Главное:

Убит героем революции апрельской

29.11.2012
Просмотров: 4

На скамье подсудимых Асылбек Сарчалов – не новичок. Уже дважды судим – за изнасилование и скотокрадство. Теперь вот совершил убийство.


      А между теми двумя его судимостями и преступлением последним – огромная пропасть. За это время он успел самоотверженно поучаствовать в штурме “Белого дома” и получить звание героя народной апрельской революции. С соответствующим нагрудным знаком и прочими регалиями и почестями.

А суд всё идёт и идёт…

Подсудимый сидит, не поднимая головы. Примерно так же, как и его адвокат. Однако так, говорят прочие участники процесса, было не всегда. Это он, Сарчалов, только сегодня почему-то голову понурил. А на прошлое судебное заседание шёл, счастливо улыбаясь. Целуясь попутно то с одной, то с другой пришедшей за него “поболеть” родственницей.
– Я ведь раньше никогда его не видела, – рассказывает тётя убитого. – Я в городе живу. Приехала на суд, стою в коридоре вместе с племянницей, вижу – ведут какого-то мужчину в наручниках. И он, представьте, улыбается! Я ещё успела подумать: надо же, в таком незавидном положении человек находится – и улыбается. С чего бы это у него настроение такое хорошее? А племянница подбежала к нему со слезами: “Ты ещё и улыбаешься?! Лишил жизни моего брата, двух малышек без отца оставил, а сам радуешься чему-то?!”.
Нет, в тот день, когда в суде побывал корреспондент, Асылбек Сарчалов и не думал улыбаться. Может, действительно вину свою осознал и до конца прочувствовал. А может, просто испугался, что почётное звание не спасёт его от немалого тюремного срока. Ну, может, лишь слегка приговор смягчит. Статья-то серьёзная: умышленное убийство!

     Заседание, впрочем, на сей раз не состоялось. Свидетели, которых должны были допрашивать, пришли без паспортов и вообще хоть каких-нибудь документов, удостоверяющих личность.
Прямых свидетелей, кстати, в этом уголовном деле нет. В смысле – на самом деле они есть, как минимум двое. Которые в момент убийства были рядом. Однако официально по делу они ни в каком качестве не проходят… Не проходили до тех пор, пока родственники убитого Марата Тологонова не начали настаивать на вызове в суд и допросе хотя бы этих двоих.
Вопрос, почему эти два односельчанина убитого и убийцы никоим образом не фигурируют в материалах дела, задавался и следователю. И следователь будто бы сказал, что обязательно их допросит – как только найдёт. А чего их искать? Они как жили в родном Кашка-Суу, так там и живут, ни от кого не прячутся. Да и чего им, собственно говоря, скрываться? Какой резон?
Дальше – больше. По селу ходят упорные слухи, что на прямых и косвенных фигурантов уголовного дела следствие не то чтобы давило, а… как бы помягче выразиться? Словом, настоятельно просило “поддержать Асылбека”. Как так “поддержать”? Понимайте как хотите. Наверное, поддержать – значит, против него не свидетельствовать.
Марата Тологонова убили ещё летом. И всё вроде бы предельно ясно и прозрачно. Задержанный в тот же день убийца сразу во всём признался и раскаялся. Правда, мотивов убийства не объяснил, – но они и так для многих очевидны. Найден нож, которым Сарчалов зарезал ни в чём перед ним не провинившегося односельчанина. Допрошен свидетель, который на расстоянии видел, как убийца забежал в вагончик около своего дома, потом так же стремительно оттуда выбежал, подскочил к ныне покойному – и тот сразу упал на землю.
Всё ясно… Непонятно было только одно: почему так долго тянется следствие и почему уголовное дело об убийстве, уже переданное наконец в Аламединский районный суд, никак не начнёт там рассматриваться?
Суды в Кыргызстане – это вообще отдельная песня “о главном”. Те, кому по каким-то причинам приходится сталкиваться с нашей судебной системой, должны запастись прежде всего колоссальным терпением. Должны быть готовыми к тому, что назначенное, скажем, на 14.00 заседание начнётся не раньше 16.00. Обязаны морально подготовиться к постоянному откладыванию и переносу слушания дела, причём без всякого объяснения причин. Придётся им на всякий случай подготовиться и к самому неприятному: к тому, что суд после всех этих мытарств вынесет заведомо неправосудное решение…
Однако судебное производство по некоторым отдельным делам затягивается и волокитится как будто нарочно. Так что поневоле складывается впечатление: кто-то там, наверху, очень не хочет, чтобы именно этот преступник как можно скорее понёс заслуженное наказание. Вот и в случае с Сарчаловым: суд то непонятно почему не начинается вообще, то отсутствует кто-нибудь из архиважных участников процесса.
Отчасти это, вероятно, объясняется щекотливостью ситуации. Признав, что Асылбек Сарчалов – убийца, государство тем самым вынуждено будет признаться и в том, что… не у всех героев апрельской революции 2010 года облик по-настоящему героический. Что среди тех, кто, не щадя живота своего, свергал режим Бакиева, были и личности с весьма сомнительным, криминальным прошлым, настоящим и будущим.

“Он понял, что умирает”…

Сорокалетний житель села Кашка-Суу Марат Тологонов женился поздно. Отец у него – инвалид по слуху, мать – инвалид по зрению, так что Марат чуть ли не с детства был их основным кормильцем, надеждой и опорой.
А женился, говорят, на очень хорошей девушке. На такой хорошей, что после её неожиданной смерти родители мужа оплакивали её как родную дочь.
Жена Марата умерла в 2010 году при родах. Произвела на свет вторую дочь – и вдруг отказали почки. Две девчушки, старшей из которых сейчас всего три годика, остались без матери… А вскоре лишились и отца.
Асылбек Сарчалов, вспоминает мать покойного Марата, однажды пришёл к ним в дом попросить её сына о помощи. Помощь требовалась по хозяйству: поухаживать за скотом, кобыл подоить, а заодно и подлечить. Всё это Марат умел в совершенстве. Но на просьбу односельчанина сначала ответил отказом. Времени, мол, катастрофически не хватает, тут бы успеть по дому дела переделать. Дочки маленькие, родители немолодые и нездоровые…
Асылбек уговаривал.
– Ладно, – в конце концов согласился Марат. – Скоро как раз годовщина смерти моей жены. До этой годовщины у тебя и поработаю, а ты со мной барашком рассчитаешься. Я и поминки тогда справлю как полагается.
На том вроде бы и остановились. Пару недель Марат работал на Асылбека, а за день до предполагаемых поминок, захватив троих товарищей, поехал к работодателю за расчётом.
У Асылбека вместе сделали ещё кое-какую работу, потом хозяин пригласил их в вагончик пообедать. Угощались, пили чай, ели арбуз. Водку не пили. Хозяин Асылбек Сарчалов – потому, что и так уже лыка не вязал. Один из товарищей Марата был за рулём, Марат просто не мог себе позволить средь бела дня пьяным домой заявиться.
Вышли из вагончика, и тот, кто был за рулём, отправился к своей машине. Заводить её и дожидаться, пока Марат погрузит туда барана и можно будет разъезжаться по домам. Этот мужик, видевший всё с внушительного расстояния и практически ничего не слыхавший, сейчас почему-то и проходит по делу главным свидетелем.
О чём очень быстро и коротко поговорили Марат с Асылбеком? Предположение такое: говорили о баране. Марат требовал выдать ему причитающееся вознаграждение, Асылбек же почему-то пошёл на попятную. Ничего, мол, тебе не обещал, ничего и не получишь.
Ругани и драки не было. Сарчалов метнулся в свой вагончик, схватил со стола нож – тот самый, которым несколько минут назад резал для гостей арбуз, – выбежал на улицу и набросился на безоружного соседа…
Окровавленного Марата приятели погрузили в машину и повезли в больницу. Везти решили в Бишкек – тут, по их мнению, врачи профессиональнее. Когда проезжали по селу мимо его дома, Марат очень просил остановиться: с дочками, мол, хочу попрощаться. Знаю, что не выживу, – так хоть последний раз на девчонок моих посмотреть!
Друзья, справедливо полагавшие, что дорога каждая минута, останавливаться не стали. А не доехав до пригородного села Чон-Арык, Марат Тологонов умер. В больницу привезли уже труп, который сразу же был отправлен в морг. Тогда же врачи сообщили в милицию: убийство, дескать. Доставлено тело мужчины с ножевыми ранениями.
Похоронили Марата по воле судьбы в тот день, когда два года назад умерла его молодая жена.
А Асылбека Сарчалова милиция взяла у него же дома – ещё не полностью протрезвевшим. Он добровольно выдал нож, которым зарезал односельчанина, целиком признал свою вину и прилюдно каялся, бил себя в грудь кулаком: да, я убил!
Правда, по версии Асылбека, сам момент убийства он абсолютно не помнит. Был до такой степени нетрезв, что совершенно, дескать, не понимал, что вокруг происходит. И сейчас, когда есть уже заключение психолого-психиатрической экспертизы о том, что при совершении преступления Сарчалов был вменяем и отдавал отчёт в совершаемых им действиях и поступках, он продолжает настаивать на том, что ничего не помнит.

медаль и другие награды

А тут вдруг выяснилось, что подследственный-то – человек не простой. Не просто мало кому известный житель горного села Кашка-Суу, дважды судимый, хотя ни разу и не отсидевший полностью отмерянного ему срока. Никто из его односельчан до недавнего времени не интересовался, где был и чем занимался Асылбек в апреле 2010-го. А он, оказывается, заслуженный революционер!
     “В знак признания особых заслуг участников событий 6-7 апреля 2010 года в свержении коррумпированного антинародного режима, в целях воспитания патриотизма наградить специальным нагрудным знаком “Апрель элдик революциясынын баатыры” (“Герой апрельской народной революции”) Сарчалова Асылбека Беккуловича, жителя с.Кашка-Суу Аламединского района Чуйской области. Президент Кыргызской Республики Р.Отунбаева”.
Не одного, конечно, Сарчалова, но и его в том числе.
В селе говорят, что своим званием и наградой Сарчалов особо не кичился. До поры до времени никого не ставил в известность о своём геройстве. Всё это выплыло лишь теперь, когда его арестовали по подозрению в убийстве.

Асылбек Сарчалов отнюдь не один такой. Однажды в Ленинском районе Бишкека некий гражданин тоже устроил поножовщину.
Ранним утром в один из домов в новостройке “Ак-Орго” ворвался незнакомец. В дом он проник через окно, предварительно разбив стекло. Испуганным хозяевам непрошеный гость представился сотрудником ГКНБ и заявил, что ему, дескать, доподлинно известно, что в доме хранится незарегистрированное оружие.
На усмотрение хозяев “чекист” предложил два варианта развития событий. Или они добровольно выдают ему оружие, или откупаются деньгами и драгоценностями (в качестве “штрафа”). Денег ему не дали, уже смекнув, с кем в действительности имеют дело. Тогда налётчик схватил со стола нож и удалился. А через несколько минут напал с этим ножом на девушку…
В апреле 2010 года этот мужчина, как оказалось после его задержания, принимал самое активное участие в известных событиях. Получил огнестрельное ранение и позже был награждён медалью как “герой апрельской революции”.
Тот гражданин наказан не был. Эксперты признали его не вполне психически здоровым, и позже его направили на соответствующее лечение. Психическое состояние Сарчалова у специалистов опасения не вызывает. Он сидит за решёткой, опустив седеющую голову. Ко всему, кажется, равнодушный и безучастный. О чём-то думает… Интересно, о чём?
Пока подозреваемый (а после и обвиняемый) в убийстве Асылбек Сарчалов томился в СИЗО, его жене… вручили  ключи от однокомнатной квартиры в Бишкеке. Ордер, насколько известно, пока не выдали, но это лишь дело времени. Герой народной апрельской революции получил “заслуженную награду”.

“апрельский синдром”

Психологи находят вполне логичное объяснение диким поступкам людей, которые принимали участие в государственных переворотах, войнах и других социальных потрясениях. Человек, видевший совсем рядом кровь и смерть, слышавший выстрелы и чувствовавший себя причастным к чему-то великому и общественно значимому, очень часто и в мирной, спокойной жизни ведёт себя так же порывисто, напористо и агрессивно.

     Не все, к счастью, но очень и очень многие из прошедших боевое крещение так на всю жизнь и остаются “непримиримыми борцами за справедливость”. И им уже всё равно, с кем и какими методами бороться, и что вообще такое справедливость, равенство и братство. “Кто не со мной – тот против меня”. Если против – значит, враг. Если враг – значит, его нужно уничтожить.
Еще одна характерная особенность революционеров (правда, опять же к счастью, не всех поголовно) – стремление во что бы то ни стало, любыми способами привлечь внимание общества к своим телесным и нравственным страданиям. Они считают себя непонятыми, непризнанными, не вполне оцененными. Им все что-то должны и все чем-то обязаны.
Но Асылбек Сарчалов выделяется даже на этом фоне. Он – из тех революционеров, кто пришёл на баррикады, имея за плечами солидный криминальный опыт. Ради чего они лезли тогда под камни и пули? За идею ли бились, за светлое ли будущее родного народа? Или надеялись элементарно поудить рыбу в мутной воде, урвать для себя под революционный шумок кусок получше и пожирнее?
Революции списывают если и не всё, то очень многое. Можно ранить, калечить, убивать – и ничего тебе за это не будет, потому что ты “герой”. Кто ж посмеет предъявить какие-то претензии тому, кто сражался против коррупции и тирании?

семья раскололась пополам

Маленьких дочек убитого Марата Тологонова разобрали родственники. Взяли по одной в каждую семью: сразу двух никто “не потянет”.
Отец Марата остался в родном селе. Человек он добрый, неконфликтный, строго придерживающийся “народных обычаев”. В первые же дни после смерти сына к нему потянулись родственники убийцы. Все мы, мол, из одного села, все потому родня и должны помогать друг другу. Сына не вернёшь, а нашему – неужели теперь лет десять в тюрьме гнить?
Уговорили аксакала написать встречное заявление, что Асылбека Сарчалова прощает и ничего от него не хочет.
– Мы, с одной стороны, его понимаем, – признаются другие родственники. – Но сильно на него обижены за это заявление. Так что Асыл Сарчалов, сам того не ведая, ещё и нашу дружную семью разбил, пополам расколол. Одни считают, что убийцу надо наказать – чем строже, тем лучше. А другие… готовы простить.
Мать Марата из Кашка-Суу уехала. И, хотя болит душа за мужа (как он там один, больной? Недавно вот голова закружилась, сознание потерял, так и лежал один в огороде, пока соседи не сообразили, что он не “просто отдохнуть прилёг), возвращаться в село пока не собирается. У неё, Женишкан-эже, давно были проблемы с глазами, а после смерти сына женщина совсем ослепла. Даже силуэтов теперь не различает.

     Врачи пытаются помочь, лечат, но никаких гарантий не дают. Так и сидит она целыми днями на диване, узнавая гостей только по голосу. И, глядя невидящими глазами прямо перед собой, много и горячо говорит то о покойной невестке (“Так хорошо за нами, стариками, смотрела!”), то об убитом сыне.

Ольга НОВГОРОДЦЕВА

Оставьте комментарий