняка есть в ней много такого, за что тебя надо бы, по твоей же логике, “без суда и следствия – к стенке”! А если бы твою сестру или мать, невзначай поздоровавшуюся с незнакомцем на улице, кто-то посчитал возможным и “правильным” приговорить к смерти?
Впрочем, Шолпан была застрелена, по всей видимости, с согласия и одобрения сына. Во всём слепо поддерживавшего отца.
Жена – под конец уже бывшая – упорно не шла с ревнивцем ни на какие контакты. Игнорировала даже его просьбы “просто поговорить”. Временно, пока не утрясётся вопрос с разделом имущества, сняла квартиру в районе Технического университета. По соседству, кстати, с сауной (вот откуда пошли разговоры о сауне!).
Там, около дома, её и подкараулил 18 сентября вооружённый Дукенбек.
Откуда у него ружьё и насколько законно он им владел – разбирается милиция. Хотя теперь разбирайся не разбирайся… Убийца мёртв, судить некого. И спросить за смерти ни в чём не повинных людей тоже не с кого.
Шолпан вышла на улицу, помахала смотревшей на неё из окна дочке. Раздался выстрел…

“Где прячете Асылбека?”

Пока вокруг лежавшей на асфальте окровавленной женщины собирались люди, пока вызывали “скорую” и милицию – Дукенбек, до которого, казалось, в суматохе никому не было дела, направился прямиком к месту работы Шолпан и ненавистного ему Асылбека.
Терять ему было уже нечего. Какие именно мысли бродили в его воспалённом мозгу – угадать трудно. Но явно шёл убивать “соперника”. А вместе с ним и любого, кто подвернётся под руку.
Сотрудники Минэнерго потом расскажут, что, прорвавшись в здание, этот мужчина с дикими глазами кидался то на одного, то на другого, наставлял на людей ружьё и задавал один и тот же вопрос: “Где Асылбек?!”. Теоретически жертв в тот день могло быть гораздо больше.
Асылбека не было. Во-первых, он на несколько дней по каким-то “техническим” причинам поменялся кабинетами с двумя сотрудниками. А во-вторых, он в тот злосчастный день вообще отсутствовал в офисе.
Дукенбек вломился в кабинет – который, как он знал, занимает начальник. Направил ружьё в сторону человека, сидевшего прямо напротив входной двери: “Где Асылбек, куда вы его спрятали?!”. Сбивчивые объяснения, что никто никого не прятал, предложения успокоиться и не спеша во всём разобраться “отелло” пропустил мимо ушей. Раз нет Асылбека, – ему всё равно надо было в кого-то стрелять. Краем глаза заметил в кабинете ещё одного мужчину – Сагынбека Абылкасымова.
Абылкасымов, начальник технического отдела, был правой рукой Асылбека. Грамотный специалист, настоящий профессионал, мастер своего дела, он и отчёты готовил, и по телевидению, если нужно было, выступал. На любые поручения вышестоящего начальства в лице Асылбека, говорят, реагировал по-военному: надо – значит надо. Будет сделано.
Шолпан он знал как куратора их предприятия, работающего в этом же здании, но на другом этаже. Время от времени сталкивался с ней по рабочим делам. Что она представляет из себя как человек, как женщина, как жена и мать, Сагынбек Абылкасымов не имел понятия. Никогда этим не интересовался.
О том, что Шолпан через суд разводится с мужем, Абылкасымов узнал от начальника Асылбека. И не просто узнал, а получил “ответственное задание” – пойти в суд в качестве свидетеля со стороны истицы.
– Так я же не в курсе, – опешил Сагынбек.
– Как так не в курсе? Ты же помнишь, как на корпоративе он ворвался в кафе, учинил скандал, при всех оскорблял и унижал жену? Вот об этом и расскажешь, большего от тебя никто и не требует.
У Сагынбека Абылкасымова был день рождения. После работы он ненадолго заскочил домой, выпил чаю и снова куда-то засобирался. Жене сказал – в суде надо выступить, начальник попросил…
Дукенбек, повернувшийся в кабинете в сторону Абылкасымова, свидетеля узнал сразу. Это и решило вмиг его судьбу. Выстрел… Смертельно раненный начальник техотдела падает на пол.
Родные, впрочем, предполагают, что его ещё можно было спасти. По медицинскому заключению, мужчина умер от обильной кровопотери. Если бы сразу отвезти в больницу, если бы остановить кровь… Сбежавшиеся сотрудники трогать раненого побоялись. Неизвестно, мол, можно ли его сейчас поднимать и переносить в машину. А вдруг хуже будет? Так и лежал он, истекая кровью, до приезда милиции и “скорой помощи”. А потом было уже слишком поздно.
Последним выстрелом Дукенбек убил себя.
Мало кто знает, что эта трагедия унесла жизнь ещё одного – совершенно постороннего – бишкекчанина. Когда Дукенбек выстрелил в бывшую жену, один из очевидцев, хватаясь за сердце, просил сбегавшийся народ подняться в квартиру: там, мол, девочка, дочка убитой, надо узнать, что с ней. А потом медленно осел на землю и больше не встал.

Ольга НОВГОРОДЦЕВА

Оставьте комментарий