Главное:
Афиша на выходные в Бишкеке (Январь 18, 2019 1:27 пп)
Китайской экспансии – нет! (Январь 17, 2019 2:20 пп)
Прогноз погоды на февраль (Январь 16, 2019 4:07 пп)
Приговор оставлен в силе (Январь 15, 2019 11:52 дп)

У милиции не женское лицо?

11.02.2015
Просмотров: 7

Вы когда-нибудь видели, как плачет милиционер? По-настоящему, взахлёб, навзрыд, размазывая по щекам крупные слёзы и остатки туши для ресниц…

Да, представьте себе, именно туши. Потому что строгий милиционер в форме и погонах – в данном случае весьма привлекательная молодая женщина. Слабая, ранимая, как многие женщины. Наплевавшая на личную жизнь и всерьёз занимающаяся строительством карьеры – как многие мужчины…

Пока она не плакала, она, в общем-то, производила впечатление обычного “мента”. Собранная, в меру циничная, со взглядом, буравящим собеседника (даже если перед ней заведомо не преступник. Профессиональная привычка сказывается). Говорит чётко, конкретно, по существу – будто приказы отдаёт.

Но стоило ей заплакать…

О чём плачет? В отличие от большинства девушек её возраста, не о несчастной любви.


Чолпон

– Когда я шла в милицию работать, – представляла себе всё несколько иначе. Не книжек начиталась и не фильмов насмотрелась. У меня отец всю жизнь в органах служил, так что я эту работу, можно сказать, изнутри видела. Не все, конечно, её детали и нюансы, но в целом понятие имела.

Меня отговаривали – не женское, мол, это дело. А почему не женское? Я с детства самбо занимаюсь, машину вожу, стреляю не хуже сослуживцев-мужчин. И я была абсолютно готова к тому, что служба – это не только красивая форма, звания и парадные построения. Готова была к круглосуточной работе, которая бывает и неприятной, и откровенно грязной.

А оказывается, готовиться надо было совершенно к другому.

Куда бы я ни переводилась (а я успела поработать в нескольких управлениях), у меня везде почему-то не складываются отношения с начальством. Думаете, у меня характер такой неуживчивый, склочный? Нынешний начальник наверняка вам именно так про меня и скажет.

А я думаю, всё дело в том, что он мужчина, а я женщина.

– Вам бы понравилось, – Чолпон заглядывает мне прямо в душу пронзительными “ментовскими” глазами, – если бы с вами разговаривали исключительно матами?

– Мне бы, – отвечаю, – не понравилось. Но место, где я работаю, предполагает другой стиль общения…

– А почему, – взрывается она, – в милиции обязательно нужно друг друга материть?! Моя подруга – она девушка гражданская – однажды зашла ко мне в УВД. Минут пятнадцать там провела – и я её еле из шока вывела. “Как ты, – говорит, – всё это терпишь? Бесконечное хамство, крики, ругань… Так ведь можно вообще с ума сойти!”.

Я понимаю, что мы работаем с преступниками. Иногда с такими отморозками, которые литературную речь вообще не воспринимают. С ними и мне иногда приходится беседовать на понятном им языке. Но зачем, скажите, “ментам” друг с другом как с отморозок с отморозком разговаривать?

Ко мне, например, начальник ни разу не обратился нормальным человеческим языком. Независимо от того, провинилась ли я в чём-то или всё в порядке. Это у него способ руководства такой. Я сижу у себя в кабинете, он орёт с другого конца коридора… Что именно орёт, я повторять не буду. Смысл такой: закрывай кабинет и бегом сюда.

А я не всегда, между прочим, одна сижу. У меня посетители бывают. И что должен, интересно, думать обо мне человек, при котором меня беспощадно матерят?

Ещё хуже, если этот человек – подследственный. Мой авторитет в его глазах падает ниже плинтуса. В итоге меня не уважает никто: ни начальник, ни “клиент”. И сама себя, конечно, перестаю уважать.

Или вот так бывает. Заскакивает тот же начальник в мой кабинет, на меня не обращает никакого внимания, будто кабинет пустой. Открывает сейф, достаёт интересующее его дело. Как обычно, матерится и выбегает. А я сижу как оплёванная. Можно ведь позвонить, приказать мне дело принести – я приказ исполню. И всё будет как положено, с соблюдением субординации. Зачем же обращаться со мной как с пустым местом?! Только потому, что он мужчина, а я женщина и по определению никуда не годна?!

В очередной раз написала рапорт. Переведусь. Только вряд ли где-то будет лучше.

– А почему бы, – спрашиваю Чолпон, – вообще из милиции не уволиться? Ясно, что тяжело вам, не всякая душевная организация такое выдержит.
– Уволиться? И куда идти? Мужа у меня нет, кормить некому. Ничего другого я делать не умею. Да и вообще… Я с детства о службе в милиции мечтала, понимаете?

Руки у Чолпон дрожат, голос срывается. Узкие плечи под погонами тоже вздрагивают. Жалко девушку. И милицию, где она служит, тоже жалко. И нас, рядовых, имеющих такую милицию, – жалко до слёз.

Назира

– Я не замужем. Как-то не сложилось. Вот уже за тридцать перевалило, а семьи нет. Да я, честно говоря, не очень и переживаю по этому поводу. Кому-то личная жизнь, а кому-то карьера.

Меня служба в принципе устраивает. По крайней мере точно знаю: это – моё. Ни в какой другой профессии я бы не смогла полностью реализоваться.

Не устраивает только знаете что? Мужское отношение. То есть те мужчины, которых я встречаю в нерабочее время, нормально относятся. Кто-то пытается познакомиться, роман закрутить. Даю понять, что мне этого не надо, да и некогда, – оставляют в покое.

Совсем другое дело, когда на работу приходишь. С некоторых пор всех сослуживцев “официально” поставила в известность: у меня есть “друг”. Который со мной спит, который подарил мне вот эту машину (хотя её я с братишкиной помощью сама себе купила). Друг – боксёр, бывший военный, очень серьёзный человек…

Зачем я это придумала? Затем, чтоб отстали. У нас – не только здесь, где я служу, а вообще, насколько я знаю, повсеместно в органах внутренних дел – к женщине отношение такое: если, дескать, не замужем и одинока, – значит, готова на всё с кем угодно и в любое время суток, по первому требованию.
Домогаются по-ментовски грубо, причём почти все. И взрослые, и совсем молоденькие опера, и свободные, и женатые. Я видела жену одного из коллег – стильная, красивая женщина, умная, короче, всё при ней. А он всё равно не упускает случая какую-нибудь сальную шуточку в мой адрес отпустить.

Есть, конечно, среди “ментов” и очень порядочные в этом смысле мужчины. Лично я их очень уважаю – и за профессиональные качества, а ещё больше – за то, что видят во мне прежде всего человека, а не легко доступную “бабочку в погонах”. Но их не так уж и много. Среди моих знакомых – по пальцам можно перечесть.

Я замечаю, кстати, что мужики в милицейской форме иногда и к симпатичным журналисткам цепляются. Но те как пришли, так и ушли. А вокруг меня этот цирк практически круглые сутки… Был. Теперь, говорю же, все думают, что у меня появился ухажёр и меня в случае чего есть кому защитить.

Бесит всё это. Приходится “отшивать” так, чтоб неповадно было. Гавкаю направо и налево, как овчарка. А вечером и домочадцам перепадает. И без того работа нервная, а тут ещё половые проблемы коллег…

Сайракан

– Никогда не была я чрезмерно мягкой и женственной. Меня и родители воспитывали как мальчишку. Отец сына хотел, а родились мы – подряд четыре дочки.
Я, когда маленькая была, во дворе постоянно с пацанами в их игры играла. Дралась… Взрослые все были уверены, что я и профессию себе выберу соответствующую. Явно не парикмахера и не учительницы начальных классов.

Пошла служить в милицию. И сразу приобрела множество поклонников. Мужчинам, оказывается, нравятся женщины в форме – неважно, военной или милицейской. Как-то их это по-особенному заводит. Вот парадокс: меня, например, как и многих моих знакомых девушек, мужчины-“менты” совершенно не привлекают. А мне самой стоит только в форме на улице показаться – то один, то другой подходят знакомиться. И это при том, что, как видите, красотой я не блистаю. Без формы – обычная, нормальная, каких тысячи.

В двадцать три года вышла замуж. Казалось, что очень удачно. По любви и взаимному уважению. “Для порядка” будущий муж меня украл – но всё это было игрой, инсценировкой по обоюдному согласию и желанию.

Стали жить… И с первых дней оказалось, что к семейной жизни я практически не пригодна. К строевой службе годна, а к тому, чтобы быть женой и матерью, нет. Смешно!

Мою природную жёсткость и властность милицейская служба усугубила. Муж меня постоянно одёргивал: ты сама, мол, себя слышишь? Замечаешь, каким тоном ты со мной разговариваешь? Голос у меня громкий, “командный”. Тон – приказной. С мужем общалась так, будто он мне всё время что-то должен. И, как он говорил, как будто я в чём-то его подозреваю.

Какому  мужику  это  понравится?!

Бывший муж – адекватный человек. Мужчина. Желающий, чтобы жена была “за ним”, раз уж замуж вышла. Чтобы он всегда был чуть-чуть впереди, чтобы я к нему прислушивалась, с ним советовалась. Чтобы голос на него не повышала. И в идеале – чтобы проводила дома больше времени.

А это всё, как вы понимаете, не про меня.

– Я же не требую, – “воспитывал” меня муж, – чтобы ты вообще бросила работу и, как приличная мусульманская женщина, занималась только мною, детьми и хозяйством…

– А что, – смеялась я ему в лицо, – ты ещё и ПОТРЕБОВАТЬ можешь? Да кто ты такой, чтобы мне указывать? Да ты знаешь, сколько мужиков будут у меня в подчинении совсем скоро?

Муж меня ударил. Не сдержался. Отчасти я его понимаю. Но врезала в ответ. Да так, что он на следующий день побежал разводиться.

Сейчас встречаюсь с одним парнем. Замуж, наверное, не пойду, даже если позовёт. Спасибо, нажилась уже в браке.

Зарина

– Мне 25 лет. Уже пора подыскивать мужа. Но есть трудности, главным образом – мои, прямо скажем, неказистые внешние данные. Не раз слышала за своей спиной, как парни называли меня крокодилом. В лучшем случае мужчины просто не обращают на меня внимания… гады. Всё им смазливых подавай.

На службу в милицию на офицерскую должность сейчас оформляюсь в основном по этой причине. Думаю, что, надев форму, я всё же буду выглядеть несколько привлекательнее. Мужики любят женщин в форме. Да и вокруг меня постоянно будет находиться много мужчин в форме. То есть будет больше шансов кого-то найти – любовника, а может быть, даже и мужа.

Одна знакомая, сотрудник милиции, рассказывала, что когда идёт в форме, то на улице отбоя от мужиков нет. Все жаждут с ней познакомиться. Один оригинал подошёл к ней и говорит: “Девушка, я хочу, чтобы вы меня арестовали!”. Она, правда, ответила, что для этого нет законных оснований.

одна  проблема  в  разных  вариантах

А для чего, действительно, девушки идут служить в милицию? – спрашиваю психолога Айнуру Давлетову. – Неужели только затем, чтобы красивую форму носить и чтоб мужики проходу не давали?

– Нет, конечно. Не только за этим. Многие, безусловно, надеются таким образом наладить свою неустроенную личную жизнь (а получается-то как раз наоборот). Но есть и такие, кто выбирает себе профессию по призванию. И если первые быстро разбираются, что к чему, осознают, что служба – это не то, что они себе нафантазировали, и сами собой отсеиваются, то вторые “страдают” до конца. И уйти не могут, и нервную систему расшатывают до невозможности…

Кто-то из девушек объясняет  своё  желание  работать в милиции материальной заинтересованностью…

– Как это? Разве они не в курсе, что сотрудники милиции немного зарабатывают?

– Они в курсе. Но они также в курсе и того, о чём прекрасно знаем и мы с вами. Если милиционер пришёл служить ради денег, то у него есть масса возможностей их получить. Помимо официального жалованья. Кого-то из девушек интересуют социальные льготы – бесплатное медицинское обслуживание, ранний уход на пенсию.

А  ещё  для  кого-то важнее шанс самоутвердиться, стать самостоятельной, независимой, реализовать свои способности.

– И вот пришла. Служит… Что дальше?

– А дальше, как и при любом другом виде деятельности, – профессиональная деформация. Давным-давно ни для кого не секрет, что профессия накладывает отпечаток на характер человека. И первый признак такой деформации – перенос эмоций, которые вызывает работа, на все сферы жизни.

Если женщина долгое время работает опером – увы, она постепенно теряет женственность. Может быть, она не начнёт пить-курить и материться наравне с коллегами-мужчинами, но грубость, резкость и агрессивность в её характере обязательно разовьются. Если она следователь – становится излишне придирчивой и подозрительной. А если она ещё и дослуживается до начальственной должности…

Когда человек – начальник, он неизбежно начинает командовать и дома. Домочадцы хотят поделиться своими переживаниями, но встречают реакцию: “Отставить разговорчики!”. Маленькие дети дома бегают и шалят – тоже непорядок: “Равняйсь! Смирно! В угол шагом марш!”.

Одно дело, когда с работы приходит угрюмый и разражённый начальник-мужчина, и совсем, согласитесь, другое – когда с таким настроением возвращается со службы жена и мать.

Поневоле приходится выбирать – семья или работа. И нашим, кыргызским женщинам в этом смысле особенно тяжело. Потому что традиционный кыргызский мужчина в силу менталитета ни за что не потерпит в своём доме стучащую кулаком по столу жену. Ставящую себя с ним даже не вровень, а выше – на том основании, что она, скажем, майор милиции.

Семьи в основном не сохраняются…

Вот и мечутся бедные дамы в форме и погонах между естественным женским стремлением быть хозяйкой, хранительницей домашнего очага, и таким же сильным стремлением делать карьеру, самореализовываться, доказывать окружающим, что она ничем не хуже такого же “опогоненного” мужика.

– И в конце концов доказывают?

– Далеко не всегда. В подавляющем большинстве случаев женщину – даже если она старше по званию – коллеги-мужчины не могут воспринимать достаточно серьёзно. Я, между прочим, на эту тему только недавно разговаривала с двумя представителями правоохранительных органов. Беседа была о другом. Но вопрос я им задала: как они относятся к коллегам женского пола? Отвечают с улыбкой: хорошо – если симпатичные и ходят в коротких юбках. А вообще, дескать,  какой от них толк?

И то, что многие девушки поступают на милицейскую службу только ради формы и даже не скрывают этого – в конечном итоге начинает работать против них. К ним начинают относиться чуть ли не как к женщинам лёгкого поведения.

сотрудник,  но всё-таки женщина

В системе МВД (как и во многих других сферах) давно и прочно укоренился принцип: в милиции нет мужчин и женщин, есть сотрудники. И несмотря на то, что этот принцип самими же мужчинами часто нарушается, официально его никто не отменял.


Женщины в принципе благополучно справляются почти со всеми милицейскими обязанностями и достигают успехов во многих милицейских подразделениях. И в патрульно-постовой службе, и на должности участкового инспектора, и в следственных управлениях, и в ГИБДД.

А есть в милиции такая работа, с которой женщины справляются даже лучше мужчин.

Женщины по своей природе более скрупулёзны, дотошны, внимательны к мелким деталям. Так что в паспортно-визовой службе, к примеру, им самое место.

Самое место им и в инспекции по делам несовершеннолетних. Хотя бы потому, что любой женщине, даже самой мужеподобной, присущ инстинкт материнства, и она скорее найдёт подход к нашкодившему ребёнку или подростку.

– Между прочим, – говорит психолог А.Давлетова, – женщины-следователи гораздо лучше мужчин ведут уголовные дела об изнасилованиях. Они больше мужчин склонны к сопереживанию, у них есть определённая женская солидарность, им жертвы преступления охотнее и искреннее открываются…

Хотя и в этом случае женщина-следователь рискует поддаться природной эмоциональности и импульсивности.

А я в этот момент вспоминаю когда-то увиденный эпизод в одном из бишкекских РУВД. Как женщина-следователь папкой с материалами расследуемого ею уголовного дела об изнасиловании прямо в кабинете, не стесняясь других присутствующих, била по голове предполагаемого насильника. Била остервенело, будто хотела прямо здесь и сейчас привести в исполнение ею же вынесенный приговор. И остановить её смогли только два дюжих опера, отняв у неё тяжёлую папку и оттащив следователя на безопасное расстояние от подследственного…

“Безусловно, – кивает в ответ на все мои вопросы некий милицейский начальник. Не самый большой начальник, есть и над ним начальство, однако мой собеседник руководит, кроме нескольких мужчин, ещё и тремя женщинами, потому имеет на сей счёт собственное мнение. – Безусловно, в милиции есть женщины, которые действительно имеют желание и способности РАБОТАТЬ. Проблема в том, что таких очень мало. Я бы даже сказал НИЧТОЖНО мало…. Хотя лично я знаю женщин, которые достойны уважения и у которых молодым сотрудникам действительно есть чему поучиться, отрицать этот факт – глупо. Но это ложка мёда в бочке дегтя.

А теперь о дёгте. Очень многие барышни осознанно всячески используют свой пол для получения привилегий – начиная от более простой работы и меньшего её объёма и заканчивая “пораньше уйти”. Если их никто под конвоем не гнал в милицию, если платят всем одинаково, то почему требования отличаются?

Больничные…. Стоит ли развивать эту тему и сравнивать, кто чаще ходит, кто дольше сидит, и на кого закрывают глаза?

Декреты… Да, я всё прекрасно понимаю, надо – значит надо. Но есть такая категория девушек, которые сознательно стараются устроиться в милицию, поскорее сбежать в декрет – а вы тут уж сами, господа, как-нибудь. Причём не успевает выйти из первого декретного отпуска, как тут же уходит во второй. Солдат спит – служба идёт. А вместе с ней растут звания и выслуга.

И ещё. Ни в коем случае, я убедился, нельзя хвалить и поощрять одну женщину в присутствии другой. Это всё, это кровная обида, это трагедия на всю оставшуюся жизнь… Повторю: не все. Но в целом лично я бы половину дам из милиции убрал”.

Ольга НОВГОРОДЦЕВА

Фото иллюстративные.

Оставьте комментарий