Главное:
Новая фамилия – новая жизнь? (Ноябрь 20, 2018 1:45 пп)
Либо зарплата, либо пенсия (Ноябрь 16, 2018 4:59 пп)
Америка на войны не скупится (Ноябрь 16, 2018 10:10 дп)
Послы-бездельники? (Ноябрь 16, 2018 10:04 дп)

ЖЕНСКАЯ РЕВНОСТЬ ГРАНИЦ НЕ ИМЕЕТ

30.10.2014
Просмотров: 6

 

Более чем скромные, убогие “апартаменты”. Частный дом в Свердловском районе Бишкека – без всяких видимых попыток как-то его подновить, подремонтировать и облагородить.

“Бывает, ещё хуже люди живут”, – говорят оперативники.

В обшарпанных “декорациях” на кровати – тело женщины лет сорока с кровавым пятном на животе. Женщина, кстати, привлекательной наружности – насколько позволяет судить об этом её нынешнее неживое состояние.

Рядом на стуле – другая дама. Голова опущена вниз, вся поза говорит о смятении и некой душевной подавленности…

Эти  фотографии  с  места  преступления  я  увижу  потом. Сначала  мне  дали возможность пообщаться в ИВС с этой самой опустившей голову женщиной.
 

“Мне уже под сорок”…
 

Крашеная блондинка неопределённого возраста. Спокойная. Точнее – хладнокровная. Учитывая место, где происходит наше “свидание”, а особенно – причину, по которой она здесь оказалась, – её железной выдержке позавидовал бы любой мужик из числа рецидивистов.

Внимание невольно привлекают руки Людмилы. И даже не сами руки, а ногти – ухоженные, покрашенные чёрным лаком с блёстками.

– Красивый  маникюр у вас, – говорю отчасти в качестве комплимента, а также чтобы завязать доверительную беседу.

Она мельком бросает взгляд вниз, на руки:

– Ну так… Прямо из дома же, можно сказать, взяли. Прямо в чём была.

– Давно взяли-то?

Она несколько секунд что-то прикидывает в уме, напрягает память: “В воскресенье. Значит, 19-го”.

В документах значится, что “взяли” Людмилу 20-го октября. Но в принципе это мало что меняет.

– А зачем фотографировать?! – неожиданно спохватывается женщина. – Ещё ведь ничего не доказано, я ведь пока ещё только подозреваемая! Мне даже с адвокатом связаться не дают, а вы – сразу фотографировать!

Человек она, чувствую, в тюремных делах искушённый. Порядки и правила знает.

– Вам не холодно? – перевожу разговор в другое русло. За окном – дождь, температура около десяти градусов тепла,  а она – в лёгкой футболке с короткими рукавами.

– Так нет же другой одежды.  Говорю вам – в чём была, в том меня и повязали. Вот даже обуви нет. Спасибо какая-то девушка шлёпками поделилась.

Раскрываю карты. Я – журналистка. Хотелось бы знать, как она оказалась здесь, в ИВС ГУВД Бишкека. И сфотографировать её хотелось бы. Людмила меняет гнев на милость и позволяет сделать фотоснимок. И поговорить соглашается – правда, сразу предупреждает: она никого не убивала.

– Их больше, – говорит. – Потому им и поверили. А я раньше судимая, потому на меня всё и вешают.

– Что вешают?

– Убийство. Потому и свиданий с родственниками не дают, ждут, пока я сломаюсь и признаюсь – в том, чего не совершала. И я ведь признаюсь в конце концов! Что мне остаётся делать?!

– Кого убили? Ну хорошо, пусть будет так: кого вы ЯКОБЫ убили?

– Подругу. Зачем мне было её убивать?

– А зачем, как считаете, тем – кого было много – вас оговаривать?

Людмила пожимает плечами. Неужели, дескать, непонятно? Чтобы себя выгородить.

– Сколько, – спрашиваю, – вам лет?

– Под сорок уже.

– Под сорок – это сколько?

– Тридцать восемь, – моя собеседница вздыхает так, будто цифру называет запредельную. Будто хочет сказать: сами понимаете, столько не живут! А я вот, дескать, выжила. И та-а-акая усталость от жизни в глазах!

– Дома у вас остался кто-нибудь? Семья, муж, дети…

– Мужа нет. Дочь взрослая… Мои, наверное, уже бы подсуетились, адвоката нашли. Но им, я думаю, даже не сообщили, что я здесь.

– Говорите – прежде судимая. А первая судимость у вас за что?

– Тоже за убийство. Мужа убила. Зарезала. Вернее, он мне даже не муж был. Сожитель. Это в 2007 году ещё было.

– За что ж вы его так?

– Из ревности.

– К кому приревновали?

Людмила недвусмысленно даёт понять, что на эту тему говорить не хочет. Теперь, два дня назад, её арестовали за то же самое: за убийство на почве ревности. Только на сей раз не мужа или сожителя убила, а подругу. У неё же, у подруги, дома. Там же её и взяли по горячим следам. Там же многочисленные свидетели дали милиции показания – убийца – она, Людмила Селезнёва, и никто другой.

 

Жилище  подруги  домом  назвать  трудно.
 

Кого-то из этих гостей приревновала Людмила к подруге?

 

о себе и о подруге

– В милиции мне говорили, – спокойным, ровным тоном продолжает прерванную беседу Людмила, – что, мол, наверное, в состоянии аффекта убила. Во время ссоры. Я-то понимаю, что за аффект, скорее всего, меньше дадут. Но я её не убивала. Ни в аффекте, ни без аффекта.

– А что за подруга? Хорошая? Близкая? Давно вы дружили?

– Да нормальная. Общались.

Через полчаса после этого разговора я буду рассматривать фотографии с места происшествия. Вот она, подруга Селезнёвой. Лежит на кровати с ножевой раной в животе. БОльшая часть тела – в наколках. Татуировки – типично “зоновские”. Подруга, стало быть, тоже из отсидевших. Но пока, слушая Людмилу, я об этом ещё не знаю. А она ни о чём таком не упоминает.

– А у подруги, – спрашиваю, – дети есть?

– Сын. Тоже, как и моя дочка, взрослый уже.

– А  муж?  Сожитель?   Любовник?

– Нет.

– О какой же ревности речь в таком случае? Кого вы с ней не поделили?

– Да там мужик один…

И это направление нашей беседы оказывается тупиковым. Углубляться в вопросы любви и ревности Людмила не желает.

Мужа (в смысле сожителя), признаёт, убила. Приревновала и убила. За это уже наказана, своё получила. Приговорили ревнивую жену к девяти годам лишения свободы. Из них отсидела пять и освободилась условно-досрочно по амнистии. Когда освободилась? Да вот в прошлом ноябре. Почти год назад. Особого сожаления по поводу убийства гражданского мужа в голосе Людмилы не чувствуется. Убила – да, срок получила, отсидела… Чего же вам ещё?

– А что в это воскресенье произошло-то? Как всё было, расскажите.

– Пришла я к ней в гости. Сидели. Потом я выходила ненадолго. А когда вернулась – она уже…

– Что “уже”?

– На кровати лежит. Я у остальных гостей спрашиваю – что случилось? Да так получилось, говорят. Ну ничего, мол, сейчас полежит немного, оклемается. А через некоторое время оказалось, что она не дышит уже и пульса нет.

– И что же с ней сделали? Избили?

– Нет. Там ножевое было. Ну вот, вызвали “скорую”, милицию. И те, кто там был кроме меня, все дружно на меня показали. Что это я с ней из-за мужика поругалась и порезала её из мести.

“Что там на ней нарисовано?” – пытаюсь разглядеть на фотографиях наколки убитой женщины. Сотрудники экспертно-криминалистического отдела ГУВД Бишкека вместе со мной прилипают к компьютерному экрану. “Много чего. Розы какие-то, змеи… Мы в этом не очень хорошо разбираемся”.

Убитая – примерная ровесница Людмилы. Не вместе ли сидели? Не ТАМ ли подружились? Не ОТТУДА ли тянется некое соперничество и тайная взаимная неприязнь? Всё это сейчас выясняет следствие.

Людмила Селезнёва. Мужа убила 7 лет назад. Подругу, по версии следствия, в ночь с 19 на 20 октября.

На  ноже  –  отпечатки  пальцев  Людмилы.
 

розы и змеи

Роза – одна из любимых тюремных наколок, которые делают себе как женщины, так и мужчины. Значение в это изображение вкладывается разное. Но в общем роза – символ любви и загубленной молодости.

Роза с шипами символизирует совмещение в человеке мужского и женского начал. Кто как хочет, тот так это и понимает. Скажем так: если такая татуировка украшает отсидевшую тюремный срок женщину – скорее всего, она не из слабых, не робкого десятка. Способная постоять за себя – да и много ещё на что способная.

Татуировки с изображением змеи тоже могут быть неоднозначными, двусмысленными и даже иметь противоположное значение, сами себе противоречить.
Змея – это жизнь и смерть, гибкость и сила, мудрость, хитрость и коварство.

Очень часто женщины-зэчки на своём теле делают такие рисунки как символы сексуальности, искушения и изворотливости. Они, конечно, не воры в законе, которые зачастую накалывают себе змей, означающих мудрость и многоопытность. Но у человека знающего – потому что отсидевшего – змея на теле женщины сомнений не оставляет: там, на зоне, обладательница такой наколки была не из последних.

Это же подтверждают милиционеры, начавшие разбираться с личностями убитой и предполагаемой убийцы. “Та подруга, – говорят, – была в тюрьме уважаемым человеком. И Селезнёва, между прочим, насколько известно, ей под стать. Тоже не так проста, какой хочет казаться”.

– Так всё-таки, – выпытываю у правоохранителей. – она убила или нет? Есть какие-то конкретные доказательства её вины?

Отвечают – есть. Кроме того, что очевидцы независимо друг от друга на неё показали, есть ещё и её отпечатки пальцев на рукоятке ножа…

Женщины, прошедшие тюрьму, по наблюдениям психологов, – тема для отдельного, долгого и основательного разговора.

Кто они? Какие они?

Самые ходовые статьи у женщин – кража, наркотики и бытовуха с жутким исходом.

У арестанток есть ряд удивительных особенностей, которые подметили учёные. Например, немало сиделиц сегодня оказались в неволе за убийства…

Дамы вообще, подобно змеям, существа противоречивые. С одной стороны – мягкие, заботливые, жалостливые. Ну какое, казалось бы, тут может быть убийство?!

С другой стороны, представительницы прекрасного пола испокон веков считаются неуравновешенными, более нервными и порывистыми по сравнению с мужчинами. Вывод вроде бы на поверхности: совершение ими тяжких преступлений – скорее дело случая, чем хорошо продуманная акция. Аффект – вот это, казалось бы, чисто по-женски.

Так вот, если верить исследованиям статистиков, которые изучали эту проблему в женских исправительных колониях, результат будет неожиданный. Оказалось, 67 процентов женщин совершают убийства, наметив жертву заранее и тщательно продумав план убийства. У мужчин же этот показатель более низкий – 47 процентов.

Вопрос “на засыпку”: так кто же тогда должен считаться более слабым и легковесным полом?

Принято считать также, что если уж женщина идёт на убийство, то одна из основных причин для того –  несчастная любовь. Но то ли время изменилось, то ли нравы измельчали, а факт остаётся фактом: из-за любви теперь женщины  совершают всего 15 процентов убийств. Большинство же подобных преступлений происходят… из-за ненависти. И по конкретным поводам. Объяснение простое: от любви до ненависти – один шаг. Особенно если любовь заканчивается ревностью.

И потому, кстати, мужчинам психологи советуют думать, думать и думать, прежде чем что-то сказать или повести себя тем или иным образом. Рискуете ведь спровоцировать свою подругу на тяжкое преступление!

Ещё одно наблюдение учёных-психологов: женщины-убийцы боятся зоны гораздо меньше, чем убийцы-мужчины. Почему так? Женщины, как ни странно, не воспринимают свой арест с последующей отсидкой как перечёркивающую всю дальнейшую жизнь катастрофу. Тюрьма, как ни странно, рождает в большинстве из них радужные мысли о возможном прекрасном будущем. О доме, о семье, о детях…

Правда, увы, как показывает практика, у отсидевших женщин часто как раз по причине отсидки разрываются семейные узы. Несмотря на высокую приспосабливаемость женщин к условиям неволи, конечный результат у них более трагичен, чем у мужчин. Мужикам вернуться в семью – или создать новую гораздо проще.

вместо эпилога

Из кабинета, где мы разговаривали с Людмилой Селезнёвой, я выхожу одна. К ней не кидается, как это обычно бывает, никто из сотрудников ИВС, чтобы быстрее увести “на место”. Никто никуда не торопится. И она остаётся сидеть на стуле со сломанной спинкой – так же спокойно, будто на пять минут отдохнуть присела. Будто не надо ей сейчас возвращаться в камеру, не надо ждать окончания следствия и судебного приговора. Который, если докажут её вину, будет весьма суровым.

Ольга НОВГОРОДЦЕВА

 

Оставьте комментарий